Томас Барнетт предлагает новый подход к миротворчеству

Меня часто спрашивают, в чем разница между мной и типичным экспертом по долгосрочной стратегии из Пентагона. Чаще всего я отвечаю так — их задача думать о будущем войн в контексте войны. В свою очередь я уже 15 лет занимаюсь тем, что — и у меня ушло 14 лет, чтобы осознать это, — я изучаю будущее войн во всех остальных контекстах. Я скорее специализируюсь на области между войной и миром. Сегодня я поделюсь с вами одной идеей, взятой из книги полной идей. С этой книгой я сейчас езжу по всему миру, довольно часто встречаясь с военными разных стран. Материал для книги возник в результате двух лет работы, которую я делал для министерства обороны, разрабатывая новую большую национальную стратегию для Соединённых Штатов. Я вам опишу проблему и постараюсь найти решение.

Вот одна тупейшая концепция из Пентагона 90-х годов: теория «ассиметричной стратегии заграждения доступа и блокирования местности». Почему её так называют? Наверное потому, что в английском варианте так много букв «А». Эта белиберда означает, что если США будет воевать с кем-либо, то нас будет много, а их будет мало. И если они будут сражаться традиционным способом, лоб-в-лоб, мы надерём им задницу, поэтому никто и не пытается этого сделать. Я встречался с последним генералом ВВС, который однажды сбил самолёт противника в реальном бою. Сегодня он генерал с одной звездой на погонах. Вот как тяжело найти противника, готового сражаться против нас в воздухе. Такой избыток мощи создаёт проблемы — Белый дом называет их «катастрофические успехи»

(Смех)

И мы как раз пытаемся понять эту небывалую мощь. Вопрос в том, что хорошего с ней можно сделать? Понятно? Теория ассиметричной стратегии заграждения доступа и блокирования местности — ерунда, которую мы продаём Конгрессу. Если бы мы сказали им прямо, что можем надрать задницу любому, они бы не финансировали все наши запросы. И вот мы говорим «Ассиметричная стратегия заграждения доступа и блокирования местности» и у них сразу стеклянные глаза!

(Смех)

И они говорят: «Вы это у меня в районе установите?»

(Смех)

(Аплодисменты)

Это я иронизирую, хотя смешного в этом ничего нет. Давайте придумаем поле боя. Ну, например, Тайваньский пролив, год 2025. Придумаем противника, занимающего поле боя. К примеру, Заплыв миллионов.

(Смех)

Соединённым Штатам необходимо немедленно занять поле боя. Они забрасывают всё ассиметричными стратегиями заграждения доступа и блокирования местности. Весь асфальт в банановых шкурках.

(Смех)

Трояны в наших компьютерных сетях мгновенно выявляют все ахиллесовы пяты. Мы говорим «Китай — забирай всё себе». Методика Прометея, это скорее географический термин, сосредоточена практически полностью на этапе зарождения конфликта. Мы выставляем на поле команду «первого тайма», которая только умеет сохранять счёт до конца игры. В этом и есть проблема. Мы можем кому угодно назабивать голов, а потом нас порвут во втором тайме — ещё это называют боевыми действиями четвёртого поколения.

Вот как я люблю это объяснять. Нет такого поля боя, которое вооружённые силы США не могут занять. Говорили, в Афганистане не получится. Легко. Говорили, в Ираке не получится. Шесть недель с потерями в 150 человек. Мы добрались так быстро, что не знали, что делать с победой. Нет никого, способного нам противостоять. Вопрос в том, что делать в этой силой?

Занять поле боя несложно. Чего мы не можем, так это занять поле переходного состояния, которое должно быть естественным продолжением, и создать поле мира, которое позволит двигаться вперёд. Проблема в этом: Минобороны вот здесь выбивает из вас всю дурь. Госдеп вот здесь: «Давай, покажи, на что ты способен». И бедная страна повисает над обрывом, делает ножками как в мультике и падает.

(Смех)

Здесь должны быть не превосходящие силы, а соразмерные силы. Мы говорим о несмертельных технологиях, потому что если ты стреляешь боевыми патронами по толпе протестующих женщин и детей ты быстро потеряешь всех друзей. Речь не о применении силы, а о занятии территории, что связано с легитимностью среди местного населения. С кем договариваться в этом переходном периоде?

Нужно создавать внутренних партнёров. Нужно договариваться с коалицией. Мы просили Индию прислать 17 тысяч миротворцев. Я знаю их высшее командование, они хотели нам помочь. Но они ответили: «Знаете что? В этом переходном периоде вам видимо требуется пушечное мясо. Мы не верим в успех, и не отправим вам 17 тысяч миротворцев на расход». Мы просили русских о 40 тысячах. Они отказали. Я был в Китае в августе, там я сказал: «Вы должны держать 50 тысяч миротворцев в Ираке. Это ваша нефть — не наша». И это правда. Это их нефть. И китайцы ответили мне: «Доктор Барнетт, вы абсолютно правы. В идеальном мире мы бы держали там 50 тысяч. Но это не идеальный мир. И ваша администрация не делает его лучше». Мы не можем адекватно оценить последствия.

Честно говоря, мы сделали неправильный выбор. У нас разные противники по трём направлениям. И пришло время признать — одни и те же 19-летние парни не могут постоянно делать одно и то же. Это просто чертовски трудно. У нас несравнимые возможности ведения войны. Но всё остальное мы делаем не так хорошо. Откровенно, мы делаем это лучше других и всё равно плохо. У нас замечательный Министр по военным делам. У нас нет Министра по всему остальному. Если бы он был, он стоял бы сейчас перед Сенатом, давая показания по Абу Грейб. Проблема в том, что его нет. Нет Министра по всему остальному. Я думаю у нас беспрецедентные способности вести войну. Я называю это Сила Левиафана. Теперь нам нужно создать Силу для Всего Остального. Я называю их Системными Администраторами.

Я думаю это следствие того, что в мире нет чёткого свода правил поведения с государствами политическими банкротами Мы знаем, что делать с государствами экономическими банкротами. Это План МВФ по суверенному банкротству, так? Мы спорим о нём при каждом применении. Аргентина только что им воспользовалась, нарушила множество правил. Сильно ошиблась, мы сказали: «Всё в порядке, не волнуйтесь». Всё прозрачно. Есть определённая доля уверенности, что результат не будет нулевым. Но у нас нет того же самого для стран политических банкротов, от которых, честно говоря, все желают избавиться. Саддам, Мугабе, Ким Чен Ир — люди, которые убивают сотнями тысяч или миллионами. Например, 250 тысяч убитых на сегодня в Судане.

Как будет выглядеть такой свод правил? Я объясню разницу между тем, что я называю передняя половина и задняя половина. А эту красную линию, скажем «миссия выполнена».

(Смех)

(Аплодисменты)

В начале этой системы будет Совет Безопасности ООН, доживший до наших дней в качестве коллегии присяжных. На что они способны? Они могут предъявить чёртово обвинение. Могут его обсудить. Могут записать его на бумажке. Могут положить её в конверт и отправить по почте, и потом недвусмысленно сказать: «Пожалуйста, прекратите это».

(Смех)

Это привело к 4 миллионам смертей в Центральной Африке в 90-х. Это привело к 250 тысячам смертей в Судане за последние 15 месяцев. Каждому придётся ответить внукам: «что вы сделали с холокостом в Африке?» И у вас должен быть готов ответ. У нас нет средств превращения этого решения в действие.

Но у нас есть запущенная США Сила Левиафана которая говорит: «Мне убрать этого парня? Я уберу этого парня. Я займусь этим во вторник. Это будет стоить 20 миллиардов долларов».

(Смех)

Но вот, что я скажу. Как только не на ком будет выпустить пар, я уйду со сцены немедленно. Это называется Доктрина Пауэлла. Дальше по схеме находится Международный Уголовный Суд. Они любят судить таких парней. Там сейчас Милошевич.

Чего не хватает? Лицо с полномочиями привести решение к исполнению, но его нет. При каждой такой попытке нам нужно выдумать очередную нависшую угрозу. Мы не сталкивались с нависшей угрозой со времён Карибского кризиса в 1962 году. Но мы используем это выражение из той эпохи, чтобы заставить себя действовать от испуга, потому что демократия понимает только так. И если это не срабатывает, мы кричим: «У него оружие!» и врываемся на чужую территорию.

(Смех)

И когда осматриваем тело на полу, находим старую зажигалку и говорим: «Господи, как тут было темно!»

(Смех)

Хочешь так сделать, Франция? Франция говорит: «Нет, я лучше буду критиковать вас после».

Дальше по схеме нам нужна огромная сила — я назову её Сила Системного Администратора. Нам нужно было отправлять 250 тысяч солдат в Ирак по следам Левиафана идущего на Багдад. Что бы мы получили? Никакого мародёрства, никакого исчезновения солдат, никакого исчезновения оружия, никакого исчезновения боеприпасов, никакого Муктады ас-Садра, чтоб его — никаких мятежей. Спросите любого, кто там был в первые шесть месяцев. У нас было полгода, чтобы разобраться, что к чему и сделать дело, но мы занимались ерундой шесть месяцев. И тогда они занялись нами. Почему? Потому, что им это уже надоело. Они видели, что мы сделали с Саддамом. И сказали: «Вы такие сильные, вы можете реанимировать нашу страну. Вы же Америка!»

Нам нужен международный фонд реконструкции — отличная идея Сабастьяна Маллаби из Вашингтон Пост. По образу МВФ. И не надо каждый раз просить милостыню, верно? Где нам найти такого парня? В Большой двадцатке, конечно. Посмотрите на их повестку дня после 11 сентября. Все разговоры только о безопасности. Они готовы заранее решать, как тратить деньги, прямо как МВФ. Там голосуют в зависимости от того, кто сколько денег положил в копилку. Вот мой вызов Департаменту Обороны. Вам необходимо создать такую силу. Вам необходимо её зародить. Вам нужно отслеживать партнёров по коалиции. Создайте историю успеха. В результате получится эта модель. Вы скажете это слишком сложно выполнить? Все шесть этапов можно с лёгкостью устроить на Балканах. Так мы и сделали. Я говорю о регулировании и прозрачности. Хотите избавиться от Мугабе? Хотите, чтобы Ким Чен Ир, убивший около двух миллионов человек, хотите, чтобы он исчез? Хотите сделать систему лучше? Вот почему это так важно для военных. После окончания Холодной войны они находились в поисках самих себя. Я не говорю о разнице между реальностью и желаемым, хотя могу, ведь я не вашингтонский политик.

(Смех)

Я говорю о 90-х. Падение Берлинской стены. Буря в Пустыне. Проявляется раскол между военными, которые видят будущее, в котором можно жить, и теми, кого будущее начинает пугать, как, например, американских подводников, видевших как советский флот растворился за одну ночь. Аа!

(Смех)

И они переходят от реальности к желаемому и создают свой специальный язык терминов, чтобы описать долгие поиски самих себя и обретения собственной значимости.

(Смех)

Проблема в том, что им нужен большой мускулистый противник. И если его нет, то надо его выдумать. Китай, совсем окрепший, отличный претендент!

(Смех)

Остальные военные совсем опустились за 90-е годы и появился очень ироничный термин для этого: «боевые действия, вне условий войны». Возникает вопрос: кто идёт в армию заниматься чем угодно, кроме войны? На самом деле — большинство. Джессика Линч даже не собиралась отстреливаться. Большинство из них не притрагивается к оружию. Я уверен, что так в пехоте говорят «Мы не хотим этим заниматься». В течение 90-х они разрабатывали сложную схему взаимодействия между частями мира эпохи глобализации. Я называю их ядро и пустота. Администрацию Клинтона это не заинтересовало. Восемь лет, после такого провала в первый же день — на инаугурации президента были офицеры гомосексуалисты — очень ловко!

(Смех)

Итак, мы сидели дома восемь лет. И чем мы занимались дома? Мы купили одну армию, а применяли другую. Всё равно, что прийти к доктору и сказать: «Доктор, мне больно делать так».

(Смех)

Доктор отвечает: «Ну так перестань это делать, идиот!»

В начале 90-х я иногда консультировал Пентагон. Я говорил: «Вы покупаете одну армию, а пользуетесь другой. Потом будет больно. Это неправильно. Плохой Пентагон, плохой!»

(Смех)

И они отвечали: «Доктор Барнетт, вы так правы! Пожалуйста, приходите в следующем году и напомните нам об этом!»

(Смех)

Многие говорят, 11 сентября показало, как они не правы — сбросило знатоков долгосрочных трансформаций с их высокого мнения об истории, прижало к земле и спросило: «Вы хотите сетевого противника? Вот он, он повсюду, попробуйте найти!» Так появились ВОВУВ — «Войсковые операции вне условий войны». Из бесполезности они стали большой стратегией, только так можно заполнить возникшее пространство.

Некоторые совмещают два понятия и говорят, что это империя. Какая тупость! Империя насаждает не минимум запретов, ведь это просто невозможно, а максимум обязанностей. Но мы управляем по-другому. Мы не так взаимодействуем с окружающим миром. Я предпочитаю термин Системная Администрация. Мы просим соблюдать минимальный набор правил для поддержания вовлеченности в мировую экономику. Есть некоторые запрещённые действия. Как это влияет на наше представление о будущем войн? За эту идею меня критикуют в Пентагоне. И заодно делают популярным. У каждого есть мнение.

Вернёмся к временам возникновения нашей страны — исторически, оборона означала защиту родины. Безопасность обозначала всё остальное. Так записано в конституции — две силы, две функции. Мобилизуйте армию, когда это необходимо, и содержите морской флот для рутинных операций. Департамент войны и Департамент всего остального. Дубинка и дирижёрская палочка. Кулаки, и убеждение. В 1947 мы объединили две разные силы в Департаменте обороны. Наше объяснение на долгий период: мы участники очень шаткого противостояния с Советами. Напасть на Америку означает подвергнуть мир опасности. Мы подключили национальную безопасность к международной безопасности с задержкой в семь минут. Теперь это не наша проблема. Завтра могут убить 3 миллиона в Чикаго и мы не потянемся под кровать за ядерной бомбой. Это пугает.

Вопрос в том, как снова подключить американскую национальную безопасность к мировой безопасности и сделать планету более спокойной, и встроить в эту систему наше применение вооружённых сил по всему миру? Что произошло после разделения, о котором я говорил? Мы поняли, что всё началось ещё со времён Холодной войны. Давайте создадим Министерство войны и Министерство чего-нибудь ещё. Кто-то скажет: «Черт побери, оно уже есть после 11 сентября!» Сегодня мы играем на домашнем поле и в гостях.

(Смех)

Министерство внутренней безопасности это стратегическое средство хорошего самочувствия. Оно станет Министерством сельского хозяйства 21 века. Администрация безопасности на транспорте — армия бесполезных тупиц.

(Смех)

Скажите спасибо, что Роберт Рид не поместил бомбу себе в задницу.

(Смех)

Нас бы всех там проверяли.

Я был сторонником войны в Ираке. Он был плохим парнем со множеством арестов. Дело не в том, что нам надо было его найти, и при этом убить кого-нибудь. Я знал, что нашу Силу Левиафана ничто не остановит. Я знал, что самое трудное будет после военных действий. Но я также знаю, что эта организация не изменится, пока не потерпит поражение. Что значат эти две разных силы?

Гоббсовская сила. Моя любимая. Такая сила с возможностями ядерного оружия исключает войну между великими державами. А вот такую силу весь мир ожидает от нас. Поэтому я езжу по всему миру и встречаюсь с военными.

Что это значит? Это значит хватит ошибочно думать, что этим двум различным навыкам можно обучить одного парня. Переключаться утром, днём, вечером, утром, днём, вечером. Раздавать помощь, отстреливаться, раздавать помощь, отстреливаться. Это слишком! 19-летние солдаты устают от постоянной смены задач, понятно?

(Смех)

Вот этой силе слева можно обучить 19-летнего. Сила справа больше подойдёт для 40-летнего полицейского. Здесь нужен опыт. Что это значит во время действий?

Правило следующее: Сила Системной Администрации никогда не возвращается домой, делает почти всю работу. Силу Левиафана надо выпускать только изредка. Но вот что можно пообещать американскому народу, нашим гражданам, да и всему миру. Если мы выпускаем этого Левиафана, то мы обещаем, мы гарантируем, что немедленно, сразу же отправим за ним Системную администрацию. Не стоит планировать войну, если не рассчитываешь обрести мир.

(Аплодисменты)

Другие различия. Союзники Левиафана по традиции — все, кто похож на британцев и их бывшие колонии.

(Смех)

Включая и нас, не забывайте. Остальные — множество различных союзников. Международные организации, неправительственные организации, частные добровольные организации, подрядчики. От этого никуда не денешься. Смысл Силы Левиафана в совместных действиях различных видов вооружённых сил. С этим всё ясно. Нам нужно выстроить совместные действия различных организаций, за что вообще-то отвечала Кондолиза Райс. И к моему удивлению никто не задал ей этого вопроса при назначении.

Силу Левиафана можно назвать папиной армией. В ней все молодые, мужественные, неженатые, немного разъярённые.

(Смех)

Системную Администрацию можно назвать маминой армией. Всё то, что ненавидят мужчины военные. В ней мужчины и женщины, постарше, образованные, семейные, у многих дети. Сила слева — вперёд и вверх. Сила справа — туда-сюда. Сила слева подчиняется запрету на правоохранение внутри США. Для силы справа его не существует. Вот где в дело вступает Национальная Гвардия. Сила слева никогда не попадёт под юрисдикцию Международного криминального суда. Системной Администрации некуда деваться. Разное отношение к сетям. Одни сети создают, другие их разрушают. Войну должны вести вот эти, чтобы этим было легче.

Нам нужно увеличить бюджет? Нужен проект, чтобы его приняли? Конечно нет! Сторонники революции в военном деле твердили долгие годы: «Мы можем воевать быстрее, дешевле, компактней, и так же эффективно». Я отвечал: «Отлично, тогда я вычту с вас плату за Системное Администрирование».

Вот вопрос посложнее. Сперва вы построите Системную Администрацию внутри вооружённых сил США. Потом вы укомплектуете её гражданскими лицами, примерно на две трети. Наберёте людей из разных организаций и стран. Да, всё начнётся в Пентагоне, но в итоге пересечёт реку Потомак.

(Смех)

Я был на вершине горы. Я знаю будущее. Я, может быть, и не доживу, но когда-нибудь оно наступит. У нас будет Министерство всего остального, всего, что между войной и миром.

Последний слайд. Кто позаботится о детях? Морпехи в зале сразу напряглись. (Смех) Они сейчас думают после выступления меня подкараулить и побить.

(Смех)

Почитайте Макса Буна. Он описывает историю морской пехоты — малые войны, малые калибры. Морпехи как мой Вестхайлендский терьер. Встают очень рано, хотят выкопать яму, хотят кого-нибудь убить.

(Смех)

Я не хочу, чтобы морпехи раздавали гуманитарную помощь. Я хочу, чтобы они были морпехами. Вот, что не даст Системной администрации быть беззубой силой. Такой же беззубой, как ООН. Попробуй выстрелить по ним — придут морпехи и пристрелят тебя.

(Смех)

(Аплодисменты)

Министерство флота, подлодки идут сюда, наземные войска идут сюда, и оказывается, они могут быть вот такими компактными.

(Смех)

Флот из интеллектуальной пыли. Молодым офицерам я говорю: «За свою карьеру вы будете командовать 500 кораблями. Но вероятнее всего на них не будет экипажа». Авианосцы применяются двояко, потому что это мобильный актив. Воздушные силы как и авианосцы. Бронетанковые соединения сюда. Вот страшный секрет воздушных сил, можно победить одними только бомбардировками, но понадобится много вот этих парней, что бы сохранить мир. Синсеки в этом был прав. ВВС и воздушный транспорт — в обе стороны. Бомбардировщики, истребители идут сюда. Управление спецоперациями в городе Тампа. Эти сорвиголовы идут сюда. Связь с администрацией и населением, этот внебрачный ребёнок, пойдёт сюда. Возвращаемся к пехоте. В чем дело с Управлением спецопераций. Никогда не отдыхают, всегда в работе. Они высаживаются, делают своё дело, и исчезают. «Вы меня не видели. Никому ничего не рассказывайте».

(Смех)

«Меня здесь не было».

(Смех)

«Весь мир моя песочница».

(Смех)

Пусть они остаются агрессивными. Не будем их ограничивать. Потому, что если надо будет предотвратить гибель трёх миллионов в Чикаго, что может изменить всю нашу политическую систему до неузнаваемости, эти парни придут на помощь и перестреляют плохих. Так что пусть лучше ошибутся в процессе, чем видеть гибель.

Резервные войска — Национальная гвардия очень важна для Системной администрации. Но как их заставить работать на эту Силу? Большинство пожарных не получают за это денег. Дело не в деньгах. Важно быть с ними предельно откровенным.

Последнее, разведка — силовые и оборонные организации пойдут сюда. Остальные типа ЦРУ, аналитики открытых источников пойдут сюда. Информация, которая им нужна — не секретна. Она не секретна. Прочитайте отличную статью в Нью-Йоркере как наше поколение 90-х в Ираке учили друг друга выполнять работу Системной администрации через интернет, в чатах. Им говорили: «Аль-Каида может прослушивать». Они отвечали: «Да им и так уже всё известно».

(Смех)

Возьми подарок в левую руку. Это тёмные очки, чтобы не пугать людей, ничего сложного. Цензоры и блюстители открытости, эти допрасходы отправляются в обе стороны.

Спасибо.