Сунита Кришнан борется против сексуального рабства

Сегодня я хочу поговорить с вами о худшей форме нарушения прав человека, третьей в мире по величине организованной преступности, индустрии с капиталом $10 млрд. Я хочу поговорить с вами о современном рабстве.

Я расскажу вам историю этих трёх детей: Праниты, Шахин и Анджали. Мать Праниты занималась проституцией, была проституткой. Она заразилась ВИЧ и в конце своей жизни, находясь на последней стадии СПИДа, уже не могла заниматься проституцией. Поэтому она продала 4-летнюю Праниту сутенёру. Когда мы узнали об этом и приехали к нему, Праниту уже изнасиловали трое мужчин.

Об истории жизни Шахин я даже не знаю. Мы нашли её на рельсах. Её изнасиловало очень много мужчин. Я не знаю всех подробностей, но мы поняли это по признакам на её теле. Её кишечник торчал снаружи. И когда мы отвезли её в больницу, потребовалось нанести 32 шва, чтобы поместить его обратно. Мы по-прежнему ничего не знаем о ней и её родителях. Мы знаем только, что сотни мужчин обходились с ней крайне жестоко.

Отец Анджали, пьяница, продал своего ребенка для съёмок в порнографии. Вы видите фотографии 3-летних, 4-летних и 5-летних детей, которых обрекли на сексуальную эксплуатацию в коммерческих целях. В Индии и по всему миру сотни и тысячи детей 3-4-летнего возраста продаются в сексуальное рабство. Однако это не единственная цель, ради которой продают детей. Их продают для усыновления, торговли органами, принудительного труда, работы погонщиками верблюдов, всего чего угодно.

Я работаю с проблемой коммерческой сексуальной эксплуатации. И расскажу вам несколько историй из практики. Я решила работать с этими детьми, когда сама была подростком. Мне было 15, когда меня изнасиловали 8 мужчин. Я плохо помню сам процесс насилия, в отличие от возникшего тогда чувства гнева. Да, меня обесчестили и изнасиловали 8 мужчин, но это не проникло мне в сознание. Я никогда не чувствовала себя жертвой. Но что остаётся в памяти и по сей день — теперь мне 40 — это огромный, яростный гнев.

Два года меня преследовали, клеймили позором, избегали моего общества, потому что я была жертвой насилия. И так мы ведём себя со всеми, кто выжил после насилия. Мы, общество — настоящие мастера по издевательству над жертвами. С 15 лет я начала смотреть по сторонам и увидела сотни, тысячи женщин и детей, которым удалось вырваться из круга рабства. Но они не почувствовали облегчения, потому что мы не позволяем им вернуться к нормальной жизни.

Как начинается их путь в рабство? Большинство из них дети из самых обычных семей, а не только из бедных. Даже представители среднего класса иногда вовлекаются в торговлю. У меня была дочь сборщика налогов, 14-летняя девочка, ученица 9 класса обычной средней школы, которая была изнасилована во время разговора с одним человеком, и убежала из дома, потому что хотела стать героиней, спасшейся из сексуального рабства. Я слышала сотни, тысячи историй об очень хорошо обеспеченных семьях, и детях из обеспеченных семей, которые были вовлечены в рабство.

Этих людей обманывают, принуждают. 99.9% из них отказываются заниматься проституцией. Некоторые расплачиваются за это. Их убивают. Мы даже не знаем о них. Это безмолвные [неразборчиво], безымянные люди. Но остальные, которые уступают требованиям, проходят через ежедневную пытку. Потому что мужчины приходят к ним не за тем, чтобы строить отношения или создавать семью. Эти мужчины просто покупают их на час, на день, используют и выбрасывают.

Каждая из спасённых мною девушек — а я спасла уже более 3.200 девушек — каждая рассказала мне одну и ту же историю... (Аплодисменты) о том, как хотя бы 1 мужчина сыпал ей во влагалище красный перец, тушил об неё сигарету, оставляя ожоги, бил её кнутом. Мы живем среди этих мужчин: это наши братья, отцы, дяди, кузены — все вокруг нас. И мы молчим о них.

Мы думаем, что это лёгкие деньги. Мы думаем, что это лёгкая работа. Мы думаем, что женщине нравится это занятие. но помимо этих денег, она получает «подарки» — различные болезни, в том числе и венерические, ВИЧ, СПИД, сифилис, гонорею и т.п. зависимость от алкоголя, наркотиков, да всё что угодно. И однажды она разочаровывается в людях, потому что мы не оставили ей другого выбора. И поэтому она начинает считать подобное обращение нормальным. Она верит: «Да, так и должно быть, это моя судьба». И это нормально, что меня насилуют 100 мужчин в день. А жить в приюте ненормально, проходить курс реабилитации ненормально.

Я работаю в этой среде, и я вызволяю детей из этой среды. Я помогаю как трёхлетним детям, так и 40-летним женщинам. Когда я спасла их, возник один из самых сложных вопросов: с чего начать курс реабилитации? Поскольку многие из них были уже ВИЧ-инфицированы. Треть спасаемых мною людей имеет положительный ВИЧ-статус. И поэтому моей задачей было понять, как можно извлечь силу из перенесённой ими боли и страданий. Мне очень помог собственный опыт. Понимание себя, собственной боли и собственное одиночество было моим лучшим учителем. Потому что главным в работе с этими девушками, было понять их потенциал.

Вы видите девушку, которая стала сварщиком, Она работает в очень большой компании, мастерской в Хайдарабаде, делает мебель. Она зарабатывает около 12 000 рупий. Она неграмотна, но смогла выучиться и стать сварщиком. Почему сварка, а не компьютеры? Мы чувствовали, что у этих девушек есть огромный запас смелости. У них нет внутренней паранджи или внутреннего хиджаба. Они перешагнули этот барьер. И поэтому они могут отстаивать свои права в мире мужчин очень легко, без особого стеснения.

Наши девушки стали плотниками, каменщиками, охранниками, водителями такси. И каждая из них делает успехи в выбранной ею отрасли, обретает уверенность, восстанавливает честь и вновь учится надеяться на лучшее. Эти девушки также работают в крупных строительных компаниях, таких как Ram-ki Construction, каменщиками с полной занятостью.

Но знаете, что было для меня самой большой проблемой? Это были не встречи с торговцами, жестоко избивавшими меня. За всю жизнь меня избивали более 14 раз. Я не слышу правым ухом. Я потеряла коллегу. Её убили во время спасательной операции. Моя самая большая проблема — это общество. Это вы и я. Моя самая большая проблема это ваше нежелание признать этих жертв полноценными людьми.

Одна моя очень хорошая подруга, которая помогает мне, давала мне каждый месяц 2 000 рупий на овощи. Когда её мать заболела, она сказала: «Сунита, у тебя столько знакомых. Не могла бы ты найти сиделку, чтобы она позаботилась о моей матери?» Затем была долгая пауза. А затем она сказала: «Только не одну из наших девушек».

Сейчас очень модно говорить о торговле людьми, в этом красивом зале. Это очень актуальная тема для обсуждений, докладов, съёмок фильмов и всего прочего. Но неприлично приводить таких людей в свой дом. Неприлично давать им работу на фабриках и в компаниях. Неприлично нашим детям учиться с их детьми. И на этом всё заканчивается. Это моя самая большая проблема.

Я обращаюсь к вам не только от своего имени, но и от имени всех жертв работорговли: убитых и спасшихся. Им нужно ваше участие. Им нужно ваше сочувствие. Но больше всего они нуждаются в вашем признании.

Когда я говорю с людьми, я повторяю им одну фразу: не называйте мне 100 причин, из-за которых вы не можете помочь решить эту проблему. Лучше придумайте один способ решения этой проблемы. И для этого я пришла сюда, просить вас помочь, требовать вас помочь, уговаривать вас помочь. Можете ли вы разрушить эту культуру молчания? Можете ли вы рассказать об этой проблеме хотя бы двум людям? Расскажите им об этом. И убедите их рассказать о ней ещё двоим.

Я не прошу вас стать Махатмой Ганди, или Мартином Лютером Кингом, или Медхой Паткар, или кем-то подобным. Я спрашиваю вас, в вашем узком мирке: вы можете открыть свой разум? Вы можете открыть свои сердца? Вы можете принять этих людей? Потому что они тоже часть общества. Они тоже часть этого мира. Я прошу вас ради этих детей, которых вы видите. Их больше нет. Они умерли от СПИДа в прошлом году. Я прошу вас помочь им, относиться к ним по-человечески, не как к объектам благотворительности, а как к к людям, которые достойны нашей поддержки. Я прошу вас об этом, потому что никто не заслуживает того, что пережили эти дети. Спасибо. (Аплодисменты)