Шейха Аль-Маясса: Глобализуя локальное, локализуя глобальное

И я, и мой брат, относимся к людям младше 30, которые, по словам Пэт [Митчелл], составляют 70%, но по нашей статистике это 60% от всего населения региона. Катар не является исключением. Это очень молодая нация, во главе которой стоят молодые люди. До этого мы говорили о новейших технологиях, айподах. На мне сегодня абайа, наше традиционное платье.

Это не религиозное одеяние, и не является религиозным заявлением. На самом деле то, что мы носим — один из способов заявления о культуре. Помню как пару лет назад журналист спросил доктора Шейха, присутствующую в зале, президента Катарского Университета — заметьте, женщину — он спросил её, не считает ли она, что абайа каким-то образом притесняет или нарушает её свободу. Её ответ был совершенно противоположным. Наоборот, она чувствовала себя более свободной, потому что под абаей она могла носить всё, что душе угодно. Она могла прийти на работу в пижаме, и никто бы не заметил. (Смех) Не значит, что так и делалось; это к примеру.

(Смех)

Я хочу сказать, у людей есть выбор — индианка может носить сари, японка может носить кимоно. Мы меняем нашу культуру изнутри, но в то же время, мы заново обращаемся к нашим традициям. Мы знаем, что происходит модернизация. Конечно, и Катар к этому стремится. Но в то же время мы возвращаемся и переосмысливаем наше арабское наследие. Важно, чтобы изменения были естественными. Каждый раз мы принимаем осознанное решение сохранять этот баланс.

Исследования показали, что чем более плоским становится мир, если использовать аналогию Томаса Фридмана, то есть глобальным, растёт и желание людей отличаться. Мы, молодые люди, стремимся стать личностями и найти отличия друг от друга. Поэтому я предпочитаю аналогию Ричарда Уилка о глобализации локального, и локализации глобального. Мы не хотим быть одинаковыми, но хотим уважать друг друга и понимать друг друга. Поэтому традиции становятся всё более важны, а не менее важны.

Жизнь требует глобального мира, однако мы уверены в безопасности обладания национальной идентичности. И это как раз то, чего добиваются лидеры этого региона. Мы стремимся быть частью глобальной деревни, но в то же время, мы переосмысливаем себя через культурные организации и развитие культуры. Я представитель этого явления. Как и многие из сидящих в зале, я вижу многих в таком же положении, как и я. И хотя мы не можем увидеть людей в Вашингтоне, я уверена, они такие же. Мы всё время стараемся соединить разные миры, разные культуры и стараемся справиться с вызовом, который нам бросают различия между нашими и чужими ожиданиями.

Я хочу задать вопрос: Как должна выглядеть культура в 21-ом веке? Во времена, когда мир становится персонализированным, когда мобильный, гамбургер, телефон, всё сейчас обладает индивидуальными особенностями, как нам следует воспринимать себя и как воспринимать других? Как это влияет на нашу пустынную культуру?

Я не уверена, что многие из вас в Вашингтоне в курсе тех культурных изменений, которые происходят в нашем регионе. Одно из последних событий — открытие Музея Исламского Искусства в Катаре в 2008 году. Я лично олицетворяю эти культурные события, но также понимаю, что развитие должно быть естественным. Да, у нас имеются все необходимые ресурсы для развития новых культурных организаций, но нам мой взгляд, гораздо важнее, что нам повезло иметь во главе мудрых руководителей, которые понимают, что эти изменения не могут прийти извне, но изнутри. И знаете что? Вы удивитесь, узнав, что большинство стоящих во главе этих инициатив в Персидском Заливе — женщины.

Я хочу вас спросить, почему так происходит? Потому что это самый лёгкий путь? Нам больше делать нечего? Нет, я так не думаю. На мой взгляд, женщины в этой части мира понимают, что культура — очень важный аспект в сближении людей на местном и на региональном уровнях. Это естественный способ, чтобы собрать людей, обсудить идеи — также как мы делаем на TED. Мы здесь, мы часть общества, делимся идеями и обсуждаем их. Искусство становится очень важной частью нашей национальной идентичности. Настоящее, социальное и политическое влияние, которое художник оказывает на развитие национальной культурной идентичности очень существенно.

Как вы знаете, искусство и культура это большой бизнес. Спросите меня. Спросите руководителей и исполнительных директоров Сотбис и Кристис. Спросите Чарльза Саатчи о великих произведениях. Они зарабатывают огромные деньги. На мой взгляд, женщины становятся лидерами в нашем обществе, потому что они осознают, что для будущих поколений очень важно поддерживать нашу культурную идентичность. Зачем тогда греки требуют вернуть Мраморы Элгина? Почему поднимается такой шум, когда коллекционер пытается продать свою частную коллекцию зарубежному музею? Почему у меня уходят месяцы на получение экспортной лицензии из Лондона или Нью-Йорка для передачи экземпляров искусства в мою страну?

Через несколько часов Ширин Нешат, моя подруга из Ирана, которая является очень важной фигурой для нас, будет выступать перед вами. Она живёт в Нью-Йорке, но не стремится быть западным деятелем искусства. Напротив, она стремится вовлечь нас в очень важный диалог о её культуре, нации и наследии. Она добивается этого через визуальные формы фотографии и киноискусства.

Таким же образом, Катар стремится преумножить свои национальные музеи естественным путём внутреннего развития. Наша миссия заключается в культурной интеграции и независимости. Мы не хотим иметь то же, что и на Западе. Нам не нужны их коллекции. Мы хотим построить свою собственную идентичность, свою структуру, создать открытый диалог, для того чтобы делиться с вами своими идеями, а вы могли делиться с нами вашими. Через несколько дней мы будем открывать Арабский Музей современного искусства. Мы провели масштабные исследования, для того чтобы арабские мусульманские, и арабские не мусульманские — кстати, не все арабы мусульмане — мы сделали всё, чтобы представить их всех в новом музее. Это учреждение поддерживается правительством и разрабатывалось в течение последних трёх десятилетий. Мы откроем музей через несколько дней, и я призываю всех воспользоваться услугами катарских авиалиний и присоединиться к нам.

(Смех)

Сейчас этот музей для нас также важен, как и Запад. Некоторые из вас могли слышать об алжирской художнице Бая Махиеддине, но сомневаюсь, что многие знают, что она работала в студии Пикассо в Париже в 1930-х. Для меня это было открытием. Я думаю, что со временем, в последующие годы мы будем узнавать многое о наших Пикассо, Легерах и Сезаннах. У нас есть художники, но, к сожалению, мы их ещё не открыли.

Визуальные произведения это только часть того, что составляет культуру. Мы заметили, что в последнее время всё больше и больше людей пользуются YouTube и социальными сетями, чтобы поделиться историями, фотографиями, рассказать свои собственные истории своим собственным голосом. Таким же образом мы создали Институт Кинематографии в Дохе. Сейчас этот институт обучает людей киноискусству и кинорежиссуре. В прошлом году у нас не было ни одной катарской женщины кинорежиссёра. Сегодня я с гордостью заявляю, что мы воспитали и обучили больше 66 катарских женщин кинорежиссёров, чтобы те создавали и рассказывали истории своими собственными голосами.

(Аплодисменты)

Если вы позволите, я бы хотела показать вам короткометражный фильм, который доказал, что 60 секунд кино могут не уступать хайку в создании полноценной картины. Это один из фильмов, снятых нашими режиссёрами.

(Видео) Мальчик: Послушай! Ты в курсе, что акции выросли? Кого ты играешь? Девочка: Дядю Халеда. На, надень платок. Халед: Зачем мне это надевать? Девочка: Делай как тебе говорят, девочка. Мальчик: Нет, ты играешь маму, я играю папу. (Девочка: Но это моя игра.) Играй тогда сама. Девочка: Женщины! Стоит только слово сказать. Безнадёжны. Спасибо. Спасибо!

(Аплодисменты)

ШМ: Возвращаясь к вопросу Востока и Запада, в прошлом месяце прошёл кинофестиваль Doha Tribeca здесь в Дохе. Кинофестиваль Doha Tribeca проходил в нашем новом культурном центре, Катара. Его посетили 42 000 человек, мы показали 51 фильм. Фестиваль Doha Tribeca не приобретённый, а приобретает важность фестиваля связывающего Нью-Йорк и Доху. Он важен по двум причинам. Прежде всего, у нас есть возможность показать наших арабских режиссёров и дать им возможность проявить себя в одном из самых многонациональных городов мира, Нью-Йорке. В то же время, мы приглашаем всех приехать и познакомиться с нашим миром. Они изучают нашу культуру, наш язык, наше наследие и понимают, что мы настолько же разные, настолько и одинаковые.

Снова и снова люди говорят: «Давайте строить мосты», но мне бы хотелось большего. Я бы хотела сломать стены невежества между Востоком и Западом — нет, это не уже упомянутый лёгкий путь, а скорее мягкая сила, о которой говорил Джозеф Най. Культура — очень важный инструмент для сближения людей. Мы не должны недооценивать его.

«Познай самого себя» Мы путешествуем по пути самовыражения и самореализации. Мы не притворяемся, что знаем все ответы, но я как личность и мы как нация приветствуем общество идей достойных распространения. Это очень интересное путешествие. Я приглашаю вас на борт, для того чтобы открывать и обсуждать новые идеи сближения людей при помощи культурных инициатив и дискуссий. Дружеское общение разрушает страх. Попробуйте.

Дамы и господа, спасибо вам. Шокран.

(Аплодисменты)