Тэнди Ньютон: Принять иное, принять себя

Принять себя как иного. Когда я впервые услышала эту тему, я подумала: принять иное - это значит принять самого себя. И путь, пройденный мною в поисках понимания и принятия, был для меня очень интересным, и он дал мне понять самое определение себя, самосознания, чем я рада поделиться с вами сегодня.

Каждый из нас - личность, но я не думаю, что мы рождаемся личностью. Знаете, как новорожденные верят, что они часть всего вокруг. Они одно целое. Вот это основное чувство единства теряется у нас очень быстро. Будто первая стадия окончена. Единство: младенчество, несформированное, примитивное. Оно уже не имеет значения, оно нереально. Реально теперь - отдельность. И в какой-то момент в раннем младенчестве понятие личности начинает принимать форму. Нашей маленькой части того единства дается имя. Ей рассказывают многое о ней. Эти детали, мнения и идеи становятся реальностью, в которой мы создаем нашу сущность, нашу личность. И это я становится двигателем в нашей социальной жизни. Но эта личность - проекция, основанная на проекциях других. Неужели это действительно мы? Или это то, кем мы хотим или должны быть?

Таким образом, все это взаимодействие с самим собой и самосознанием было для меня очень нелегким в детстве. То самосознание, которое я пыталась нести наружу, было каждый раз отвергнуто. И моя тревога по поводу того, что я не та личность, которая вольется, а также смущение от того, что моя личность отвергается, вызывали страх, стыд и чувство безнадежности, что, в общем, определяло мое я долгое время. Но в ретроспективе разрушение моего я так часто повторялось, что я начала замечать общую особенность. Мое я менялось, попадало под влияние, разрушалось, но вскоре появлялось новое я - иногда сильнее, иногда ненавистное, или жаждущее вообще не существовать. Мое я не было постоянным. И сколько раз приходилось ему умереть, прежде чем я осознала, что оно вообще не существовало?

Я росла на побережье Англии в семидесятых. Мой отец - белый. Он из Корнуолла. А моя мать - чернокожая из Зимбабве. Даже сама идея, что мы семья, не укладывалась в голове большинства людей. Но, как природе дано, иногда рождаются "коричневые" дети. Но где-то в возрасте пяти лет мне стало ясно, что я чем-то не подхожу. Я была темнокожим ребенком, атеистом, среди белых, в католической школе, управляемой монахинями. Я была аномалией. И мое я пыталось найти себе определение, найти точку соприкосновения. Ведь существо всегда хочет соответствовать, найти себе подобных, чему-то принадлежать. Таким образом оно оправдывает свое существование, а также свое значение. И это очень важно. Этот процесс имеет очень важную функцию. Без этого мы буквально не в силах согласоваться с другими. Мы не можем просто строить планы и подниматься по лестнице популярности, или успеха. Но цвет моей кожи был не тем. Мои волосы были неправильными. Моя история - не та. Моя сущность определялась тем фактом, что я была другой. Что означало, что в том социальном мире меня на самом деле не существовало. И другой я стала до того, как я стала кем-то вообще. Даже до того, как я стала девочкой. Я была заметным никем.

Тогда мне открылся другой мир: представления и танцевальное мастерство. Этого мучительного страха самоопределения не существовало, когда я танцевала. Меня будто уносило, я исчезала, и со мной мое я. Я была очень хорошей танцовщицей. Я выражала все мои эмоции в танце. Мне удавалось войти в движение так, как мне не под силу было в реальной жизни, в себе самой.

Когда мне было 16, мне подвернулась другая возможность: я получила свою первую роль в фильме. Я не могу передать умиротворенность, которую я чувствовала, когда играла. Мое неналаженное я смогло подсоединиться к другому я, к чужому. И мне было так хорошо. В первый раз я существовала внутри полноценного, функционирующего я, которое я контролировала, которым я управляла, которое я воплотила. Но когда съемки подошли к концу, мне пришлось вернуться в мое неловкое, неладное я.

К 19-ти годам я была вполне состоявшейся киноактрисой. Но я все еще искала самоопределения. Я записалась на курс антропологии в университете. Доктор Филлис Ли, проводившая интервью, спросила меня: "Какое определение Вы бы дали понятию "раса"?" Я была уверена, что именно на это у меня есть ответ. Тогда я сказала: "Цвет кожи." "Значит - биология, генетика?" - ответила она. "Тэнди, но это не совсем правильно. Так как, например, между черным кенийцем и черным угандийцем больше генетических различий, чем между черным кенийцем и, скажем, белым норвежцем. Мы все происходим из Африки. И за то время в Африке могло намного дальше развиться генетическое разнообразие." Иными словами, раса не имеет биологического или научного основания. С одной стороны - результат, - правильно? - а с другой - мое понятие сущности только что потеряло всякую объективность. Но что было убедительным, это биологический и научный факт, что мы все происходим из Африки, а именно от женщины по имени Митохондриальная Ева, которая жила 160 тысяч лет назад. А раса - это необоснованное понятие, изобретенное нами вследствие страха и невежества.

Странным образом эти открытия не излечили мою низкую самооценку, это чувство быть другим. Мое желание исчезнуть было все еще сильным. Я получила степень в Кембридже, моя карьера была на высоте, но моя личность - катастрофа. И тогда у меня началась булимия, и я оказалась на диване у психотерапевта. И, конечно, я верила. Я все еще верила, что мое я - это все, что у меня есть. Я все еще дорожила самооценкой более, чем чем-либо другим. А что еще можно здесь предложить? Мы создали целые системы ценностей, а также физическую реальность, чтобы поддержать цену нам самим. Посмотрите на этот конвейер имиджа и на профессии, которые он создает, и доходы от него. Мы были бы правы, полагая, что это самосознание и есть наше существо. Но это не так. Это всего лишь проекция, созданная нашим умелым мозгом, чтобы отвлечь самих нас от реальности смерти.

Но есть что-то, что может дать нашему я ультимативную и безграничную связь: единство, наша квинтэссенция. Эта борьба нашего я за аутентичность и определение никогда не закончится, пока оно не подсоединится к своему создателю - к вам и ко мне. А достичь этого можно благодаря осознанию - пониманию реальности единства и проекции своего я. Давайте вспомним моменты, когда мы будто теряемся, забываем себя. Со мной это происходит, когда я танцую, или играю. Я сама квинтэссенция себя, и мое я приостановлено. В такие моменты я воссоединяюсь со всем вокруг: с землей, с воздухом, со звуками, с энергией из публики. Все мои чувства активированы и действуют, так же как у детей, это чувство единства.

Когда я в роли, я заполняю другое я и даю ему жизнь, ненадолго. Когда собственое сознание приостановлено, тогда исчезает на время спорность и суждение. Я играла во всех ролях: от мстительного призрака во времена рабства до госсекретаря в 2004. И неважно, какие они, эти другие сознания, они все связаны во мне. И я искренне верю, что ключом к моему актерскому успеху и к прогрессу как личности послужило именно отсутствие самосознания, из-за которого я чувствовала себя обеспокоенной и неуверенной. Я всегда задавалась вопросом, почему я так хорошо могла чувствовать боль других людей, почему я могла увидеть кого-то в ником. Ответ - потому что у меня на пути не стояло мое я. Я думала, мне не хватало содержания, и тот факт, что я чувствовала других, означал, что мне нечего чувствовать от себя. То, что было источником стыда, стало источником прозрения.

И когда я поняла, и прочувствовала, что это я - лишь проекция, и что оно имеет свою функцию, случилось что-то забавное. Я перестала придавать ему такое значение. Да, я отдаю ему должное. Я хожу с ним к терапевту. Я хорошо узнала его нарушенное поведение. Но я не стыжусь себя. На самом деле, я уважаю свое я и его функцию. Со временем, тренируясь, я пыталась жить все больше изнутри, от корня. И если вам это удастся, произойдут невероятные изменения.

В феврале я была в Конго. Я танцевала и праздновала с женщинами, пережившими разрушение самих себя, в прямом, нам не постижимом, смысле - разрушение, потому что другие огрубевшие, психопатические личности по всей этой прекрасной стране подпитывают эту нашу склонность к iPod-ам, Pad-ам и прочим побрякушкам, которые дальше отделяют нас от умения чувствовать их боль, их страдания, их смерть. Потому что, вы знаете, если мы будем жить в себе и считать это жизнью, мы обесценим и десенсибилизируем жизнь. А в этом состоянии разобщенности, да, мы можем строить промышленные фермы без окон, разрушать морскую флору и фауну, использовать насилие в качестве орудия войны. Так вот заметка нашему существу: уже видны трещины в нами созданном мире, и океан и дальше будет смывать эти трещины, и нефть, и кровь, реки крови.

Важно заметить, что мы не постигли, как жить в единстве в Землей и всеми живыми существами. Мы полностью концентрировались на том, как жить друг с другом - миллиардами "друг друга". Но мы не живем вместе, лишь наши сумасшедшие эго живут вместе и продолжают эпидемию разобщенности.

Давайте жить вместе и делать все осознанно. Если мы сумеем пробраться за пределы нашего я, зажечь огонь осознанности, и найти нашу сущность, нашу связь с бесконечностью, и с другими живыми существами... Мы это умели, когда мы появились на свет. Давайте не будем пугаться нашей безмерной несущественности. Это более реальность, чем то, что мы сами себе создали. Вообразите, какую жизнь мы можем получить, если мы сможем принять и почитать неизбежную смерть себя, почитать и беречь привилегию жизни и дивиться в предвкушении того, что будет потом. Сознание - вот с чего все начинается.

Спасибо за внимание.

(аплодисменты)