Дэймон Дэвис
1,306,531 views • 5:25

Итак, я боюсь. Прямо сейчас на этой сцене я испытываю страх. В своей жизни я видел мало людей, которые могут с лёгкостью признаться, что боятся. И я думаю, это потому, что в глубине души они знают, как легко передаётся страх. Страх — как болезнь. Он распространяется, как лесной пожар. Но что происходит, когда даже перед лицом страха вы делаете то, что должны? Это называется смелостью. И так же, как и страх, смелость заразительна.

Я родом из Ист-Сент-Луиса, Иллинойс. Это маленький городок на другом берегу реки Миссисипи от Сент-Луиса, Миссури. Я провёл в Сент-Луисе и его окрестностях всю свою жизнь. Когда Майкл Браун, обычный подросток, был застрелен полицейскими в 2014 году в Фергюсоне, Миссури, другой город на севере Сент-Луиса, помню, как я подумал, он не первый и не последний ребёнок, который погиб по вине правоохранительных органов.

Но его смерть была другой. Когда Майкла убили, я помню, как власти пытались использовать страх в качестве оружия. Меры полиции в отношении скорбящего народа состояли в использовании силы с целью внушить страх: страх милитаризованной полиции, тюремного заключения, штрафов. СМИ пытались даже заставить нас бояться друг друга, искажая факты о случившемся. Всё это работало раньше. Но как я сказал, на этот раз всё было иначе.

Смерть Майкла Брауна и последовавшее отношение к обществу вызвали волну протестов в Фергюсоне и Сент-Луисе, а также за их пределами. Когда я присоединился к протестам на четвёртый или пятый день, причиной была не смелость, а вина. Видите, я чёрный. Я не знаю, заметили ли вы все это.

(Смех)

Но я не мог оставаться в Сент-Луисе, в нескольких минутах от Фергюсона, и не пойти туда. Поэтому я встал и пошёл, чтобы увидеть всё это.

Когда я пришёл, я обнаружил нечто удивительное. Я увидел гнев, его было предостаточно. Но гораздо больше было любви. Люди, испытывающие любовь к самим себе. Любовь к своему народу. И всё было прекрасно, пока не появилась полиция. И тогда возникла новая эмоция в разговоре — страх.

Я не буду врать, когда я увидел бронированные автомобили, и все те снаряды, всё оружие, полицию, я был ужасно напуган, лично я. И когда я посмотрел на ту толпу, я увидел, что со многими происходило то же самое. Но я также увидел людей, внутри которых было что-то ещё. Это была смелость. Видите ли, те люди кричали, они вопили, но они не собирались отступать перед полицейскими. Они прошли этот рубеж. И тогда я почувствовал изменение в себе, поэтому я кричал и вопил, и я заметил, что все вокруг меня делали то же самое. И это чувство ни с чем несравнимо.

И я понял, что хочу сделать нечто большее. Я пришёл домой и подумал: я художник, моё дело — создавать. И я начал делать что-то в поддержку протестов, то, что смогло бы стать оружием в духовной войне, то, что дало бы людям голос, то, что дало бы им силы двигаться дальше на своём пути.

Я создал проект, сделав фотографии рук участников протеста, и развесил их на заброшенных зданиях и местных магазинах. Моей целью было привлечь внимание и поднять моральный дух. И мне кажется, хотя бы на минуту мне это удалось. Затем у меня появилось желание возвысить истории этих людей, в которых я увидел в тот момент смелость. Я и мой друг, режиссёр и партнёр Сабаа Фолаян, сделали это в нашем документальном фильме «Чьи улицы?»

Я стал своего рода каналом для всей той смелости, которой меня наделили. И я думаю, это часть работы художника. Я считаю, мы должны транслировать смелость в работах, которые мы создаём. Я думаю, мы являемся стеной между обычным народом и людьми, которые используют свою власть, чтобы сеять страх и ненависть, особенно в такие времена.

Итак, я хочу спросить вас. У вас всех есть влияние. Вы знаете, властители умов, что вы собираетесь делать с талантами, которыми вы наделены, чтобы побороть страх, который сковывает нас?

Так как я испытываю страх ежедневно. Не могу вспомнить, когда я не боялся. Но однажды я осознал, что страх во мне не для того, чтобы навредить мне, а чтобы защитить меня, и я понял, как использовать этот страх. Я обрёл свою силу.

Спасибо.

(Аплодисменты)