Стивен Палумби: По следам ртути.

Океан порой может быть очень сложным. Таким же является и человеческое здоровье. Весьма трудно совместить и то, и другое, но я пытаюсь донести до вас, что, несмотря на сложность, есть несколько простых моментов, и если мы поймем их, то сможем двигаться дальше. Эти моменты касаются отнюдь не сложных научных открытий, а очень понятных вещей. Начну с такой фразы: "Если мама несчастна, все несчастны". Мы ведь знаем это? Мы даже это испытали. Если взять эту фразу за основу, то можно подняться на следующий уровень: "Если океан несчастен, все несчастны". Это тема моего разговора. Мы все очень "расстраиваем" океан различными способами.

Вот снимок Канери Роу, сделанный в 1932 году. В то время, в Канери Роу в больших объемах осуществлялось производство консервной промышленности. Огромное количество отходов сбрасывалось в воздух и в воду. Рольф Болин, будучи профессором на Морской Станции Хопкинса, где я сейчас работаю, в 1940-х годах написал следующее: "Пары от отходов, распространявшиеся по всем уголкам побережья, были настолько тяжелыми, что даже краска на свинцовой основе становилась черной". Люди, работающие на тех фабриках, не могли продержаться там и дня из-за ужасного запаха. И знаете, что они говорили друг другу? Они говорили: "Знаешь, чем пахнет? Пахнет деньгами". Отходы становились деньгами для того общества, и те люди имели дело с грязью, впитывали ее через кожу, потому что им нужны были деньги. Мы сделали океан несчастным, и люди стали несчастными и нездоровыми.

Связь между здоровьем океана и здоровьем человека основана на другой, весьма простой формулировке, и я хочу ее произнести: "Убьете рыбешку - покалечите кита". Это пирамида жизни океана... Когда эколог смотрит на океан - должен вам сказать, что экологи смотрят на океан совсем по-другому, видят иные вещи в отличие от обычных людей, смотрящих на океан, - потому что когда эколог смотрит на океан, он видит все взаимосвязи. В основании пищевой цепочки находится планктон, крошечные организмы. Здесь показано, что эти организмы становятся пищей для животных в середине пирамиды, и так далее до самого верха. Этот поток, жизненный поток от самого основания до вершины, - именно то, что видят экологи. Это то, что мы пытаемся защитить, когда говорим: "Храните океан. Лечите океан". Это та самая пирамида.

Так какое значение это имеет для человеческого здоровья? Когда мы нарушаем что-то в основании, добавляя в пирамиду то, чего в ней быть не должно, происходит кое-что ужасное. Некоторые загрязнители были созданы нами: такие молекулы, как ПХД (полихлорированные дифенилы), которые наш организм неспособен расщепить. Из основания этой пирамиды они поднимаются выше; они достигают хищников, потом еще более развитых существ, и, таким образом, они накапливаются.

Чтобы вам легче было понять, я придумал небольшую игру. Не надо играть в нее прямо сейчас; мы можем просто немного подумать. Игра называется "Пенопласт и шоколад". Представьте, что мы в лодке, и у нас есть два шарика пенопласта. Что с ними сделаешь: положим их в карман. Допустим, правила такие: каждый раз, когда вы предлагаете кому-то выпить, вы даете ему напиток и ваши шарики пенопласта в том числе. Вскоре окажется так, что шарики пенопласта начнут перемещаться в этом обществе и будут скапливаться у самых пьяных, самых жадных людей. (Смех) В этой игре для них нет никакого механизма, кроме как превращаться во всё большее скопление неусваиваемых пенопластовых шариков. Это именно то, что происходит с ПХД в пищевой пирамиде: они скапливаются на ее вершине.

Теперь предположим, что вместо пенопласта у нас вкусные маленькие шоколадки, которые мы получаем и отдаем. Некоторые из нас скушают шоколадки, вместо того, что передать кому-то, и, вместо того, чтобы накапливаться, они будут перемещаться внутри группы, а не скапливаться у какой-то определенной группы людей, потому что мы их поглощаем. В этом и заключается разница между ПХБ и, допустим, чем-то натуральным вроде кислот омега-3, которые мы получаем из морской пищевой цепочки.

ПХБ накапливаются. К сожалению, нам известны яркие примеры этого. ПХБ скапливаются в дельфинах, обитающих в заливе Сарасота, в Техасе, в Северной Каролине. ПХБ попадают в пищевую цепочку. Дельфины едят рыбу, в которой есть ПХБ из планктона. и эти ПХБ, поскольку являются жирорастворимыми, скапливаются в этих дельфинах. Итак, дельфин, мама дельфин, да любой дельфин -- есть только один способ, каким ПХБ могут выйти из дельфина. Как? Через материнское молоко. Перед вами диаграмма уровня содержания ПХБ в дельфинах залива Сарасота. Взрослые особи мужского пола - высокий уровень. Детеныши - высокий уровень. Особи женского пола, уже не кормящие первого детеныша - более низкий уровень. Эти самки не поступают так нарочно. Они передают ПХБ через жиры, содержащиеся в их молоке, своим детенышам, и детеныши не выживают. Уровень смертности среди этих дельфинов на каждого перворожденного детеныша составляет 60-80%. Самки рожают первого детеныша, в котором содержится много загрязнителей, поэтому большинство из них умирает. Самка может родить снова, но какую цену ей приходится платить за скопление этих загрязнителей в ее организме -- смерть перворожденного детеныша.

Есть еще один хищник в океане. Этот хищник, конечно, мы сами. Мы также едим мясо, которое производят в подобных местах. Это китовое мясо, которое я сфотографировал в продуктовом магазине в Токио -- оно ли это? На самом деле, несколько лет назад мы придумали, как провезти молекулярно-биологическую лабораторию в Токио и использовать ее, чтобы провести тест ДНК образцов китового мяса и определить, что это такое на самом деле. Некоторые образцы оказались китовым мясом. Некоторые - незаконно добытым китовым мясом, кстати. Но это другая история. А некоторые оказались вовсе не китовым мясом. Даже несмотря на то, что на этикетке было написано, что это мясо кита, это было мясо дельфина. В каких-то случаях, печень дельфина. В каких-то - дельфиний жир. В этих частях дельфина содержалось огромное количество ПХБ, диоксинов и тяжелых металлов. И огромное количество этих веществ попадало в организм людей, которые это мясо ели. Как оказалось, мясо дельфинов, выдаваемое за китовое, продается в больших количествах на рынках китового мяса по всему миру. Это трагедия для данного биологического вида, но это еще и трагедия для людей, потребляющих такое мясо, и не знающих, что оно ядовитое.

Мы узнали эту информацию несколько лет назад. Я помню, как сидел за столом, осознавая, что я единственный в этом мире знаю, что китовое мясо, которое продают на этих рынках, на самом деле мясо дельфина, и оно ядовитое. В нем содержалось в два-три, а то и в четыреста раз больше токсичных веществ, разрешенных Управлением по охране окружающей среды. Я помню, как сидел за столом и думал: "Да, теперь я это знаю. Это великое научное открытие, но оно было таким ужасным." Впервые за свою научную карьеру я нарушил научный протокол, который предписывает сначала опубликовать информацию в научных изданиях, а потом выносить ее на обсуждение. Мы отправили очень вежливое письмо министру здравоохранения Японии, где обозначили лишь то, что складывается просто недопустимая ситуация, не для нас, а для японских людей, поскольку кормящие грудью женщины, или женщины, у которых есть маленькие дети, будут покупать то, что считают полезным, но это окажется очень ядовитым. Это привело в целому ряду других кампаний в Японии, и я очень горжусь тем, что на данный момент могу сказать: теперь в Японии очень сложно купить что-либо с неверной надписью на этикетке, хотя они все еще продают китовое мясо, которое, по моему мнению, не должны. Но, по крайней мере, на упаковке стоит правильное название, и больше не окажется так, что вы купите ядовитое мясо дельфина.

Не только там это происходит, но в естественном образе питания некоторых групп населения в Канадской Арктике, в США и в Европейской Арктике естественный образ питания тюленей и китов ведет к накоплению ПХБ, появляющихся их всех уголков мира и в итоге попадающих в организм тех женщин. Молоко этих женщин отравлено. Они не могут кормить своих детей грудным молоком из-за содержания в нем ядов в их пищевой цепочке, в их части пирамиды мирового океана. Это означает, что их иммунитет подвержен риску. Это значит, что развитие их детей находится под угрозой. Внимание всего мира к этой проблеме за последнее десятилетие разрешило ситуацию для этих женщин, не путем изменения пирамиды, а изменением того, что конкретно они едят. Мы забрали их из их естественной пирамиды, чтобы разрешить их проблемы. Это верный путь решения такой острой проблемы, но он не подходит для решения проблемы всей пирамиды.

Есть и другие способы разрушить пирамиду. Пирамида, если у ее основания накопится слишком много веществ, может засориться, как канализационная труба. Если мы заполним основание пищевой пирамиды питательными веществами, отходами и удобрениями, она может просто засориться. В итоге происходит то, о чем мы все уже слышали: например, красные приливы, представляющие собой скопление токсичных водорослей, перемещающихся по всему океану и наносящих вред неврологической системе. Мы также знаем, что в океане много бактерий, много вирусов. Вот два снимка: красный прилив, приближающийся к берегу, и бактерия рода вибрионы, который включает в себя род, содержащий вирус холеры. Кто из вас видел знак "Пляж закрыт"? Почему так происходит? Потому что мы столько уже намешали в основании естественной пирамиды океана, что эти бактерии скопились и выплеснулись на наши пляжи. Обычно отходы так засоряют трубы.

А кто из вас был в национальном или государственном парке и видел огромный знак у входа: "Закрыто, потому что человеческие отходы испортили парк, что вы даже его не видите"? Не часто такое увидишь. Мы бы этого не потерпели. Мы бы не потерпели, если наши парки затопило бы отходами, но наши пляжи закрывают в больших количествах. Их закрывают все больше и больше во всему миру по одной и той же причине, и я считаю, что мы также не должны это игнорировать. Вопрос не только в чистоте; вопрос также в том, как эти организмы становятся причиной человеческих заболеваний. Эти бактерии на самом деле могут заразить людей. Они могут попасть на кожу и спровоцировать кожные заболевания.

Это график Национального управления океанических и атмосферных исследований, на котором показано увеличение уровня заражения людей вибрионами за последние годы. Серферы, например, прекрасно об этом знают. На их сайтах можно узнать не только то, где какие волны или погода, на некоторых серферских сайтах есть маленькие мигающие точки. Это значит, что там могут быть отличные волны, но это опасное место для серфинга, потому что есть риск подцепить даже после дня классного серфинга инфекцию, от которой потом будет сложно избавиться. Некоторые инфекции обладают генетической устойчивостью к антибиотикам, что значительно осложняет ситуацию.

Те же самые инфекции провоцируют образование вредных скоплений водорослей. Эти скопления образуют другие виды химикатов. Это лишь краткий список некоторых видов отравлений, возникающих из вредных скоплений водорослей: отравление моллюсками, сигуатера, диарейные отравления моллюсками -- вы не хотите знать об этом -- нейротоксическое и паралитическое отравление моллюсками. Вирусы попадают в нашу пищевую цепочку из-за скоплений ядовитых веществ. Рита Колвелл превосходно создала очень интересную историю проникновения холеры в человеческое общество, не через человека, а, что самое интересное, через водную среду, через копеподов. Копеподы - это маленькие ракообразные. Это маленькие организмы длиной 3 см, на своих маленьких ножках они могут переносить бактерии холеры, которые становятся причиной человеческих заболеваний. Так вспыхнули эпидемии холеры в портах по всему миру, что привело к повышению контроля за тем, чтобы судоходство не распространило холеру по всему миру.

Так что делаете вы? У нас есть глобальные проблемы с нарушением экосистемы, пирамида не может хорошо работать, поток в ее основании засорился и остановился. Что вы обычно делаете при засорах? Много что можно сделать. Можно просто позвонить водовопроводчику Джо, например. Он мог бы прийти и все починить. Но на самом деле, если оглянуться вокруг, есть не просто проблески надежды разрешить проблемы, а есть места, где проблемы были решены, где люди взялиь за проблемы и начали их решать. Монтерей - одно из таких мест.

Я начал с того, что показал, насколько сильно мы расшатали экосистему залива Монтерей загрязнениями и консервной промышленностью, а также всеми сопутствующими проблемами. Вот снимок 1932 года. В 2009 году, изображение значительно изменилось. Консервных заводов больше нет. Загрязнение снизилось. Но в этом есть более глубокий смысл - то, что нужно каждому отдельному обществу, - это действующая экосистема. Пирамида должна функционировать от основания до вершины. Эта пирамида в Монтерее, прямо сейчас, благодаря усилиям множества людей, функционирует лучше чем когда-либо за последние 150 лет.

Это случилось не случайно. Это случилось благодаря тому, что люди объединили свое время, усилия и дух первооткрывателей для этого дела. Слева здесь Джулия Платт, мэр моего родного городка Пасифик-Гроув. В 74 года она заняла пост мэра, потому что необходимо было что-то сделать, чтобы защитить океан. В 1931 году, она создала первую в Калифорнии защищенную морскую зону, прямо рядом с самым большим консервным заводом, так как Джулия знала, что, когда все заводы наконец убрали, океану требовалось место, откуда можно начать расти, что океану нужно было место, где загорится первая искорка, и она хотела предоставить ему это место.

Другие люди, как Дэвид Паккард и Джулия Паккард, способствовали строительству аквариума залива Монтерей, чтобы закрепить в сознании людей, что океан и благополучие океанической экосистемы также важны для экономики этого района, как было бы важно питание экосистемы. Это изменение в мышлении привело к значительным сдвигам не только в судьбе залива Монтерей, но и других мест по всему миру.

Я хочу, чтобы у вас в памяти осталась мысль, что то, что мы на самом деле пытаемся сделать, - это защитить океаническую пирамиду, и что океаническая пирамида связана с нашей собственной пирамидой жизни. Это океаническая планета, и даже есть мы считаем себя наземными существами, пирамида жизни океана и наша жизнь на земле тесно взаимосвязаны. Только если океан здоров, мы сами будем здоровы.

Большое спасибо.

(Аплодисменты)