Пол Гринберг
1,584,201 views • 14:24

Когда я был маленьким, моя команда была такой.

(Смех)

Я был нулём в спорте. Мне не нравилось ни заниматься им, ни смотреть, как им занимаются. Я занимался тем, что ходил на рыбалку. Все моё детство я рыбачил на берегах Коннектикута, и вот эти существа попадались мне постоянно. Но повзрослев, отучившись в университете и вернувшись домой в начале 90-х, вот что я обнаружил. Моя команда поредела. Было такое чувство, будто моя рота потеряла солдат. И посмотрев на это с очень личной точки зрения рыбака, я заинтересовался, а что же другие люди по всему миру об этом думают?

Сначала я обратил свой взор на рыбные базары. Зайдя на такой базар, где бы тот ни находился — в Северной Каролине, Париже, Лондоне, где угодно, — я неизменно натыкался на один и тот же ассортимент из четырёх видов, снова и снова, в меню или на прилавках: креветка, тунец, лосось и треска. Мне это показалось довольно странным, и, продолжая свой поиск, я задумался, заметил ли кто-нибудь ещё это поредение рынка?

Покопавшись в вопросе, я понял, что люди не воспринимают рыбу как свою команду. Для обычных людей морепродукты выглядят вот так. Это не новая черта человеческой натуры — сводить естественный мир к нескольким простым элементам. Мы так делали и 10 000 лет назад, когда только выбрались из пещер. Тогда, 10 000 лет назад, на кострах можно было найти енотов, волков и всяких других животных. А если взглянуть на костры, что были, скажем, 2 000 лет назад, мы обнаружим вот этих четырёх млекопитающих: свиней, коров, овец и коз. То же самое и с птицами. Смотришь на меню ресторанов Нью-Йорка 150-летней, 200-летней давности и видишь: бекас, вальдшнеп, тетерев, дюжины уток и гусей. Но переносимся в эпоху современного животноводства — и видим лишь четырёх: индейку, утку, курицу и гуся.

Понятно, что мы пошли в этом направлении. Но как мы пошли в этом направлении? Что ж... Во-первых, это абсолютно новая проблема. Так мы ловили рыбу в океанах последние 50 лет. Вторая мировая война стала огромным стимулом в войне против рыб. Все усовершенствованные нами в течение Второй мировой технологии — гидролокаторы, лёгкие полимеры — были направлены против рыбы. Оттого и серьёзный скачок в объёмах улова — в четыре раза выше за период с конца Второй мировой войны до настоящего времени. А это значит, что теперь мы ежегодно вытаскиваем из океана 80–90 миллионов тонн. Это вес населения Китая, каждый год забираемый у моря. Не случайно для примера я привёл Китай, ведь по объёмам рыболовства сегодня Китай — крупнейшая нация.

И это только половина истории. Другая её часть — невероятный рост рыбоводства и аквакультуры, которые последний год или два стали превосходить по объёмам улова добычу дикой рыбы. Если сложить вес добываемой дикой рыбы и рыбы, выведенной в хозяйствах, то получим вес двух Китаев, вылавливаемый из океана каждый год. И снова не случайность, что я сравниваю с Китаем, ведь эта страна — не только крупнейший ловец рыбы, но и крупнейший разводчик рыбы.

Давайте же рассмотрим те четыре вида, на которых мы останавливаем свой выбор. Первый — самый потребляемый морепродукт в Америке и большинстве стран Запада — креветка. Креветки, если добывать их в дикой природе, — ужасный выбор. Обычно от 5 до 15 килограммов дикой рыбы оказывается в отходах, чтобы доставить на рынок один килограмм креветок. На их ловлю также уходит слишком много топлива. В недавнем исследовании, проведённом университетом Далхауси, было обнаружено, что ловля креветок — один из самых углеродоёмких видов рыболовства в мире.

Поэтому их легче разводить, и люди так и делают. Их активно разводят в этом районе. Проблема в том, что место для их разведения расположено в природном ареале — мангровых лесах. Видите эти идущие вниз корни? Они удерживают почву, защищают берегá, создают среду обитания для молодняка разных рыб и креветок, важных для сохранения этой местности. А вот что случается со многими прибрежными мангровыми лесами. Миллионы акров прибрежных мангровых лесов потеряны за последние 30–40 лет. Этот темп разрушения сейчас снизился, но серьёзный дефицит мангровых лесов остался.

Другая проблема — феномен, названный кинорежиссёром Марком Бенжамином «Помол Немо». Данная проблема насущна для всего, что можно увидеть на тропическом рифе. Сейчас там происходит вот что: ловцы креветок тралом захватывают огромный прилов, который они перемалывают и используют как еду для креветок. А иногда многие из таких судов, где люди работают за копейки, вылавливают так называемую «сорную рыбу». Ей быть жить и жить на рифе, но она уходит на помол и на корм креветкам. Экосистема в буквальном смысле ест саму себя и отплёвывает креветки.

Следующий самый потребляемый морепродукт в Америке, да и во всех странах Запада — тунец. Тунец — главная рыба мира. За огромными зонами её разведения ведётся контроль, чтобы тунец разводили грамотно. Наша зона разведения, Региональный союз рыбаков, находится под контролем ICCAT — Международной комиссии по защите атлантического тунца. Великий естествоиспытатель Карл Сафина однажды назвал её «Международная конспирация по вылову всего тунца». Конечно, в ICCAT произошёл огромный прогресс за последние несколько лет, им уж точно есть, что улучшать. Однако по-прежнему тунец — рыба №1 в мире, и её промысел должен иметь мировые стандарты.

Можно, конечно, разводить тунец, но эта рыба — наихудший выбор для аквакультуры. Многие не знают, но тунец — рыба теплокровная. Они способны разогревать тело на 20 градусов выше температуры воды и могут плыть со скоростью более 18 м/с. Так все преимущества разведения рыбы и сошли на нет. Рыбе, которую разводят, хладнокровной рыбе, не нужно много двигаться. Это отличное условие для наращивания белка. Но такое безумное, дикое существо, снующее со скоростью 18 м/с и разогревающее кровь, — никудышный кандидат для разведения.

Следующая рыба, наиболее потребляемая в Америке и на Западе, — это лосось. Популяцию лосося тоже разоряют, но не обязательно по вине рыболовства. Это мой родной штат — Коннектикут. Раньше Коннектикут был обителью огромных стай лосося. Но если взглянуть на эту карту Коннектикута, здесь каждая точка — это дамба. Их в Коннектикуте больше трёх тысяч. Я всегда говорю, что это — причина скованности тамошних жителей.

(Смех)

Если бы только кто-нибудь мог разблокировать их «чи», мир стал бы куда лучше. Я однажды так высказался на конвенции защитников национальных парков, а парень из Северной Каролины подошёл ко мне и сказал: «Не набрасывайся ты так на Коннектикут. Тут у нас в Северной Каролине 35 000 дамб». Это национальная, даже интернациональная эпидемия. Дамбы повсюду, и именно они не дают лососю добраться до мест их нереста.

Мы обратились за спасением к аквакультуре. Лосось тут — история успеха, по крайней мере по цифрам. Когда лосося только начали разводить, до шести килограммов дикой рыбы уходило на разведение одного килограмма лосося. Сейчас эта отрасль, стóит отдать ей должное, исправилась. Теперь это соотношение ниже 2:1, хотя оно и не совсем точное, ведь продукцию кормов в аквакультуре измеряют гранулами корма: вес гранул на килограмм лосося. Эти гранулы — измельчённая рыба. Так что чистые цифры — соотношение затраченной рыбы к выведенной — назвать трудно. В любом случае, спасибо этой отрасли, вес рыбы на килограмм лосося уменьшился.

Но проблема также и в том, что объёмы производства лосося безумны. Аквакультура — самая быстрорастущая продовольственная система в мире. Её рост составляет около семи процентов в год. И хотя дикой рыбы уходит сейчас меньше на производство лосося, всё-таки мы убиваем огромное количество мелкой рыбёшки.

И это не только рыба, которой мы кормим рыб, но и рыба, которой мы кормим кур и свиней. Итак, куры у нас едят рыбу, но и рыба у нас ест кур. Ведь отходы от кур — перья, кровь, кости — перемалывают и скармливают рыбам. Мне всегда интересно, есть ли где-то рыба, съевшая курицу, которая съела рыбу? Такая импровизация на тему вопроса с курицей и яйцом.

(Смех)

В совокупности эти вещи приводят к ужасному беспорядку. Речь тут идёт о 20–30 миллионах тонн диких морских существ, вытаскиваемых из океана и перемалываемых на корм. Это вес трети населения Китая или всего населения Соединённых Штатов, каждый год забираемый у моря.

Последний из четырёх вариантов несколько аморфный. В отрасли его называют «белая» рыба. Многие виды рыбы относят к разряду «белой». Но чтобы объяснить вам историю, обратимся к классическому изобретению американской кулинарии — сэндвичу Филе-о-фиш. Изначально Филе-о-фиш готовили с палтусом. А появился он, когда один владелец франшизы заметил, что по пятницам к нему в Макдональдс никто не приходил. Католическое сообщество, по пятницам они ели рыбу. Тогда он обратился к Рэю Кроку: «Я включу в меню сэндвич из рыбы, из палтуса». Рэй Крок ответил: «Вряд ли такое сработает. Я хочу включить гавайский бургер с колечком ананаса на булочке. Но пусть это будет пари. Чей сэндвич будут больше покупать, тот и победил». Океану не повезло — гавайский сэндвич проиграл. Так появился сэндвич с палтусом. К несчастью, его цена была 30 центов, а Рэю нужна была цена в 25 центов. Так в сэндвиче оказалась атлантическая треска. Всем нам известна история атлантической трески в Новой Англии.

Теперь в Филе-о-фиш кладут аляскинскую сайду — рыбу, объёмы улова которой стоя́т в США на первом месте. Каждый год из моря вылавливают 1–1,5 миллиарда килограммов сайды. Следующим выбором после сайды будет тилапия. О тилапии 20 лет назад никто и не слыхивал. Она — весьма эффективный преобразователь растительного белка в животный, а это как дар небес для стран третьего мира. Эта рыба превосходна для устойчивого развития: от икринки до взрослой особи — всего 9 месяцев. Но проблема в том, что вкусам стран Запада эта рыба не угодила. Нет у неё этой маслянистости, нет в ней омега-3 жирных кислот ЕРА и DHA, которые, как мы все верим, позволят нам жить вечно.

Что же дальше? Сначала обратимся к этим бедняжкам — сельдевым рыбам; рыбам, составляющим огромную долю тех 20–30 миллионов тонн. Один из вопросов, поднятый многими защитниками природы: можно ли их есть? Можем ли мы их есть, а не скармливать лососю? В пользу этого есть доводы: они не требуют больших затрат топлива при добыче — ничто в сравнении с ловлей креветок. Выбросы углерода при ловле минимальны. Они также богаты омега-3 кислотами. Это великолепный источник ЕРА и DHA. Потенциал налицо. И если уж рассуждать на эту тему, я бы предложил так: вместо платы в несколько долларов за килограмм, а точнее за тонну, и измельчения в корм для рыб, нельзя ли сократить вдвое улов, увеличить вдвое плату рыбакам и спасти таким образом этот вид рыбы?

Другая же, куда более интересная альтернатива — двустворчатые моллюски, в частности мидии. В них содержание ЕРА и DHA очень высоко, как в консервированном тунце. Затраты на топливо при ловле низкие. Доставка на рынок полкилограмма мидий требует в 30 раз меньше углерода, чем доставка говядины. Корм из рыбы не нужен, а омега-3 кислоты образуются путём фильтрации воды микроводорослей. Вообще-то, оттуда, а не из рыбы, берутся омега-3 кислоты. Микроводоросли их создают, а в рыбе они биоаккумулируются.

Мидии и другие моллюски фильтруют огромные объёмы воды. Один моллюск может отфильтровать десятки литров воды ежедневно. Это имеет огромное значение с глобальной точки зрения. В настоящее время нитрификация и злоупотребление фосфатами приводят к масштабному цветению воды. За последние 20 лет возникло более 400 мёртвых зон — причин огромных потерь морских животных.

Можно также рассмотреть безрыбную альтернативу. Можно есть овощи. Можно есть морские водоросли, ламинарии и подобного рода вещи, богатые омега-3 кислотами, насыщенные протеинами, невероятно полезные. Они фильтруют воду, как и моллюски. И как ни странно, оказывается, ими можно кормить коров. Я не сторонник копытных, но если ваша цель — увеличение стада в местах, где водные ресурсы ограничены, выращивание водорослей в воде, которые и поливать-то не нужно, — отличный выход.

Последняя рыба — под знаком вопроса. У нас есть способность создавать вид разводимой рыбы, наращивающей белок. Эта рыба должна быть вегетарианцем, её рост должен быть стремительным, она должна уметь приспосабливаться к изменяющемуся климату и должна обладать маслянистостью — эти ЕРА и DHA омега-3 кислоты, которые нам так необходимы.

Такая рыба в теории существует. Вот уже 15 лет я говорю на эту тему. Всякий раз на очередном выступлении кто-нибудь заявляет: «Всё это возможно. Мы можем это сделать. Уже и решение есть. Можно разводить рыбу, наращивающую белок и с омега-3 кислотами». Здорово. Но масштабы её производства не увеличиваются. А время для этого пришло. Если так поступить, то 30 миллионов тонн морепродуктов — треть мирового улова — останутся в воде.

То есть суть в том, что мы едим вот это. Мы-то думаем желудком, а не головой. Но если мы станем есть вот это или подобные комбинации, то у нас будет больше вот этого.

Спасибо.

(Аплодисменты)