Саша Вучинич инвестирует в свободную прессу

Происшествие, увиденное с одной точки зрения, производит одно впечатление, а увиденное с другой точки зрения - совсем противоположное. Но только увидев картинку целиком, вы сможете полностью понять, в чем дело.

Отличный клип, не правда ли? И я обнаружил, что за 29 секунд это больше говорит о силе и о значимости СМИ, чем я бы мог рассказать за час. Так вот я подумал, что было бы хорошо с него начать. И также начать со статистики. По словам исследователей, 83 процента населения этой планеты живёт в странах без независимой прессы. Подумайте об этом числе: 83 процента населения всей планеты не знает, что на самом деле происходит в их стране. Информацию, которую они получают, кто-то фильтрует, кто-то её или искажает, или придаёт ей какой-то оттенок, что-то с ней делает. То есть эти люди лишены понимания своей дйствительности. Это я вам говорю, чтоб вы поняли, какая это большая и важная проблемаю Те из вас, кому повезло, которые живут в странах, составляющих оставшиеся 17 процентов, я думаю, должны наслаждаться этим, пока есть возможность. Знаете, в воскресенье утром, вы листаете газету, пьёте кофе. Наслаждайтесь, пока есть возможность. Потому-что, как мы вчера услышали, страны могут потерять звёзды со своего флага, но они также могут потерять свободу прессы. Как я предполaгаю, американцы среди нас могут нам подробнее об этом рассказать. Но это совсем другая, отдельная тема. Так что я вернусь к своему рассказу.

Моя история - история, которой я хочу с вами поделиться - начинается в 1991-ом году. Вто время я управлял B92, единственными независимыми, и вообще единственными электронными СМИ в стране. И я считаю... У нас была обычная жизнь единственных независимых СМИ в стране, работающих во враждебной среде, где правительство очень хочет испортить вам жизнь. Есть разные способы. Ну да, это был типичный коктейль: немного угроз, немного дружелюбных советов, немного налоговых проверок, немного контроля над содержанием текстов. То есть был кто-то, кто никогда не покидал наш офис. Но самое такое, что они делают, и это очень могучий рычаг давления, это то, что правительства в конце 90-х начали делать, если им не нравились независимые медийные компании - знаете, они угрожали нашим рекламодателям. После того, как они начали угрожать вашим рекламодатели, рыночные рычаги вообще, знаете, уничтожаются, и рекламодатели не хотят приходить - не важно, насколько это для них разумно - не хотят приходить и рекламировать у вас и всё. И у вас появляются проблемы, как сводить концы с концами.

В то время, в начале 90-х, у нас была такая проблема, это было, знаете, выживание с одной стороны, но то, что для меня было очень тягостно, помните, начало 90-х, Югославия разваливается. Мы сидели там, в стране, которая разваливается, разваливается в замедленном темпе. И у нас всех всё это было записано на плёнку. У нас была возможность понять, что происходит. Мы фактически записывали историю. Проблемы была в том, что мы должны были переписывать поверх этой плёнки неделей позже, потому-что если бы мы этого не сделали, у нас бы не хватало денег на кассеты, на содержание архива этой истории. То есть если я вам передаю эту картинку, я не хочу сильно долго об этом говорить. При этих обстоятельствах, ко мне в офис в то время пришел один господин. Всё это было в 1991 году. Он управлял организацией систем Средств Массовой Информации, которая всё ещё работает, этот господин всё ещё занимается бизнесом. И что я знал тогда о системах СМИ? Я думал, что системы СМИ, это организации, и это значит они должны вам помогать. Так вот, я приготовил к этой встрече два плана, два стратегических плана. Один маленький и один большой. Маленький был такой, я просто хотел, чтоб он помог нам купить эти треклятые кассеты, чтобы мы могли содержать этот архив 50 лет. Большой план был - попросить у него миллион долларов в долг. Потому-что я думал, и я всё ещё придерживаюсь этого мнения, что серьёзные и независимые медийные компании, это отличный бизнес. И я думал, что B92 выживёт и будет отличной компанией после того, как Милошевич уйдёт, и это оказалось правдой. Теперь это наверно самая большая, или вторая по размеру медийная компания в стране. И я думал, что единственное, что нам в то время было нужно, это был кредит в миллион долларов, который бы помог нам пройти эти трудные времена.

Так вот, этот господин приходит ко мне в офис, на нём красивый костюм и галстук. И я объяснил ему, как я думал блестяще, политическую ситуацию, и объяснил ему, какой трудной и жесткой будет война. Вообще-то, я недооценил жестокости, я должен в этом признаться. Как-бы то ни было, после всего этого большого, длинного объяснения, единственный вопрос, который он мне задал - и это я на полном серьёзе - был, платим ли мы авторский гонорар, когда передаём музыку Майкла Джексона? Это действительно был единственный его вопрос. Он ушел, и я помню, что я вообще очень на себя сердился, потому-что я думал, что должна существовать в мире организация, которая даёт кредиты медийным компаниям. Это так очевидно, прямо в лоб бъет, кто-то должен был это уже придумать. Кто-то должен был создать что-то в этом роде. И я подумал, я просто глупый и не могу найти эту организацию. Знаете, в свою защиту могу сказать,что в то время не было Google, невозможно было "гуглить" в 91-ом. Так вот я подумал, что это и есть моя проблема. Тепреь отсюда перематываем в 1995-ый год.

Я - я покинул страну, у меня встреча с Джоржем Соросом, я в третий раз пытаюсь убедить его, что он - его фонд должен инвестировать во что-то, что будет работать как банк для СМИ. И в принципе, то, что я говорил, очень просто. Знаете, забудьте о благотворительности, это не работает; забудьте о милостыне, 20 000 долларов никому не поможет. Что надо сделать, так это обращаться с медийными компаниями как с бизнесом. Это везде бизнес. Медийный бизнес, как и любой другой бизнес нуждается в капитализации. И то, что этим ребятам надо, так это доступ к капиталу. Так вот, это уже третья встреча, аргументы уже хорошо отработаны. В конце встречи он говорит, слушай, это не работает, вы никогда не вернёте ваши деньги. Но мой фонд даст 500,000 тысяч долларов, чтоб вы смогли испытать эту идею. Увидите, увидите,что это не сработает. Он сказал, я завяжу для тебя петлю. (Смех). После этой встречи, я знал две вещи. Первое, я ни в коем случае не хотел повеситься. И второе, я не имел представления, как сделать, чтоб это сработало. Видите, на уровне концепции, это была отличная идея. Но иметь концепцию это одно дело, а сделать так, чтоб она заработала, это совсем другое.

Так вот, я не имел никакого представления, как сделать так, чтоб это сработало. У меня была неправильная идея. Я думал, что мы можем быть банком. Видите, банки, я не знаю если здесь есть банкиры, я заранее извиняюсь, но это самая хорошая работа в мире. Знаете, вы находите кого-нибудь респектабельного, у кого есть много денег. Вы даёте им ещё денег, он вам их отдают через какое-то время. Вы получаете проценты и ничего не делаете. Так я подумал, почему бы нам ни заняться этим бизнесом? (Смех). Вот, у нас пeрвый клиент, замечательно. Первая независимая газета в Словакии. Государство блокирует её доступ к печатному оборудованию в Братиславе. То есть вот ежедневная газета, которую приходится печатать 400 километров от столицы. Это ежедневная газета с предельным сроком сдачи в 16:00. Это значит, у неё нет спорта, у неё нет последних новостей, тираж снижается. Это такой очень добрый, изощрённый способ экономически задушить ежедневную газету. Они приходят к нам с просьбой о кредите. Они хотят - единственный для них способ выжить, это купить печатный станок. И мы сказали, ну ладно, давайте встретимся, вы приносите вам бизнес план, что они в итоге и сделали.

Мы начинаем совещание. Мне дают два листка бумаги, не такие, а формата А4, то есть намного больше. Там много цифр. Много цифр. Но как не крути, знаете, цифры не складываются. И это была их лучшая попытка. Кроме как к нам, им было некуда податься. Так мы и поняли, какой у нас метод. Это не банк. Мы должны были приходить в эти компинии, налаживать их, чтоб заработать нашу прибыль. Мы должны основывать системы управления, предоставлять все эти знания управления бизнесом, в тоже время они сами знают как создавать содержание.

Так вот, быстренько о результатах. За эти 10 лет, 40 миллионов долларов доступного финансирования, средняя ставка процента от 5 до 6 процентов. В последнее время мы вообще с цепи сорвались, время от времени берём 7 процентов. Мы это делаем в 17-ти развивающихся странах. И вот самая ощеломляющая цифра. Доля возврата - эта, о которой Сорос так сильно волновался - 97 процентов. 97 процентов всех запланированных выплат возвращаются к нам вовремя. Что мы обычно финансируем? Мы финансируем всё, что медийной компании может понадобиться, от печатных станков до передатчиков. Самое главное, мы это делаем с помощью кредитов, акций, аренды - всего, что подходит для, знаете, для поддержки кого-то. Но то, что здесь самое главное, это кого мы финансируем. Мы уверены, что компании, которые мы профинансировали за последние 10 лет это вообще-то лучшие медийные компании в развивающихся странах. Это список "кто есть кто". И я могу часами о них рассказывать, потому что они все отчасти герои. И я могу, но я - я вам приведу один, может быть один, и в зависимости от времени я может приведу два примера тех, с кем мы работаем.

Видите ли, мы начали работать в восточной и центральной Европе и двинулись в Россию. Наш первый кредит в России был в Челябинске. Я бъюсь об заклад, что половина из вас никогда не слышали об этом месте. На юге России есть человек по имени Борис Николаевич Киршин, который управляет там независимой газетой. Город был закрыт до начала 90-х потому-что, вы не поверите, они производили стекло для... Самолётов. И так, он управляет там независимой газетой. После двух лет работы с нами, она становится самой уважаемой газетой в этом маленьком городе. В один день приходит к нему губернатор, точнее приглашает его к себе в офис. Он идет и встречается с губернатором. Губернатор говорит, Борис Николаевич, я понимаю, что вы отлично работаете, и у вас самая уважаемая газета в нашем округе. Я хочу предложить вам сделку. Можете ли вы пожалуйста дать мне вашу газету на следующие девять месяцев, потому что у меня выборы, тут будут выборы через девять месяцев. Я не буду принимать участие, но для меня очень важно, кто станет моим наследником. Так что дайте мне газету на девять месяцев, я вам её верну. Я не заинтересован медийным бизнесом. Сколько это будет стоить? Борис Николаевич говорит, "Газета не продаётся." Губернатор говорит, "Мы вас закроем." Борис Николаевич говорит, "Нет, у вас не получится." Через шесть месяцев, газета была закрыта. К счастью, у нас хватило времени помочь Борису Николаевичу вытащить все активы из этой компании и перевести их в новую, взять все списки подписок, заново нанять рабочих. Так что губернатор получил пустышку. Но вот что происходит если вы занимаетесь бизнесом независимых СМИ, или если вы банкир независимых СМИ. Так вот, кажется, что всё классно.

Чуть позже, мы открыли центр подготовки менеджмента для СМИ. Мы открыли наш центр для СМИ, и кажется, что всё классно. Но на это можно посмотреть с другой стороны. Другая сторона, как в этом клипе. Если камера сверху, начинаешь опять думать об этих цифрах. 40 миллионов долларов за 10 лет, распределённые между 17-тими странами. Это не так много, не правда ли? Вообще-то, это одна капелька в море. Потому-что когда подумаешь о важности некотоых из тем, которые мы обсуждали вчера вечером - это я о нашем последнем заседание об Африке и эти предположительные 50 миллиардов долларов, предназначенных для Африки. Все те, не все, но половина тех проблем, упомянутых вчера - подотчётность правительства, коррупця, как бороться с коррупцией, давать слово заглушенным, обездоленным - вот почему независимые СМИ существуют. И вот почему они были изобретены. Так что с этой точки зрения, то, что мы сделали, это вообще-то капелька в море нужды, которое мы распознаём. И мой рассказ - это всего лишь одна история.

Я уверен, что в этом зале есть где-то 15 других замечательных историй о некоммерческих организациях, занимающихся похвальными делами. Но проблема в том, и я вам объясню как только смогу, в чем проблема. Это называется сбор денег. Представьте себе, что одна треть этого зала заполнена людьми, которые предстваляют разные фонды. Вообразите себе, что две трети здесь управляют превосходными организациями, делая очень важную работу. Теперь представьте, что каждый второй человек тут глухой, не слышет ничего, и выключите свет. Вот как трудно свести людей с одной стороны зала с людьми с той стороны зала. Так вот мы подумали, что нужна какая-нибудь идея большой реформы, чтоб полностью переосмыслить сбор денег. Знаете, вместо того, чтобы люди бегали в темноте, искали подходящих партнёров, с одинаковыми желаниями у которых те же самые цели. Вместо всего этого, мы подумали надо изобрести что-то новое. И мы придумали выпуск облигаций, облигаций свободы прессы. Если есть инвесторы, готовые финансировать дефицит бюджета США, почему не найдутся инвесторы, готовые финансировать дефицит свободы прессы? Мы решили сделать это этой осенью, мы их будем выпускать, вероятно $1000 купюрами И я не хочу это сильно рекламировать, не в этом смысл. Но смысл в том, что если мы когда-нибудь доживём до их выпуска, найдём достаточно инвесторов, для того, чтобы это можно было бы считать успехом, нет ничего препятствуещего выпуску облигаций другой организации следующей весной. Это могут быть экологические облигации. И потом, через две недели, Икбал Квадир может выпустить свои облигации по электричеству в Бангладеше. И не успеете оглянуться, любую социальную цель можно будет профинансировать таким способом.

Mы начали мечтать в 11:30, осталось 55 секунд. Но давайте развивать эту идею дальше. Давайте, давайте начинайте это в Штатах, потому-что, знаете, такие поятия очень, очень близки американской психике. Но можно вообще-то это также довести до Европы. Можно довести это до Азии. Можно, когда у вас есть все эти разные точки, всё это очень просто устроить для инвесторов. Поместите все эти облигации в одно место и они сядут и будт двигать мышкой. Когда у вас их будет больше 10, вам надо будет разработать какую-то матрицу. Что получают инвесторы? Одна сторона финансовая, другая сторона социальная. Так вот это рождает идею какого-нибудь рейтингового агенства, типа Морнингстар. Оно говорит, знаете, социальное влияние здесь замечательное, пять звезд. С финансовой стороны вам дают только один процент, всего одна звезда. Теперь доведите это до последнего этапа. Когда у вас всё это собрано, нет ни одной причины, из-за которой вы не могли бы вообще создать рынок для всего этого, где можно избавиться от всех этих облигаций довольно быстро. И таким способом вы организуете финансирование так, чтоб не было никаких тёмных залов, не было слепых, бегающих в поисках друг друга.

Спасибо.