Софаль Эар: Бегство от Красных кхмеров

Обычно я преподаю курсы о том, как восстанавливать государства после войны. Но сегодня я хочу поделиться с вами личной историей. Это фотография моей семьи, четверо моих братьев и сестёр, моя мама и я. Снята в 1977 году. Мы были настоящими камбоджийцами. А эта фотография была сделана во Вьетнаме. Возникает вопрос: как камбоджийская семья оказалась во Вьетнаме в 1977 году? Для того, чтобы это объяснить, у меня есть короткое видео о режиме Красных кхмеров с 1975 по 1979 годы.

Видео: 17 апреля 1975 года. Коммунистическая партия Красные кхмеры входит в Пномпень, чтобы освободить свой народ от надвигающегося конфликта во Вьетнаме и американских бомбёжек. Под управлением крестьянского сына Пола Пота, Красные Кхмеры эвакуировали людей в деревни, чтобы создать коммунистическую утопию, подобно культурной революции Мао Цзэдуна в Китае. Красные кхмеры закрыли ворота во внешний мир. Но спустя 4 года выяснилась жестокая правда. В стране с населением в всего 7 миллионов человек полтора миллиона были убиты их же собственными лидерами, их тела сваливали в общие могилы на местах массовых расстрелов.

Софаль Эар: Несмотря на подобное описание 1970-х, 17 апреля 1975 года мы жили в Пномпене. И Красные кхмеры велели моим родителям покинуть город из-за предстоящей через 3 дня американской бомбардировки. А это фотография Красных кхмеров. Они были молодыми солдатами. Обычно почти детьми. И это сейчас вполне нормально для современных конфликтов. Потому что их легко втянуть в войну.

Этот повод, американская бомбардировка - не был таким уж нереальным. В самом деле, с 1965 по 1973 на Камбоджу было сброшено больше боеприпасов, чем на Японию за всю Вторую Мировую, включая две ядерные бомбы в августе 1945. Красные кхмеры не верили в деньги. Поэтому аналог Федерального Резервного Банка Камбоджи был разбомблён. И это не всё. Они запретили деньги. Я думаю, это единственный случай, когда деньги были запрещены к использованию. Мы знаем, что деньги — источник всего зла, но это не помогло остановить зло, случившееся в Камбодже.

Моя семья перебралась из Пномпеня в Пурсат. Это фотография того, как тогда выглядел Пурсат. Это довольно красивая область Камбоджи, где выращивают рис. Но их заставили работать на полях. Поэтому мои родители оказались в своего рода концлагере, трудовом лагере.

В это время моя мама услышала от начальника общины, что вьетнамцы просят вернуть своих граждан обратно во Вьетнам. А она говорила немного по-вьетнамски, так как ребёнком росла с вьетнамскими друзьями. И она решила, несмотря на советы её соседей, рискнуть и назваться вьетнамкой, чтобы у нас появился шанс выжить. Потому что к тому моменту они заставляли работать всех. Они выдавали — по-современному, низкокалорийную диету, я полагаю — они выдавали овсяную кашу с несколькими зёрнами риса.

Где-то в это время заболел мой отец. Он не говорил по-вьетнамски. Он умер в январе 1976 года. И благодаря этому стало возможным осуществить наш план. Итак, Красные кхмеры перевезли нас из Пурсата в Кох Тив, расположенный напротив границы с Вьетнамом. Там у них был лагерь для арестованных, где заявленные вьетнамцы подверглись бы языковому тестированию.

А вьетнамский моей мамы был настолько плох, что чтобы сделать нашу историю более правдоподобной, она дала всем мальчикам и девочкам новые вьетнамские имена. Но при этом она дала мальчикам женские имена, а девочкам — мужские. И только после того, как она встретила вьетнамку, которая рассказала ей об этом, а потом интенсивно учила её 2 дня, она была готова пройти экзамен. Знаете, это был момент истины. Если она проваливает его, мы все идём на виселицу. Если она сдаёт, мы можем уехать во Вьетнам. И она, конечно, раз я здесь, сдала. Мы оказались в Хон Ну на вьетнамской стороне, а затем в Чау Даке. Это фотография Хон Ну, Вьетнам, сегодняшний день. Довольно идиллическое место в дельте Меконга. Но для нас оно означало свободу. Свободу от преследований Красных кхмеров.

В прошлом году суд над Красными кхмерами, который ООН помог организовать Камбодже, начался, и я решил, что мне следует подать иск в суд о гибели моего отца. В прошлом месяце мне сообщили, что мой иск был официально принят к рассмотрению судом над Красными кхмерами. Для меня — это дело исторической справедливости и ответственности за будущее. Потому что Камбоджа всё ещё бывает местом беззакония.

Пять лет назад мы с моей мамой вернулись обратно в Чау Дак. И она смогла вернуться в то место, которое ассоциируется у неё со свободой, но также и со страхом, потому что мы только что прилетели из Камбоджи. Я счастлив сегодня представить её. Она с нами сегодня в этой аудитории. Спасибо тебе, мама.

(Аплодисменты)