Прежде всего я хочу рассказать о том, что даёт мне право говорить с вами на эту тему, потому что, если честно, вам лучше не прислушиваться к мнению пожилых людей, высказывающихся по поводу COVID-19. (Смех) Я работаю в сфере всемирной охраны здоровья около 20 лет, и моя узкая техническая специализация — это системы здравоохранения и ситуации, когда эти системы подвергаются серьёзным испытаниям. Также у меня есть опыт работы журналистом в этой сфере. Я писала статьи о всемирной охране здоровья и биобезопасности для газет и интернет-изданий, а несколько лет назад опубликовала книгу о главных глобальных угрозах для здоровья всего человечества. Я поддерживала и руководила эпидемиологическими программами: от оценки центров по лечению Эболы до наблюдения за распространением туберкулёза в медицинских учреждениях и подготовки борьбы с птичьим гриппом. У меня есть степень магистра в области международного здравоохранения. Я не врач и не медсестра. Моя специальность — не уход за пациентами или забота об отдельных людях. Моя специальность — это наблюдение за населением и системами здравоохранения, за ситуациями, когда распространение болезней принимает глобальный характер. Если ранжировать источники мировых знаний в области здравоохранения по шкале от одного до 10, где один — это случайный пользователь Фейсбука, а 10 — Всемирная организация здравоохранения, то меня вы бы поставили на седьмое или восьмое место. Помните об этом, когда будете меня слушать. Начну с самых основ, потому что мне кажется, эта информация потерялась из-за шума, поднятого в некоторых СМИ вокруг COVID-19. COVID-19 — это коронавирус. Коронавирусы представляют собой специфическую разновидность вируса, которой присущи некоторые уникальные характеристики. Они используют РНК вместо ДНК в качестве своего генетического материала, а вся их поверхность покрыта шипами, с помощью которых они проникают в клетки. Из-за этих похожих на корону шипов они и называются коронавирусами. COVID-19 — это новый коронавирус, потому что до декабря нам были известны только шесть коронавирусов. COVID-19 — седьмой. Он для нас новый. Он только что прошёл секвенирование генома и только что получил своё название. Поэтому для нас это нечто новое. Если вы помните SARS, атипичную пневмонию, тяжёлый острый респираторный синдром, или MERS, ближневосточный респираторный синдром, то это тоже были коронавирусы. Оба заболевания называются респираторными синдромами, потому что это именно то, что делают коронавирусы, — они поражают ваши лёгкие. Они не вызывают рвоту и не заставляют кровоточить глаза, они не вызывают кровоизлияния, они устремляются к вашим лёгким. COVID-19 ничем от них не отличается. Он вызывает ряд респираторных симптомов: от сухого кашля и лихорадки вплоть до смертельной вирусной пневмонии. И этот набор симптомов — одна из причин, по которой так сложно отследить эту вспышку. Многие люди переносят COVID-19 легко, у них практически не проявляются симптомы, поэтому они даже не обращаются за медицинской помощью. Они не регистрируются в системе. В частности, дети очень легко переносят COVID-19, за что мы все должны быть благодарны. Коронавирусы — это зоонозные вирусы, то есть они передаются людям от животных. Некоторые коронавирусы, как и COVID-19, передаются от человека человеку. Распространение от человека человеку происходит намного быстрее и на бо́льшие расстояния, как в случае с COVID-19. От зоонозных болезней действительно очень сложно избавиться, поскольку у них есть резерв носителей в виде животных. Например, птичий грипп. Его можно уничтожить у разводимых животных, у индеек и уток, но каждый год он возвращается вместе с дикими птицами. Сейчас о нём мало говорят, потому что птичий грипп не передаётся от человека человеку, но каждый год случаются вспышки на птицефабриках по всему миру. Вероятнее всего, COVID-19 передался от животных людям на рынке животных в Ухане в Китае. А теперь немного специфической информации. Это не последняя серьёзная вспышка, которую мы застанем. Будет ещё больше вспышек и ещё больше эпидемий. Это не предположение, это данность. Это результат взаимодействия людей с нашей планетой. Деятельность человека приводит к возникновению таких ситуаций, при которых мы станем свидетелями ещё большего количества вспышек. В некоторой степени это связано с потеплением климата, делающим наш мир более уязвимым перед вирусами и бактериями. Также это касается того, как мы вторгаемся в последние дикие места нашей планеты. Когда мы выжигаем и вспахиваем дождевые леса Амазонии с целью получить дешёвые земли для сельского хозяйства, когда мы превращаем последние африканские саванны в фермы, когда дикие животные в Китае полностью истребляются, люди вступают в контакт с популяциями диких животных, с которыми они никогда раньше не сталкивались, а эти популяции несут с собой новые виды болезней: бактерии, вирусы и прочее, к которым мы совершенно не готовы. В частности, летучие мыши могут переносить заразные для людей болезни, но они не единственные способные на это животные. Пока мы продолжаем делать труднодоступные места менее труднодоступными, вспышки болезней будут возникать вновь. Мы не можем останавливать их с помощью карантина или ограничений в передвижениях. Первое, что приходит на ум каждому: «Давайте запретим передвижение людей и предотвратим вспышку!» Но дело в том, что хороший карантин установить крайне трудно. Практически невозможно установить запрет на всякого рода передвижения. Даже страны, серьёзно инвестирующие в здравоохранение, такие как США и Южная Корея, не могут добиться подобных ограничений настолько быстро, чтобы мгновенно остановить вспышку. На то есть как логистические причины, так и медицинские. Если посмотреть на COVID-19, похоже, что человек может не испытывать никаких симптомов в период до 24 дней после заражения. Поэтому люди вокруг нас ходят с вирусом, который никак не проявляется. Их нельзя поместить под карантин, никто не знает, что их нужно изолировать. Кроме того, на карантин и ограничения в передвижении требуются огромные затраты. Люди — социальные животные, они сопротивляются попыткам удержать их на месте или изолировать от других людей. Во время вспышки Эболы мы видели, что как только устанавливается карантин, люди сразу же пытаются его избежать. Некоторые пациенты, если они знают о строгом карантинном протоколе, могут не обратиться за медпомощью, потому что боятся системы здравоохранения, не могут позволить себе медицинский уход или не хотят быть изолированы от родных и друзей. Политики и правительственные чиновники, зная о возможности введения карантина, могут скрывать реальную информацию о вспышках и случаях заболевания из страха вызвать карантинный протокол. Конечно, подобные уклонения и нечестность затрудняют отслеживания болезни. Мы можем и должны лучше справляться с карантинами и ограничениями на поездки. Но это не единственные и не самые лучшие меры, возможные в подобных ситуациях. Сделать вспышки менее серьёзными в долгосрочной перспективе — значит создать глобальную систему здравоохранения для поддержки основных функций по охране здоровья в каждой стране мира, чтобы все страны, даже самые бедные, смогли быстро выявлять новые инфекционные болезни и начинать их лечить. Китай подвергся сильной критике в связи с его реакцией на COVID-19. А что, если бы COVID-19 впервые появился в Чаде, где на сто тысяч больных приходится три с половиной доктора? Что, если бы вспышка произошла в Демократической Республике Конго, где совсем недавно вылечили последнего пациента с Эболой? Проблема в том, что эти страны не обладают ресурсами, чтобы дать отпор инфекционным болезням: ни лечить людей, ни сообщить вовремя об этом, чтобы помочь всему остальному миру. Я руководила экспертизой центров лечения Эболы в Сьерра-Леоне и уверяю вас, что местные врачи выявили вспышку Эболы очень быстро, сначала как опасный заразный геморрагический вирус, а затем и как саму Эболу. Но после обнаружения у них не было ресурсов, чтобы на него отреагировать. У них не хватало врачей, больничных коек, они не располагали достаточной информацией о том, как лечить Эболу и как осуществлять инфекционный контроль. 11 врачей умерло от Эболы в Сьерра-Леоне. В начале вспышки в стране было всего лишь 120 врачей. Для сравнения, в одном только медицинском центре Бэйлор в Далласе работает более тысячи врачей. Подобное неравенство убивает людей. Когда вспышка только возникает, сначала гибнут бедные люди, а затем, когда болезнь распространяется, она убивает людей по всему миру. Если мы хотим остановить эти вспышки и минимизировать их влияние, мы должны сделать так, чтобы каждая страна обладала ресурсами выявлять новые заболевания, была способна их лечить и могла обмениваться информацией с остальными странами. COVID-19 станет тяжёлым испытанием для систем здравоохранения. Я не собираюсь рассказывать о смертности, потому что, честно говоря, сейчас никто не может составить рейтинг смертности от COVID-19. Но с одной цифрой можно согласиться: около 20% людей, заражённых COVID-19, нуждаются в госпитализации. Медицинская система в США едва справляется с этим. Но что произойдёт в Мексике? COVID-19 также выявил некоторые реальные недостатки мировых поставок медицинских услуг. Рациональные системы «заказа точно в срок» отлично работают, когда всё идёт хорошо, но во время кризиса мы сталкиваемся с нехваткой запасов. Когда в больнице или стране заканчиваются маски для лица или средства индивидуальной защиты, не существует склада с большим количеством коробок, где можно взять ещё. Вы вынуждены заказывать у поставщика, ждать, пока он их изготовит, ждать, пока их привезут, главным образом из Китая. Задержка происходит именно тогда, когда действовать нужно максимально быстро. Если бы мы лучше подготовились к COVID-19, Китай выявил бы эту вспышку быстрее. Они были бы готовы оказывать помощь инфицированным людям без необходимости строить новые здания. Они бы предоставили достоверную информацию о гражданах, и мы бы не столкнулись с безумными слухами в китайских соцсетях. Они бы поделились информацией с мировыми организациями здравоохранения, чтобы те смогли предоставить отчёты национальным системам здравоохранения и подготовиться к сдерживанию вируса. Тогда национальные системы здравоохранения смогли бы накопить необходимые им средства защиты и обучить медицинских работников лечить и контролировать инфекцию. У нас были бы научно обоснованные протоколы действий на такие случаи, как ситуация на круизном лайнере с инфицированными пассажирами. У нас была бы достоверная информация, идущая к людям отовсюду, и мы бы не увидели ужасных и позорных инцидентов ксенофобии, когда на улице в Филадельфии напали на людей с азиатской внешностью. Но даже при всём этом у нас всё равно будут вспышки болезней. То, как мы используем нашу планету, делает их неизбежными. Сейчас у нас есть консенсус экспертов по поводу COVID-19, суть которого в том, что здесь, в США, как и во всём мире, ситуация станет ещё хуже прежде, чем начнутся улучшения. Мы наблюдаем случаи передачи вируса не только от вернувшихся из поездок людей, но и между людьми в одном и том же районе. Мы видим людей, заражённых COVID-19, даже не понимая, откуда пришла инфекция. Это признаки вспышки, ситуация с которой ухудшается, а не вспышки, находящейся под контролем. Это удручает, но не удивляет. Эксперты в области мирового здоровья в прогнозах по новым вирусам говорят именно о таком развитии как одном из возможных сценариев. Мы все надеялись, что легко отделаемся, но в вирусных прогнозах экспертов распространение вируса происходит именно так. Хочу закончить выступление, дав несколько личных советов. Мойте руки! Мойте руки как можно чаще! Я знаю, вы и так часто моете руки, потому что вы чистоплотны, но мойте руки ещё чаще! Приобретите ежедневные привычки, которые заставят вас мыть руки. Мойте руки каждый раз, когда входите и выходите из здания. Мойте руки до и после собраний. Создайте ритуал, основанный на мытье рук. Дезинфицируйте свой смартфон. Вы постоянно прикасаетесь к нему грязными, немытыми руками. Я знаю, вы его и в уборную с собой берёте. (Смех) Дезинфицируйте ваш смартфон и реже пользуйтесь им в общественных местах. Может быть, стоит теперь использовать ТикТок и Инстаграм только дома? Не трогайте лицо. Не трите глаза. Не грызите ногти. Не вытирайте нос тыльной стороной ладони. Думаю, вы и так этого не делаете, потому что это противно. (Смех) Не носите маску для лица. Эти маски предназначены для уже заболевших людей и медперсонала. Если вы уже заразились, маска сдерживает ваш кашель и чихание и защищает окружающих. А если вы медицинский работник, ваша маска — это один из инструментов в наборе средств индивидуальной защиты, которыми вы умеете пользоваться, чтобы не заболеть самим, пока вы заботитесь о пациенте. Если обычный здоровый пациент носит маску, от этого только потеет лицо. (Смех) Оставьте маски в магазинах для врачей, медсестёр и больных. Если вам кажется, что у вас симптомы COVID-19, оставайтесь дома и позвоните врачу. Если у вас диагностировали COVID-19, помните, что в большинстве случаев он протекает легко. Если вы курите, сейчас самый подходящий момент, чтобы бросить. То есть для курильщика «сейчас» — это всегда самый подходящий момент бросить курить. Но если вы курите и беспокоитесь о COVID-19, я гарантирую, что отказ от курения — это точно лучшее, что вы можете сделать, чтобы обезопасить себя от более серьёзных последствий COVID-19. COVID-19 — это страшная вещь даже с учётом того, что сейчас почти все новости кажутся ужасными. Есть много плохих, но заманчивых вариантов борьбы: паника, ксенофобия, агорафобия, авторитаризм, упрощённая ложь, заставляющая нас думать, что ненависть, злость и одиночество — это решение проблемы вспышек заболевания. Но это не так. Всё это делает нас менее подготовленными. Существуют также скучные, но действенные меры, которые мы можем направить на борьбу со вспышками. Это повсеместное улучшение медицинского обслуживания, инвестирование в инфраструктуру охраны здоровья и эпидемиологический надзор, чтобы мы знали о появлении новых болезней; создание систем здравоохранения во всём мире, укрепление цепочек поставок, рассчитанных на чрезвычайные ситуации; а также улучшение образования, чтобы мы могли говорить о вспышках болезней и математических рисках без слепой паники. Необходимо руководствоваться принципом равноправия, потому что в данной ситуации, как и в других подобных этой, равноправие — в наших же интересах. Большое спасибо, что выслушали меня, и я хотела бы быть первой, кто скажет вам: «Вымойте руки после выхода из этого зала!» (Аплодисменты)