Том Шеннон: Художник и маятник

Джон Хокенберри: Рад нашей встречи, Том. И я бы хотел начать с вопроса, который не дает мне покоя, с тех пор, как я впервые познакомился с вашей работой. В Вашей работе всегда присутствует гибрид стихий сил природы во взаимодействии с творческим началом. Всегда ли они сбалансированы между собой так, как Вы этого хотите?

Том Шеннон: Да, целью моего исследования обычно является найти ответ на вопрос. У меня в голове вертелся один и тот же вопрос: как выглядит коническая форма, соединяющая Солнце и Землю, если было бы возможно соединение этих двух сфер? И то же касается пропорции, какой размер должен иметь шар и какую длину, и каким конусом должна предстать Земля? Задаваясь этими вопросами, я создал скульптуру, вылитую из бронзы. И длина ее составляла около 35 футов. Солнце было около четырех дюймов в диаметре, а затем оно сужалось на протяжении 35 футов, до миллиметра, на том конце, где Земля. И для меня это было поистине захватывающим, хотя бы просто увидеть, словно вы могли бы выйти за пределы Вселенной на космическом карабле, представив себя космонавтом, и увидеть два этих объекта как одно целое, настолько они тесно связаны между собой. Один не может существовать без другого.

ДжХ: Какие чувства Вы испытываете, играя с этими силами? И интересно знать, на сколько осознается чувство открытия в игре с этими стихиями.

ТШ: Как объекты поднимающиеся магнитным способом, как то серебро, вон там, это стало результатом сотни экспериментов с магнитом, когда я пытался найти нечто, способное парить с наименьшей возможной опорой на поверхность. И в итоге получил только одну опору, способную поддерживать его.

ДжХ: И это работает на электромагнитной основе или на статическом электричестве?

ТШ: На перманентном магните, да.

ДжХ: Так как если действие магнита прекратится, то попросту говоря, будет много шума.

ТШ: Да. Это не очень то удобно, когда предмет искусства включается в разетку.

ДжХ: Согласен.

ТШ: Работа с магнитом является комбинацией гравитации и магнетизма, это как бы некое взаимодействие окружающих сил, которые влияют на всё. У Солнца громадное поле, которое простирается и за пределами планет. А магнитное поле Земли защищает нас от Солнца. Так существует необъятная, невидимая форма структур, которую магнетизм берет из Вселенной. Но маятник, позволяет мне показать эти невидимые силы, которые держат магниты на воздухе. Мои скульптуры обычно очень упрощены. Я пытаюсь усовершенствовать их до самых простых форм. Но картины становятся очень сложными, так как я считаю, что поля, окружающие их, создают волнующие, взаимопроникающие и интерференционные структруры.

ДжХ: И они недетерминированные. Я имею ввиду, никогда не знаешь точно, что получится, когда начинаешь, даже если эти силы можно рассчитать. Поэтому, смотря на все это я думаю, это не первый ваш маятник.

ТШ: Нет. (ДжХ: Нет.)

ТШ: Самый первый я сделал в конце 70-х, и я сделал простую модель конуса с краном в нижней части. Я прекрипил это на орбиту, я использовал только один цвет, а когда он доходил до центра, краска заканчивалась, Поэтому мне приходилось следить за процессом, не имея прибора дистанционного управления. Это навело меня на мысль о таком устройстве. Но потом я начал мечтать о шести цветах. Я представляю это как ДНК, эти цвета, красный, синий, желтый, и основные цвета: белый, черный. И если сочетать их в разной последовательности, как при печати, например цветного журнала, и поставить их под определенные силы, которые будут выводить их или переносить вперед и назад или рисовать ими, начнут проявляться необыкновенные вещи.

ДжХ: Это выглядит так, словно что-то должно получиться.

ТШ: Да, давайте положим сюда холсты. Я попрошу моих сыновей положить холсты сюда. Хочу представить Вам, это Джек, Ник и Лоуи.

ДжХ: Спасибо, ребята.

ТШ: Так, все на месте --

ДжХ: Хорошо, я пожалуй отодвинусь отсюда подальше.

ТШ: Я попробую запустить его по орбите и посмотреть если я смогу порисовать на вашей обуви.

(Смех)

ДжХ: Хорошо... Ох, замечательно.

ТШ: Как то так. Сейчас я только демонстирую, но на самом деле это намного увлекательнее, но разумеется, все это может быть в дальнейшем преобразовано. Я могу исправить эту картину, просто продолжая, добавляя слой за слоем. Я оставляю так на пару недель, и созерцаю, а потом ещё один подход, и картина выходит на новый уровень, где все это станет фоном картины, её глубиной.

ДжХ: Это превосходно. Получается, что клапаны внизу этих труб, как радио-управляемые клапаны аэроплана.

ТШ: Да, они управляются на расстоянии камерами, которые прикрепляются на резиновые шланги. Они могут сдавливать шланги очень сильно и останавливать, или же можно открывать их еще больше. И все цвета проходят через центральный порт внизу. Вы всегда можете поменять цвета, наполнить алюминиевой краской, или же покрыть сверху чем угодно. Это может быть и томатный соус или что-то сыпучее, песок, порошки или что-то наподобие этого.

ДжЧ: Настолько он мощный. Здесь есть гравитация, центробежная сила, гидроаэромеханика. Каждая ли из этих прекрасных картин - изображение самой себя или она хранит в себе информацию о физическом явлении, называемым маятник в дружбе с холстом?

ТШ: Этой картиной я намеревался создать что-то очень простое, простое, схематическое изображение, двух волновых колебаний. Справа круг был нанесен первым, а затем тот, который слева, был нанесен поверх него. А после я оставил промежуток, поэтому можно увидеть тот, что был сделан первым. А затем, когда я сделал второй, он нарушил целость этой части -- этих больших синих линий разбив центр круга -- и поэтому создается своего рода напряженность и перекрытие. Есть линии, перед кругом справа, и есть линии, позади круга слева, и таким образом, это они создают разные плоскости. Это также и о том, что такие незначительные события, взаимопроникновения --

ДжХ: Двух звезд, или --

ТШ: Двух явлений -- и благодаря интерференции рождается что-то новое. Существуют формы, которые появляются благодаря браку двух явлений, и это интересует меня больше всего. В случае как с муаровым рисунком. Как с этой зеленой, я нарисовал ее примерно 10 лет назад, но в ней есть что-то -- видите, на верхнем третьем -- интерференционные фигуры, которые являются образом радио. И то, что изображено на картине я нигде не встречал. Я никогда не видел изображения радио интерференции, которая повсюду и является неотъемлемой частью нашей жизни.

ДжХ: Буквальная ли эта часть изображения, или мой глаз сам создает эффект интерференции -- и завершает интерференционную картину?

ТШ: Вообще-то именно картина делает это возможным. Это действительно проявляется на них. Если я наношу концентрированный круг, или центрический эллипсис, то он покорно проявляет эти ровно нанесенные линии, которые приближаются друг к другу, которые описывают действие гравитации. Есть нечто очень привлекательное в точной науке, что мне действительно нравится. И я люблю формы, которые вижу в научном наблюдении, а также приборы, особенно астрономические формы и идею простора, масштабность, для меня они очень интересны.

В последние годы мой центр внимания сместился в сторону биологии. На некоторых из этих картин, если рассмотреть их вблизи , появляются случайные образы, такие как лошади или птицы или крокодилы, слоны. Появляется множество таких образов. Когда вглядываешься в них, ты словно рассматриваешь облака, но иногда они хорошо смодулированы и весьма понятны. И потом о всех этих формах мы не имеем представления, но они одинаково хорошо различимы и сгруппированы. Я считаю, возможно, они предсказуемы. Потому что если возможно создавать формы, которые имеют очертания того, с чем мы знакомы из биологии, то можно создавать и другие формы, о которых мы не имеем представления. И, возможно, эти формы будут найдены на Марсе, где существуют озера с рыбами, плавающими под поверхностью.

ДжХ: О, давайте надеется на это. Давайте! Пожалуйста. О, я весь там. Это словно на данном этапе Вашей жизни, Вы близко к сердцу принимаете состояние конфронтации диссонанс -- Полагаю, это электромагнитная сила, которая каким-то образом связана с болезнью Паркинсона и сила творчества, которая в том числе является и художником, который здесь и сейчас, неким образом направляют Вас. Разве это не относится к Вашей работе?

ТШ:Как оказывается, этот прием очень удобен, потому как я не обязан иметь хорошую моторику, чтобы это сделать, я могу работать со слайдами, которые скорее мыслительный процесс. Я смотрю на процесс и делаю выводы: нужно побольше красного, нужно побольше синего. Это требует другой формы. И таким образом я прихожу к творческим решениям и могу осуществлять их очень простым способом. Я имею ввиду, у меня имеются симптомы. Я знаю, что болезнь Паркинсона подкрадывается с каждым годом все ближе и ближе, но в определенный момент ты начинаешь видеть симптомы. В моем случае моя левая рука значительно трясется, а также и моя левая нога. Я левша, следовательно и рисую левой. Все мои творения действительно начинаются с маленьких картинок, которых около тысяч, таким способом я мыслю. Я рисую простым карандашом, и в первое время болезнь Паркинсона мне досаждала, потому что я не способен был удержать карандаш в одном положении.

ДжХ: Значит, Вы не властелин этих сил. Вы не считаете себя властелином этих сил. Вы словно их прислужник.

ТШ: Природа -- это от Бога. В ней есть так много всего. И я думаю, природа хочет выразить саму себя в том смысле,что мы и есть природа, люди Вселенной. Вселенная в наших головах, а наши головы во Вселенной. И мы есть проявления Вселенной, на самом деле. Как человечество в конечном итоге является Вселенной, мы как некие представители или обозреватели некоего округа Вселенной. И быть связанным с этим посредством того, что позволяет этим силам которые везде действовать и показывать на что они способны, придавая им цвета и оттенки как художник, является хорошим помощником в деле. Это прекрасный помощник в студии.

ДжХ: Ну что же, мне нравится эта идея, В этой идее движений и контроля с традиционными умениями, руки, можно раскрыть природные стихии в красоте подобной этой. Том, огромное вам спасибо. Это было поистине великолепно.

Спасибо, Джон.

Аплодисменты.