Стивен Джонсон об интернете как о городе

Я хочу показать Вам свой родной город, и показать, что случилось с моим городом через неделю после выхода моей книги «Emergence» [Происшествие]. Вот изображение, которое вы возможно уже видели несколько раз. «Происшествие» была опубликована в сентябре 2011. Я живу вот тут, в Вест Вилледж. Нам повезло, и дым от взрыва уносило на запад от нас. B это время дома у нас находился ребёнок, всего 2,5-дней от роду — наш собственный, а не соседский.

(Смех)

Одна из мыслей, которая у меня появилась, когда я переваривал эти два события, появление книги и ребёнка, и то, что оба эти события произошли одно за другим. Первое, что пришло в голову, когда я ещё был в квартире, наблюдая за всем происходящим, или проходил по улице и просто смотрел на следы взрыва у нашего дома, было то, что я допустил большую ошибку в только что написанной мною книге. Потому что многое в этой книге восхваляло власть и творческий потенциал густонаселённых городов, связывающих людей и сводящих их в одном месте, переносящих их на тротуары и заставляющих их обмениваться идеями и разделять вместе физическое пространство.

И когда я смотрел на всё происходящее — горящую и падающую башню, обе башни, горящие и падающие — что фактически уроком из этого было то, что высокая плотность населения убивает. И, несмотря на все используемые технологии, массовое убийство стало возможным. Наверное, единственный вид технологий, ставший причиной стольких смертей, стал тот, который дал возможность 50-ти тысячам людей жить в двух зданиях в 110 этажей над землёй. Если бы не было толпы — сравните количество убитых в Пентагоне с Башнями-Близнецами, и вы сами это поймёте. И тогда я начал думать, хорошо, плотность населения — я не уверен, что это было правильным решением.

Я задумался над этим на несколько дней. И спустя два дня, ветер начал потихоньку меняться, и можно было почувствовать, насколько нездоровым стал воздух. И хотя в Вест Вилледж не было машин там, где мы жили, моя жена попросила меня купить большой воздушный фильтр в магазине «Bed Bath and Beyond», который расположен в 20 кварталах от нас, севернее. И вот я пошёл туда. Вы очевидно заметили насколько я физически сильный мужчина — (Смех) — так что я не переживал о том, чтобы нести эту штуковину 20 кварталов. Я вышел, и совсем уж необыкновенная вещь случилась, когда я шёл в северном направлении, чтобы купить этот фильтр. Я понял, что на улицах было много людей.

Это было просто невероятно — это был прекрасный день, около недели спустя, и Вест Вилледж никогда ещё не выглядела такой оживлённой. Я шёл по Хадсон Стрит — где жила и писала свои прекрасные книги Джейн Джекобс, которая так повлияла на то, что я описал в «Происшествие» — проходил около таверны Вайт Хорс, прекрасному старому бару, где Дилан Томас упился до смерти, и на детской площадке на Бликер Стрит с детьми. Все люди, живущие по соседству, владельцы ресторанов и баров в этом районе, все были тут — им пришлось открыть свои заведения. Люди были на улице. Машин не было, и это, в каком-то смысле было к лучшему. И это был прекрасный день в городе, и самое необыкновенное в этом было то, что город работал. Город был тут. Все те вещи, которые делают город популярным и всё то, что делает великий город подталкивающим к действию — всё это было видно на этих улицах.

И я подумал, что ж, это и есть сила города. Я имею в виду, власть города — мы говорили о централизации городов в пространстве, но это децентрализация функций, которая большую часть времени делает города такими сильными. У городов нет центральной исполнительной власти, отсутствие которой могло бы нарушить всю систему. Если бы они это сделали, это возможно было бы верно в эпицентре взрыва. Я имею в виду, что бункер был прямо там, разрушен во время атак, и очевиден вред, причинённый зданию и человеческим жизням. Но, тем не менее, всего лишь в 20 кварталах оттуда, два дня спустя, город никогда ещё не выглядел настолько оживлённым. Если бы можно было прочитать мысли людей, вы бы вероятно увидели бы много горя, и много боли, и вы бы увидели раны, которые ещё долго придётся залечивать.

Но сама система города была просто захватывающа. Так что, увидев это, я воспрял духом. Итак, я хотел бы поговорить немного о причинах того, почему это так хорошо работает, и почему некоторые из этих причин соотносятся с тем направлением, куда развивается интернет. Вопрос, который я часто задавал людям, с которыми я разговаривал после выхода книги — вначале обсудив поведение в чрезвычайной ситуации, и коллективный разум — самый лучший способ дать людям задуматься над проблемой это задать вопрос, а кто строил ваш квартал? Кто решает, каким будет Сохо и что Латинский Квартал будет выглядеть иначе? Итак, есть своего рода основные вопросы, на большинство из которых ответ был бы — все и никто. Каждый делает свой небольшой вклад. Никто из отдельных людей не является решающим деятелем в формировании всей округи.

Вопрос из той же серии, кто поддерживает жизнь на улицах после 9/11 в моём квартале? Что ж, это весь город вместе взятый. Вся система работает над этим, и каждый привносит свой маленький вклад. И это именно то, что постепенно усиливается в интернете самыми разными способами, большинство из которых существовало разве что на стадии эксперимента, когда я писал «Происшествие» и когда книгу опубликовали. Я думаю, это было довольно оптимистичное время, и я хочу упомянуть только несколько таких вещей. Я думаю, что появилась новая модель взаимодействия, которая сейчас начинает зарождаться онлайн.

А старая выглядела вот так. Это не будущий король Англии, хотя очень и похож. Это просто какой-то парень, это домашняя страница сайта GeoCities, одного парня в интернете который интересуется, если посмотреть внизу страницы, футболом, Иисусом, Гартом Бруксом, Клинтом Бэхемом и «своим городом» — вот его ссылки. Но ничто в действительности не гласит так, что вся эта интерактивная модель — которая так захватывает и запечатлевает реальность — своего рода веб Zeitgeist 1995-го года, как ссылка «Кликните, чтобы посмотреть на фотографию моей собаки». Вот и всё, нет высказывания которое, лучше всего описало бы то время, когда у вас неожиданно появляется возможность поместить фотографию своей собаки и добавить к ней ссылку, а у человека, который читает страницу, есть выбор, кликнуть или не кликать на ссылку.

И я не хочу преуменьшать этого. Ссылаясь на то, что Джефф говорил вчера — это было своего рода интерфейсом с электричеством, которое направило вспышку интереса в интернет: так чтобы вы могли поместить ссылку, и кто-то мог кликнуть на неё, и вы могли бы попасть с неё куда угодно. Но это всё ещё односторонние отношения. Есть один человек, ставящий ссылку, и другой, который на другом конце решает, кликать ли ему или нет. Новая модель же выглядит где-то так, и мы уже видели некоторые примеры. Вот что происходит, когда Вы ищете «Стивен Джонсон» в Google. Около двух месяцев тому назад, у меня был огромный прорыв — одно из моих великих, ярких достижений — который состоит в том, что наконец-то мой сайт стал первым в результате поиска по Стивену Джонсону. Есть один физик-теоретик в MIT по имени Стивен Джонсон, который опустился, к моей радости, на два пункта.

(Смех)

Я посмотрел на несколько таких примеров, но, видимо Google — величайшая технология, когда-либо придуманная для самокопания. Просто в круге твоего внимания появляется так много других людей. Потому что практически, что тут происходит, что создаёт эту страницу, очевидно, что мы все это знаем, но всё же, стоит над этим задуматься — это не какой-то человек решает, что я должен быть на первом месте в поиске Стивена Джонсона, но, своего рода вся сеть людей, которые создают свои страницы, и решают, размещать на ней ссылку на мою страницу или нет, а Google просто сидит себе и собирает данные. Так что, тут своего рода, происходит коллективное принятие решения. Эта страница эффективно, коллективно авторизирована в Интернете. А Google просто нам помогает поместить авторство на своё естественное место.

Они более изобретательны, что ж, Google довольно-таки изобретательна — но тут есть несколько новых закавычек. Существует удивительный новый сайт — Technorati — на котором существует множество виджетов, которые работают с блогосферой. Этот сайт анализирует все блоги и отслеживает данные. Он анализирует, как много блогов связаны с другими блогами, и таким образом, у вас появляется своего рода авторитет — блог, на который указывают много ссылок, имеет больший авторитет, чем блог, к которому ведут мало ссылок. Итак, в любое заданное время, на любой заданной веб-странице можно сказать, что думает блог-сообщество об этом сайте. И вы можете получить список. Вот, что они думают о моём сайте; его рейтинг соответствует его авторитетности. Вы так же можете ранжироваться по новейшим постам.

Так что, когда я говорил о «Происшествии», я говорил об ограничении архитектуры одностороннего связывания: вы можете сослаться на кого-то, но они необязательно будут знать, что вы ссылаетесь на них. И вот это одна из причин, по которой интернет не настолько непредвиденный, насколько он мог бы быть, потому что нужно двустороннее связывание, нужен своего рода ответный механизм, чтобы действительно делать интересные вещи. Итак, что-то такое как Technorati позволяет делать такие вещи. Это цитата Дейва Вайнбергера, который говорит, что всё, что находится онлайн, имеет свою цель — в этом нет ничего искусственного. Есть строчка, которая гласит, если вы разместите там ссылку, если вы увидите ссылку, кто-то решил поместить её туда. И он говорит, ссылка на сайт не вырастает просто так на другой странице как поганка.

Я считаю, что это не совсем верно. Я могу создать новостную ленту со всеми ссылками, составленными на Technorati с правой стороны на моём сайте, и они бы изменялись по мере изменения интернет среды. Этот маленький список менялся бы. Я не смог бы напрямую его контролировать. По этому, в каком-то смысле, это намного ближе к информационному грибку, окружающему сайт, на котором я целенаправленно разместил ссылку. Итак, мы имеем своего рода глобальный мозг, с которым можно много экспериментировать, чтобы увидеть, что он думает. А ещё есть все эти интересные инструменты. Google создал Google Zeitgeist, который смотрит на запросы в поиске, чтобы проверить, что происходит, чем люди интересуются, и они публикуют это с разными забавными графиками. И я говорю много хорошего про Google, но я скажу одну важную вещь.

С Google Zeitgeist есть проблема, которая сводится к новостям, которые ищет множество людей, например, фотографии Бритни Спирс, которые не обязательно являются новостями. Колумбия взрывается, и внезапно возникает обширный поиск по Колумбии. Что ж, мы должны были предвидеть это. Это не совсем то, чего мы не знали ранее. Так вот, основной принцип этих новых инструментов состоит в том, что они глубоко анализируют глобальный мозг, своего рода оставляют метки по всей кровеносной системе — и вопрос в том, находите ли вы что-то новое?

Одна штука, с которой я недавно экспериментировал, называется Google Share. Её принцип состоит в том, что вы берёте абстрактный термин, ищете его в Google, а затем ищете в результатах поиска чьё-то имя. Количество страниц, на которых упоминается этот термин, которые так же упоминают этот сайт, процентное соотношение этих страниц это и есть Google Share значение того человека. Так что вы можете проводить своего рода интересное состязание. Например, Google Share для конференции TED. Итак, у Ричарда Сола Вурмена приблизительно 15% Google Share от всей конференции TED. У нашего хорошего друга Криса есть около 6% — но с натяжкой.

(Смех)

Но самое интересно в том, что поиск можно немного расширить. И оказывается, что у луны-рыбы 42 процента. У меня нет слов. Нет, это неправда. (Смех) Я это выдумал, потому что просто хотел вставить сюда слайд, где есть луна-рыба.

(Смех)

И я так же сделал — не хочу начинать диспут на следующей конференции — но я сделал анализ Google Share по эволюции и естественному отбору. Итак, вот прямо тут — это большая категория, поэтому проценты маленькие, 0.7 процентов — Ден Деннет, который скоро выступит с презентацией. Прямо за ним с 0.5 процентами следует Стивен Пинкер. Деннет немного впереди. Но вот что интересно, что можно расширить поиск и действительно увидеть много интересного и ощутить, как много ещё там есть. Так что Гари Бауер не настолько позади по списку — у него несколько отличные теории об эволюции и естественном отборе. И сразу после него идёт Л. Рон Хаббард. Итак — (Смех) вы видите, что мы впереди, что всегда хорошо. И, между прочим, Крис, это было бы хорошей темой для обсуждения, Я думаю прямо там.

(Смех)

Хаббард вероятно начал подниматься по рейтингу, но, помимо этого я думаю, это будет хорошо в следующем году. Ещё кое-что, это несколько иная вещь, но этот анализ возможно уже кто-то из вас уже видел. Он только что вышел. Это просто набор слов, по теме исторических записей из обращений «О положении страны». Вот эти слова внезапно появляются просто из ниоткуда, они, своего рода, как возникающие мемы, которых не упоминали ранее. Так что, первый это — яркие слова около 1860-х — рабы, эмансипация, рабство, восстание, Канзас. Это, Бритни Спирс. Хм, ладно, интересно. Они говорят о рабстве в 1860-м году. 1935-й — пособие, депрессия, восстановление банков. Я там тоже не узнал ничего нового — это довольно очевидно. 1985-й, прямо во время правления Рейгана — вот где мы были, и до чего мы дошли.

(Смех)

Итак, у нас есть один способ интерпретировать это, можно сказать, что у слов «эмансипация» и «депрессия» и «восстановление» много слогов. Можно загрузить — их сложно все запомнить. Но то, что можно видеть здесь, и что было бы сложно найти другим способом, это то, что Рейган снова изобретает политический язык страны и переносит его на более личностный, более народный и телегеничный — сокращая все эти глаголы. 20 лет назад, пока всё было спокойно, «Не спрашивай о том, что может», но с Рейганом это «вот тут, прямо здесь Нэнси и я», такого рода язык. И что-то, что мы уже знали, но в действительности не замечали, что он делает синтаксически. Я объясню в двух словах. Сейчас вопрос такой — и это действительно интересный вопрос — это, какая многоуровневая форма возникает прямо сейчас в общей интернет экосистеме — и особенно в экосистеме блогов, потому что они своего рода на передовой.

И я думаю что то, что происходит там, будет происходить дальше. Недавно было очень интересная статья автора Клея Ширки, которая около месяца назад привлекла очень много внимания, и вот распределение ссылок по интернету на все эти различные блоги. Оно следует степенной зависимости, так что есть несколько очень хорошо связанных популярных блогов, и целый ряд блогов, на которых очень мало ссылок. Итак, 20 процентов всех блогов приобретают около 80 процентов ссылок. А вот это уже очень интересно. Это послужило причиной многих диспутов, потому что все думали, что это была демократия вида «один человек, один модем», где каждый мог выступить и высказать своё мнение.

Итак, теперь такой вопрос: «Почему это происходит?» Это не было «указом сверху». Это не является сейчас критической собственностью блогосферы. Теперь, что хорошо, это то, что люди над этим работают — в течение нескольких секунд после того как Клей опубликовал свою работу, люди начали менять основные правила работы системы так, чтобы могли возникать различные формы. И в основном, формы появляются по принципу — кто первый пришёл, тот первый и получил. Если ваш сайт там первый, то все ссылаются на вас. Если ваш сайт второй по счёту, большинство людей будут ссылаться на вас. Таким образом, можно очень быстро собрать огромное количество ссылок, и новичкам это даёт возможность ссылаться на вас в будущем. И тогда появляется вот такая форма. То, над чем начал работать Дейв Сифри в Technorati, почти тогда же, когда Ширки опубликовал свою статью, стало чем-то новым и важным для новичков. И он начал следить за интересными новичками, на которых не было много ссылок, и у которых внезапно появилась куча ссылок за последние 24 часа.

В каком-то смысле, вспышки блогов, исходящие от новых людей. Сейчас он работает над инструментом, который может изменить всю систему. И это создаёт своего рода запланированное появление. Вы не можете его контролировать, но вы можете менять основные правила интересным образом, потому что у вас есть окончательный результат, в котором возможно более демократичное распределение голосов. Так что самое удивительное во всём этом — и тут я хотел бы подытожить — это более новые системы, самоорганизующиеся системы, которые не созданы из отдельных частей, дающих возможность видеть полную картину, а меняющие свой характер в зависимости от того, нравится ли им компонент или нет. Итак, самая прекрасная вещь, я думаю, в этом всём разговоре, о степенной зависимости и программах, которые могут её изменить, это то, что мы ведём этот диалог. И я надеюсь, что у нас будет возможность продолжить. Большое спасибо.