Сет Шостак: Вероятно, внеземной разум существует. Вы готовы?

Существуют ли внеземные цивилизации? Я работаю в институте SETI. Название института очень похоже на моё имя: SETI (поиск внеземного разума). Иными словами, я ищу инопланетян. Когда я упоминаю об этом за коктейлем, на меня смотрят с лёгким недоверием. Я же пытаюсь выглядеть невозмутимо. Многие считают, что я идеалист, а мои поиски смешны и даже безнадёжны, но я хочу рассказать вам, почему, на мой взгляд, выполнять такую работу — большая честь, и о том, почему я выбрал именно эту сферу деятельности, если можно так выразиться. Эта штука — ой, можно вернуться? Раз-раз, приём Земля. Ну вот, другое дело. Это радиообсерватория Оуэнс-Вэлли, находящаяся за горами Сьерра Невада, в 1968 году я собирал там материалы для моей диссертации. Просто собирать материалы — дело долгое и утомительное, поэтому я развлекал себя тем, что фотографировал по ночам телескопы и самого себя, поскольку по ночам я был единственным человекообразным существом в радиусе 50 километров. Вот я на фотографии. Тогда обсерватория только приобрела новую книгу, написанную русским космологом Иосифом Шкловским и затем дополненную, переведённую и отредактированную малоизвестным астрономом из Корнелльского университета по имени Карл Саган. Я помню, как читал эту книгу и в 3 часа ночи дошёл до места, где говорилось о том, что антенны, которые я использовал для измерения спинов галактик, также можно использовать для связи, для пересылки информации из одной звёздной системы в другую. В 3 часа ночи, когда рядом ни души, а тебе уже давно пора спать, такая мысль кажется довольно заманчивой. И именно эта идея — сама возможность доказать, что где-то там есть кто-то, использующий ту же технологию, что и ты — настолько привлекла меня, что спустя 20 лет я устроился на работу в институт SETI. Должен признаться — моя забывчивость уже давно стала притчей во языцех. Я и сам постоянно сомневаюсь, так ли оно было на самом деле, или я просто подзабыл эту часть истории, но недавно я наткнулся на один старый негатив. На нём видно, что книга Шкловского и Сагана лежит под логарифмической линейкой. Значит, всё-таки правда. Итак, в те годы, когда я сделал эту фотографию, эта идея была довольно новаторской. Она появилась в 1960 году, когда молодой астроном Фрэнк Дрейк направил вот эту антенну в Западной Вирджинии на пару соседних звёзд в надежде подслушать разговоры инопланетян. Фрэнк ничего не услышал. То есть услышал, конечно, но только переговоры американских ВВС, которые нельзя отнести к внеземному разуму. Однако идея Дрейка обрела множество последователей благодаря своей привлекательности — я вернусь к этому позже — и этот эксперимент, провалившийся эксперимент, положил начало проекту SETI. С тех пор и по сей день мы ничего не услышали. Мы до сих пор ничего не услышали. Мы не нашли никаких доказательств жизни за пределами Земли, но я уверяю вас, что это скоро изменится. Изменится отчасти или даже в первую очередь благодаря применению более совершенного оборудования. Это телескоп, который называется «Антенная решётка Аллена». Он находится примерно в 560 км от места, где вы сейчас сидите. Это один из современных инструментов, который мы используем для поиска внеземных цивилизаций. Электронные приборы тоже стали значительно мощнее. Вот приборы Дрейка в 1960 году, а это электроника «Антенной решётки Аллена» сегодня. Кто-то из учёных, кому, видимо, было нечем заняться, даже подсчитал, что современные эксперименты в 100 триллионов раз лучше, чем в 1960-м. В 100 триллионов раз лучше! Такое число хорошо бы смотрелось в отчёте о проведённой работе, правда? Мало кто знает, что проект SETI продолжает улучшаться и, следовательно, выполняется всё быстрее. Вот простой график. Обычно с каждым графиком теряется 10% слушателей. У меня таких 12. (Смех) Этот график иллюстрирует скорость нашего поиска. Можно сказать, что мы ищем иголку в стогу сена. Но мы знаем, насколько большой этот стог. Это наша Галактика. И теперь, благодаря возросшей скорости, мы ворошим наш стог не ложкой, а огромным ковшом. Те из вас, кто ещё в сознании и подкован в математике, могут заметить, что это график в полулогарифмическом масштабе, то есть скорость поиска растёт экспоненциально. Наши возможности улучшаются по экспоненте. Экспоненциально — избитое слово, которое то и дело мелькает в газетах, но журналисты не знают толком, что оно означает. А означает оно вот что. Фактически, скорость поиска каждые 18 месяцев удваивается. Если вы являетесь эрудитом в IT, то вы, конечно же, знаете, что это закон Мура. А это значит, что в течение следующих 25 лет мы сможем рассмотреть миллион звёздных систем в поисках сигналов, которые доказали бы, что там кто-то есть. Миллион звёздных систем — и что? У скольких из этих систем есть планеты? Ещё 15 лет тому назад у нас не было ответа на этот вопрос, и даже всего полгода назад. А теперь есть. Согласно результатам недавних исследований, у каждой звезды есть планета, и не одна. Планеты — как котята, обычно их бывает несколько. Котята не рождаются по одному, их всегда целый выводок. То есть речь идёт о довольно точной оценке количества планет в нашей Галактике. Только в нашей Галактике. Тем из вас, у кого нет степени по астрономии, напомню, что наша Галактика — всего одна из 100 миллиардов, видных нам в телескоп. Это огромное количество миров, но, как известно, большинство этих планет в общем-то бесполезны, как, например, Меркурий или Нептун. Вероятно, для вас Нептун ровным счётом ничего не значит. Вопрос заключается в следующем: какие из этих планет обладают условиями для жизни? У нас нет ответа на этот вопрос, но мы получим его к концу года благодаря космическому телескопу НАСА «Кеплер». Посвящённые люди, которые работают на этом проекте, утверждают, что доля планет, пригодных для жизни, составляет от одной тысячной до одной сотой или около того. Выходит, что даже по пессимистичному прогнозу — скажем, одна из тысячи — только в нашей галактике можно насчитать не менее миллиарда планет, подобных Земле. Я сыплю числами, и почти все они большие. Там огромное количество миров, огромное количество миров во Вселенной. Если предположить, что любопытные жители населяют только нашу планету, то человечество — это чудо. Я понимаю, люди любят думать о себе, как о чуде, но когда занимаешься наукой, довольно скоро становится ясно, что считать что-либо чудом — почти всегда ошибка, как, видимо, и в нашем случае. Что я хочу этим сказать? Я считаю, что благодаря возрастающей скорости исследования и исходя из огромного количества благоприятных для жизни планет, мы поймаем сигнал в течение следующих 25 лет. Я настолько уверен в этом, что готов заключить с вами пари. Если мы не обнаружим внеземную цивилизацию в течение следующих 25 лет, я угощу вас чашечкой кофе. Ведь неплохое пари? Через 25 лет вы либо включите компьютер и прочтёте новость о том, что мы поймали сигнал, либо получите бесплатную чашечку кофе. Теперь давайте поговорим об обратной стороне медали, о которой люди редко задумываются: что будет дальше? Положим, я оказался прав. Кто знает? Положим, свершилось. Однажды в течение следующих 25 лет нам удастся поймать слабый сигнал, и мы поймём, что мы не одни. Что это значит? К чему это приведёт? Для меня это отправная точка, начало всего. Я знаю, что это значит для меня, потому что у нас не раз случалась ложная тревога. Эту фотографию я сделал в 1997 году в 3 часа ночи неподалёку отсюда, в городе Маунтин-Вью. Мы не сводили глаз с мониторов, потому что обнаружили сигнал и подумали: «Вот оно». Я ждал, что в любой момент дверь распахнётся, и зайдут люди в чёрном. Я ждал, что вот-вот позвонит моя мама, или кто-то из правительства, или хоть кто-нибудь. Но никто не звонил. Никто не звонил. Я был настолько взволнован, что не мог сидеть на месте. Я бродил по комнате и фотографировал, просто чтобы отвлечь себя хоть чем-то. В 9:30 утра, когда я сидел, уткнувшись лбом в столешницу, потому что по понятным причинам не спал всю ночь, зазвонил телефон. Это была редакция газеты «Нью-Йорк таймс». На мой взгляд, это довольно наглядно. События той ночи показали: если сигнал обнаружится, то мы и глазом моргнуть не успеем, как СМИ разнесут эту новость по всему свету. Молниеносно. Можете не сомневаться: никаких тайн! Вот что случится со мной. Эта новость отнимет целую неделю моей жизни. Все планы на ближайшие семь дней пойдут прахом. А как насчёт вас? Как это скажется на вас? Ответ прост — мы не знаем. Никто не знает, какие долговременные и даже немедленные последствия повлечёт за собой это событие. Это всё равно, что вернуться в 1491 год и обратиться к Христофору Колумбу с вопросом: «Христофор, а что, если между Европой и Японией есть континент? А что, если ты приплывёшь туда? Что ждёт человечество в таком случае?» Думаю, нам не удалось бы понять ответ Христофора, и, скорее всего, ответ оказался бы неверным. Так же и предсказывать, что произойдёт, если мы обнаружим внеземной разум, невозможно. Но кое-что я могу утверждать наверняка. Во-первых, это будет цивилизация, гораздо более развитая, чем наша. Ведь инопланетные неандертальцы не могут послать сигнал в космос, они ещё не изобрели радиопередатчики. Они будут опережать нас в развитии, может быть, на несколько тысяч или на несколько миллионов лет, опережать значительно. Это значит, что если нам удастся понять, что они хотят сказать, мы сможем срезать большой отрезок исторического пути, общаясь с более развитой цивилизацией. Вам это может показаться преувеличением, а может, так оно и есть, но вполне вероятно, что так и будет. Это можно сравнить с тем, как если бы мы обучили Юлия Цезаря английскому и выдали ему ключ от Библиотеки Конгресса. Это перевернуло бы его жизнь! Это одна сторона. Во-вторых, это заставит нас переоценить самих себя. Мы осознаем, что мы — не чудо, а только «одни из». Мы не особенные. С философской точки зрения, это очень важный опыт. Мы — не чудо. И третий момент, несколько абстрактный, но, на мой взгляд, интересный и важный. Если мы обнаружим сигнал от более развитой цивилизации, а они будут более развиты, мы осознаем свой собственный потенциал и то, что мы не обречены на самоуничтожение. Ведь они пережили свои технологии, и мы тоже сможем. Обычно когда мы смотрим на Вселенную, то видим прошлое. Правильно? Это интересно космологам. А в этом случае мы сможем посмотреть в будущее, неопределённое, но будущее. Вот что случится, если мы поймаем сигнал. Теперь давайте поговорим о том, что происходит сейчас. А именно, о проекте SETI. Я думаю, SETI важен, потому что это — исследование, и более того — исследование, понятное многим. Я читаю много книг о первооткрывателях. На мой взгляд, экспедиции — это очень интересно. Например, арктические экспедиции, экспедиции Магеллана, Амундсена, Шеклтона, Франклина, Скотта. Исследования притягательны. Люди занимаются исследованиями потому, что хотят изучать новое. Кому-то может показаться, что это несерьёзно, но это не так. Исследования — это серьёзно. Вспомним хотя бы муравьёв. Муравьи запрограммированы следовать друг за другом цепочкой, но есть несколько, около 1% от всей колонии, так называемые «муравьи-первопроходцы», которые отклоняются от общего маршрута. Таких муравьёв мы находим у себя на кухне. Их лучше вышвырнуть прочь, пока они не обнаружили сахар. Несмотря на то, что большинство муравьёв-первопроходцев погибает, именно они играют ключевую роль в выживании колонии. Так что исследования — это важно. Я также убеждён, что исследования нужны для искоренения одного острого недуга нашего общества, а именно — недостаточной научной грамотности, недостаточного умения понимать науку. Уже много всего написано о плачевном состоянии научной грамотности в США. Все мы не раз слышали об этой проблеме. Вот наглядный тому пример: опрос, проведённый 10 лет тому назад. Судя по его результатам, третья часть американского общества убеждена, что инопланетяне не просто существуют где-то, а живут среди нас. Пришельцы бороздят небеса на летающих тарелках и время от времени похищают граждан для проведения экспериментов, на которые ни один родитель не дал бы согласия. Это было бы интересно, окажись это правдой. Я был бы обеспечен работой. Но для этого, увы, недостаточно доказательств. Досадно, что существуют такие заблуждения. Есть и другие популярные убеждения, более серьёзные, например, об эффективности гомеопатии или о том, что эволюция — это идея сумасшедших учёных, не имеющая под собой никаких оснований, или о глобальном потеплении. Сомнительная обоснованность такого рода идей не должна подрывать доверие к учёным. Нам нужно решить эту проблему. Это критично. Вы спросите: «Как же нам поможет в этом проект SETI?» Разумеется, сам по себе проект SETI не может решить эту проблему, но может стать первым шагом на пути её решения. Мы можем заинтересовать молодое поколение заняться наукой. Послушайте, наука — это тяжкий труд. Все мы знаем это, и факты это подтверждают. Наше научное знание — результат тяжёлого труда на протяжении четырёх столетий. В 18-м веке каждый мог стать специалистом в любой области за день, стоило только зайти в библиотеку, если эту библиотеку можно было найти. В 19-м веке каждый, у кого была домашняя лаборатория, мог совершать важные научные открытия. Научные факты валялись под ногами и ждали, пока кто-нибудь их подберёт, чего нельзя сказать про день сегодняшний. Сегодня нужно провести годы в магистратуре и аспирантуре, чтобы хотя бы начать разбираться в какой-то области. Бесспорно, это тяжкий труд. Вот пример: бозон Хиггса. Открытие бозона Хиггса. Задайте 10 прохожим вопрос: «Как вы думаете, стоило ли тратить миллиарды швейцарских франков на поиски бозона Хиггса?» Я более чем уверен, что ответ будет таков: «Ну, я, честно говоря, понятия не имею, что такое бозон Хиггса и зачем он нужен». Вероятно, большинство не имеет ни малейшего понятия даже о том, сколько долларов в швейцарском франке. И всё же мы тратим миллиарды этих франков на это исследование. Люди не интересуются наукой, потому что могут не понять, к чему это всё. С другой стороны, с проектом SETI всё просто. У нас есть гигантские антенны, с помощью которых мы постараемся услышать сигналы. Это всем понятно. Да, технологически это очень сложный проект, но идея его ясна всем. Но это ещё не всё. Проект SETI — это захватывающая наука. Захватывающая, потому что по природе нам свойствен интерес к другим разумным существам. Это часть нас самих. Мы не можем не интересоваться существами, которые могут стать нашими соперниками или, возможно, объектами наших романтических желаний. Этот интерес сродни нашему интересу к зубастым чудовищам. Ведь нас интересуют существа с огромными зубами. Эволюционная ценность этого очевидна. Доказательство тому — телеканал «Планета животных». Заметьте, что совсем немного программ посвящены карликовым песчанкам, а львиная доля — зубастым чудовищам. Нас волнуют подобные вещи. И не только нас, наших детей тоже. Мы можем использовать это как приманку, чтобы подцепить на крючок науки, ведь проект SETI — это взаимодействие самых разных областей: конечно, биологии и астрономии, но также геологии, химии, других наук... Все эти дисциплины могут быть представлены под флагом поиска внеземных цивилизаций. Для меня это и интересно, и важно. У меня есть правило. Конечно, я часто читаю лекции взрослым, и через пару дней взрослые всё это забывают. Но если прочитать лекцию детям, то одного из пятидесяти вдруг осенит: «Я никогда раньше не думал об этом!», и он пойдёт, откроет книгу или журнал. Дети интересуются. У меня есть гипотеза. Её подтверждают только несколько историй из моего личного опыта, но я считаю, что ребёнка можно чем-либо заинтересовать в возрасте от 8 до 11 лет. Нужно успеть разжечь в нём огонь. Я читаю лекции взрослым, но в то же время я стараюсь читать 10% моих лекций детям. Помню, когда я учился в школе, в средней школе, к нам пришёл парень. Я был в шестом классе. Он прочёл нам лекцию. Я помню одно единственное слово: «электроника». Совсем как герой Дастина Хоффмана в фильме «Выпускник», когда он говорит: «пластмасса», что бы это не значило. А тот парень говорил слово «электроника». Больше я ничего не помню. Я не помню ничего из того, что говорили мои учителя весь год, когда я был в 6-м классе, но я помню слово «электроника». Я заинтересовался электроникой и даже получил сертификат радиолюбителя. Мне нравилось собирать и подключать. На этой фотографии мне 15, я как раз что-то такое собираю. Та лекция сильно на меня повлияла. Так и мы можем повлиять на этих детей. Это напомнило мне, как пару лет назад я читал лекцию в школе в Пало-Альто перед классом из дюжины 11-летних детей, которые пришли меня послушать. Моя лекция должна была занять час. Дети сидели полукругом, уставившись на меня своими большими глазами. За мной была белая доска. Я начал с того, что написал на доске цифру 1 и 22 нуля после неё и сказал: «Смотрите, вот столько звёзд в видимой Вселенной. Это число настолько большое, что у него нет названия». Один мальчишка поднял руку и сказал: «Нет же, у него есть название. Это секста-квадра-гекса-что-то-там». Конечно, тот мальчишка ошибся на четыре порядка, но, несомненно, те дети были весьма смышлёными. Я прервал лекцию. Они хотели задавать вопросы. В самом конце я сказал им: «Знаете, а вы, дети, гораздо умнее людей, с которыми я работаю». (Смех) Им было всё равно. Они хотели только адрес моей электронной почты, чтобы задать ещё вопросы. (Смех) Я хочу сказать только одно. Я горжусь своей работой, потому что мы живём в особое время. Предыдущие поколения не могли осуществить этот эксперимент, а для следующего поколения он увенчается успехом. Для меня это большая честь. Когда я смотрюсь в зеркало, я не вижу себя. Я вижу вот это поколение, которое сменит меня. На фотографии четырёхклассники из школы Хафф. Я читал им лекцию пару недель тому назад. Я убеждён, что если удастся заинтересовать людей наукой, тем, как она устроена, то эти усилия окупятся сполна. Большое спасибо. (Аплодисменты)