Шекхар Капур: Мы - это истории, которые мы себе рассказываем

Итак, меня попросили снять фильм "Елизавета". И все мы говорили об этой великой личности Англии и восхищались: "Она удивительная женщина. Она может всё. Как же нам её представить?" Итак, мы принялись расхаживать вокруг стола с представителями студии, продюсерами и сценаристом, они подошли ко мне и спросили: "Шекхар, что ты думаешь?"

Я ответил: "Я думаю, она танцует".

И я видел, что все смотрят на меня, и кто-то сказал: "Болливуд".

Другой поинтересовался: "А сколько мы ему платим?"

Третий предложил: "Давайте найдём другого режиссёра".

Я подумал, что мне лучше придумать другую идею. Мы долго обсуждали, как нам представить Елизавету, и я сказал: "Ладно, возможно во мне слишком много Болливуда. Но может быть Елизавета, эта великая личность, танцует?" О чём это ты? Я всё-таки переосмыслил всю концепцию и тогда все мы пришли к единому решению. И вот представление великой личности Англии по имени Елизавета.

Лестер: Можно ли составить вам компанию, госпожа?

Елизавета: Как вам будет угодно, сэр. (Музыка)

Шекхар Капур: Итак, она танцевала. Кто из посмотревших фильм так и не понял, что перед ними влюбленная женщина, абсолютно невинная, искренне радующаяся жизни и юная? Кто из вас не понял этого? Вот в чём сила визуализации историй. Это сила танца. Сила музыки. Сила незнания.

Когда я выступаю режиссёром какого-то фильма, каждый день мы слишком долго готовимся, слишком много думаем. Знания ложатся грузом на мудрость. Знаете, простые слова теряются в зыбучем песке опыта. Поэтому я поднимаюсь и говорю: "Что я собираюсь делать сегодня?" Я не буду делать то, что запланировал, а погружусь в абсолютную панику. Это мой способ избавления от разума, от разума, который постоянно твердит: "Эй, ты же знаешь, что делаешь. Ты точно знаешь, что делаешь. Ты режиссёр, ты занимаешься этим много лет". Поэтому мне нужно погрузиться в состояние абсолютной паники. Это - символический жест. Я разрываю сценарий. Я довожу себя до паники. Я начинаю бояться. То же самое я делаю сейчас. Вы видите, что я нервничаю. Я не знаю, что сказать. Я не знаю, что я делаю. Я не хочу туда идти.

И, конечно, как только я вхожу туда, арт-директор говорит мне: "Ну, вы же знаете, что делать, сэр". И я отвечаю: "Конечно".

И представители студии говорят: "Посмотрите на Шекхара. Он в полной готовности". А внутри я только что слушал Нусрата Фатех Али Хана, потому, что он хаотичен. Я позволяю себе окунуться в хаос, потому что я надеюсь, что из хаоса появятся моменты истины. Вся подготовка - это всего лишь подготовка. Я даже не знаю, насколько она искренняя. Я даже не знаю, насколько она верная. Истина приходит в мгновение, органично и, если вам удастся снять пять сильных моментов чего-то впечатляющего и органичного, когда вы рассказываете историю в своём фильме, зрители увидят это. Итак, я в поисках этих моментов, я стою там и говорю: "Я не знаю, что сказать".

В конце концов все смотрят на тебя, 200 человек в семь утра, они приехали туда без четверти семь, а ты приехал в семь, и все говорят: "Эй, что будет сначала? Что произойдёт?" И вот ты погружаешься в состояние паники, в котором ты не знаешь, и поэтому ты не знаешь. А раз ты не знаешь, ты обращаешь свои молитвы Вселенной и молишься ей, чтобы что-то - я пытаюсь обратиться ко Вселенной, так же как Эйнштейн, произнося свою молитву, достигал своих уравнений, - тот же источник - я ищу тот же источник, потому что творчество происходит из абсолютно того же источника, где вы медитируете где-то за пределами собственного я, за пределами Вселенной. Вы ищете что-то, что придет и поразит вас. Пока вас не осенит, вы не будете снимать первый дубль. Что же вы делаете?

Итак, Кейт говорит: "Шекхар, что мне нужно делать?"

Я отвечаю: "Кейт, а что ты хочешь делать?" (Смех) "Ты - потрясающая актриса, а я люблю давать актерам свободу. Почему бы тебе не показать мне, что ты хочешь делать". (Смех) Что я делаю? Я стараюсь выиграть время. Стараюсь выиграть время.

Итак, первое правило представления истории, которому я научился и всегда следую, это - паника. Паника - это мощный стимулятор творчества, потому что только так можно избавиться от разума. Избавиться от влияния разума. Уйти от него. Оcвободиться от него. И давайте отправимся ко Вселенной, потому что она хранит что-то более правдивое, чем ваш разум, более правдивое, чем ваша Вселенная. (неразборчиво), вы сказали это вчера. Я всего лишь повторяю, потому что именно этого я всегда придерживаюсь, чтобы найти шуньяту, пустоту. Из пустоты возникает момент творчества. Это то, что я делаю.

Когда я был ребёнком, мне было около восьми лет. Помните, какой была Индия? Не было загрязнения окружающей среды. В Дели, мы жили в так называемых чатах или хотах. Сейчас слово "хота" приобрело негативное значение. Раньше оно означало веранду, и мы спали ночью на свежем воздухе. В школе меня учили физике и объяснили, что если что-то существует, то это можно измерить. Если измерить нельзя, значит, его не существует. Ночью я бывало лежал под чистым небом, каким Дели был во времена моего детства, всматривался во Вселенную и говорил: "Как далеко простирается Вселенная?"

Мой отец был доктором. Я спрашивал его: "Папа, как далеко простирается Вселенная?"

И он отвечал мне: "Сын, она - бесконечна".

Тогда я попросил его: "Пожалуйста, измерь бесконечность, потому что в школе меня учат, что если я не могу измерить что-то, то оно не существует. Это за пределами моего понимания". Итак, сколько же длится вечность? Что означает "бесконечно"? И бывало я лежал ночью в слезах, потому что моему воображению не удавалось прикоснуться к творчеству.

Что же я сделал? В то время, в нежном возрасте семи лет, я придумал историю. Что это была за история? Не знаю, почему, но я помню эту историю. В ней был дровосек, который брал свой топор и рубил деревья, а вся галактика - это один атом этого топора. И в момент, когда топор срубает кусок дерева, всё рушится и вновь происходит большой взрыв. Но до всего этого был дровосек. А когда моя история иссякала, я представлял, что Вселенная этого дровосека это один атом в топоре другого дровосека. Поэтому я всегда мог рассказывать эту историю снова и снова и справляться с проблемой, таким образом я справился с проблемой.

Как мне это удалось? Нужна история. Итак, что же такое история? История - это все мы. Мы - это истории, которые мы себе рассказываем. В этой Вселенной и этой жизни, с присущей ей двойственностью: существуем мы или нет и кто мы такие - именно истории, которые мы себе рассказываем, определяют возможности нашей жизни. Мы - это истории, которые мы себе рассказываем. В самом широком смысле. История - это связь, которую вы устанавливаете между тем, кто вы есть или кем потенциально являетесь, и бесконечным миром, и в этом наша мифология.

Мы рассказываем свои истории, человека без историй не существует. Эйнштейн рассказывал истории, следовал свом историям и у него рождались теории, а после теорий уравнения. У Александра Македонского была история, которую рассказывала ему его мать, и он отправился завоёвывать мир. У каждого из нас есть история, которой мы следуем. Мы рассказываем себе истории. Я зайду дальше и скажу, что я рассказываю историю, значит, я существую. Я существую, потому что есть истории, а если нет историй, то нас нет. Мы создаем истории, чтобы определить своё существование. Если мы не будем придумывать истории, мы скорей всего сойдём с ума. Я не знаю. Не уверен, но это то, чему я всегда следовал.

Теперь о фильме. Фильм рассказывает историю. Каждый раз при создании фильма я задумываюсь - я думаю о съёмках фильма про Будду и я часто спрашиваю себя: "Если бы у Будды были все элементы, которыми обладает режиссёр: музыка, визуальные эффекты, видеокамера, стали бы мы лучше понимать Буддизм?" Но это накладывает на меня определенный груз. Я должен рассказать историю более замысловатым образом, но у меня есть возможность. Она называется подтекст. Когда я впервые попал в Голливуд, мне сказали - я часто говорил о подтексте, и мой агент подошел ко мне: "Ты не мог бы воздержаться от разговоров о подтексте?" Я удивился: "Почему?" Он ответил: "Потому что никто не даст тебе снимать фильм, если ты будешь твердить о подтексте. Просто говори о сюжете и как здорово ты снимешь фильм, какие будут визуальные эффекты".

Поэтому, когда я смотрю на фильм, вот, что мы ищем: мы ищем историю на уровне сюжета, затем историю на психологическом уровне, затем историю на политическом уровне, затем историю на мифологическом уровне. И я ищу истории на каждом из уровней. Совсем необязательно, чтобы эти истории соответствовали друг другу. Самое прекрасное заключается в том, что зачастую истории будут противоречить друг другу. Поэтому когда я работаю с Рахманом, замечательным композитором, я часто говорю ему: "Не повторяй того, что уже сказано в сценарии. Найди то, чего в нем нет. Найди свою истину, и когда ты найдешь ее, в ней будет правдивость, и хотя она может противоречить сюжету, не беспокойся об этом".

Итак, продолжение "Елизаветы" - "Золотой век". Когда я работал над продолжением "Елизаветы", вот какую историю рассказывал сценарист. Женщина, которой угрожал Филипп II и которая готовилась к войне, полюбила Уолтера Рэли. И, полюбив Уолтера Рэли, она забывает, что она королева. А Уолтер Рэли влюбляется в её фрейлину, и она должна решить: или она королева, которая собирается на войну, или она хочет...

Вот история, которую я рассказывал. Там, на небесах, есть боги. Есть два человека. Есть Филипп II, который был святым, потому что постоянно молился, и есть Елизавета, которая была святой, но не совсем святой, потому что она думала, что она святая, хотя в ней текла кровь смертной. Но святой был несправедлив, и боги решили: "Ладно, нам нужно помочь только одному". Поэтому они помогли только одному из них. И то, что они сделали, это отправили на землю Уолтера Рэли, чтобы физически отделить её смертную сущность от её духовной сущности. Смертная сущность была девушкой, которой послали Уолтера Рэли, и со временем он отделил её, чтобы дать ей свободу быть святой. И произошла битва двух святых людей, и боги были на стороне божественности.

Конечно, вся британская пресса очень расстроилась. Они говорили: "Мы победили Непобедимую армаду".

А я ответил: "Шторм победил Непобедимую армаду. Боги послали шторм".

Что я делал? Я пытался найти мифическую основу для съёмок фильма. Конечно, когда я спросил Кейт Бланшет: "О чем фильм?" Она ответила: "Фильм о женщине, которая примиряется с возрастом". Психологический уровень. Сценарист сказал, что фильм об истории, - уровень сюжета. Я сказал, что он о мифологии, богах.

Позвольте мне показать вам фильм, отрывок из фильма, и как работает камера: это сцена, где, на мой взгляд, она столкнулась со смертностью. Она понимает для себя истинное значение смертности, и, столкнувшись со смертностью, что на самом деле происходит. Она осознает опасности смерности и почему ей следует избежать смертности. Помните, что в фильме для меня обе она и её фрейлина были частями одного тела, одной смертной сущности и одной духовной сущности.

Можно нам взглянуть на этот сюжет?

(Музыка)

Елизавета: Бесс. Бесс. Бесс Трокмортон.

Бесс: Я здесь, госпожа.

Елизавета: Отвечай, это правда? Ты беременна? Ты беременна?

Бесс: Да, госпожа.

Елизавета: Ты - предательница. Ты осмеливаешься хранить от меня тайны? Ты должна спрашивать моего разрешения прежде, чем спариваться, прежде, чем плодиться. Все мои суки у меня на поводке. Ты слышишь меня? Ты меня слышишь?

Уолсингем: Ваше Величество. Вспомните о своем титуле. О милосердии.

Елизавета: Нет времени для милосердия, Уолсингем. Убирайся к своему предателю брату и не вмешивайся в мои дела. От него? Отвечай мне. Скажи мне. Это его ребенок? От него?

Бесс: Да. Госпожа, это - ребенок моего мужа. Елизавета: Сучка! (Плачет)

Рэли: Ваше Величество. Вы - не та королева, которую я люблю и служу.

Елизавета: Этот мужчина соблазнил подопечную королевы, она вышла замуж без королевского согласия. Такие преступления наказываются по закону. Арестуйте его. Живо. Ты лишаешься королевской защиты.

Бесс: Как вам будет угодно, Ваше Величество.

Елизавета: Убирайся! Вон! Вон! Вон.

(Музыка)

Шекхар Капур: Итак, что же я пытаюсь здесь сделать? Елизавета осознала и столкнулась лицом к лицу с собственной ревностью, с собственной смертностью. Что я делаю с архитектурой? Архитектура рассказывает историю. Архитектура рассказывает историю о том, как несмотря на то, что она самая влиятельная женщина в мире в то время, архитектура мощнее. Камень больше, чем она, потому что камень неорганический. Он переживёт её. Камень говорит вам, мне, что он - часть её судьбы. И не только это: почему камера направлена сверху? Камера направлена на нее сверху, потому что она в колодце. Она в глубочайшей пропасти своей собственной смертности. Именно отсюда ей нужно вытянуть себя из глубин смертности, освободить свою душу. И это момент, где, на мой взгляд, Елизавета и Бесс это - один человек. Но это также момент, где она безвозвратно удаляется от этого. Поэтому фильм работает на множестве уровней в этой сцене. И как мы рассказываем истории визуально, при помощи музыки и актеров, и на каждом уровне присутствуют разные смыслы, иногда противоречащие друг другу. Как же я всё это начинаю? Каков процесс представления истории?

Около десяти лет назад я узнал кое-что от одного политика, политика, которого не очень-то уважали в Индии. Он сказал, что люди в больших городах за одно смывание в туалете расходуют столько же воды, сколько люди в сельской местности не получают за два дня. Это запало мне в душу и я сказал: "Да, это верно". Я был в гостях у моего друга, он заставил меня ждать в своей квартире на Малабар Хилл на двадцатом этаже в элитарном районе Мумбаи. Он принимал душ двадцать минут. Мне стало скучно и я ушёл, и когда я выезжал, я ехал мимо трущоб Бомбея как обычно и в полуденный зной я увидел очереди женщин и детей с вёдрами в ожидании цистерны, которая должна приехать и дать им воду. И тут идея началась развиваться. Как же это превратилось в историю? Я вдруг понял, что мы на краю катастрофы.

Поэтому мой следующий фильм называется "Паани", что значит вода. И теперь из этой истории я начинаю создавать мир. Какой же мир я создаю? И откуда приходят идея и план? Итак, на мой взгляд, в будущем они начали строить эстакады. Понимаете, что такое эстакады? Да? Началось строительство эстакад, чтобы быстрее добраться из пункта А в пункт Б, но они перешли с одного уровня относительного богатства на другой уровень относительного богатства. И затем то, что они сделали, это построили город над эстакадами. Богатые люди переехали в верхний город, оставив бедных в нижних городах, около 10-12% людей перебралось в верхний город.

Откуда берутся эти верхний и нижний города? В Индии существует миф, в котором говорится, я скажу это на Хинди: (Хинди) Правильно, что это значит? Это значит, что богатые всегда сидят на плечах и выживают на плечах бедных. Именно из этого мифа происходит верхний и нижний город. Итак, у замысла появилась история.

И теперь происходит то, что люди из верхнего города поглощают всю воду. Запомните слово, которое я употребил: поглощают. Они поглощают всю воду, не делясь ни с кем, они подают воду по каплям в нижний город. Если возникает революция, они отключают воду. И поскольку демократия всё ещё существует, можно демократично предложить: ну, если вы даёте нам то, [что мы хотим], мы включаем воду.

Итак, моё время подходит к концу. Но я могу продолжать рассказывать вам, как мы придумываем истории, как эти истории отражают нас и как они переносятся в определенную дисциплину, в моём случае это фильм. В конце концов что же такое история? Это - противоречие. Всё - противоречиво. Вселенная противоречива. И все мы постоянно ищем гармонию. Когда вы просыпаетесь, день и ночь противоречивы. Вы встаёте в 4 часа утра. Первый проблеск голубого неба пробивается там, где день и ночь стараются найти гармонию друг с другом. Гармония - это записи Моцарта, которые он вам не давал, но каким-то образом противоречие его записей подразумевает ее. Все противоречия его записей предполагают гармонию. Это результат поиска гармонии в противоречии, которое существует в душе поэта. В противоречии, которое существует в душе рассказчика. В душе рассказчика - противоречие норм поведения. В душе поэта - конфликт слов. В душе Вселенной - конфликт между днём и ночью. В душе мужчины и женщины мы постоянно видим противоречие между мужским и женским началом. Мы ищем гармонию друг с другом.

Весь смысл противоречия, за исключением принятия противоречия, это представление истории, не решение проблемы. Проблема многих историй в Голливуде и многих фильмов, и как (неразборчиво) сказал в своём, в том, что мы стараемся решить противоречие. Гармония это не решение. Гармония - это предложение чего-то большего, чем решение. Гармония - это предложение чего-то всеобъемлющего и всеобщего, вечного и мгновенного. Решение это более ограниченное понятие. Оно конечно. Гармония - нет. Поэтому истории, как все другие противоречия во Вселенной, ищут гармонию и бесконечность, решая один нравственный конфликт, но оставляя другой, оставляя другой и поднимая действительно важный вопрос.

Большое спасибо. (Аплодисменты)