Роберт Райт: Эволюция сочувствия

Я собираюсь говорить о сочувствии и о Золотом правиле со светской точки зрения, даже с некоей научной точки зрения. Я расскажу вам немного о естественном ходе развития сочувствия и Золотого правила. Значит, я иногда буду говорить как бы медицинским языком, а потому моя речь не будет такой же тёплой и пушистой, как обычная речь о сочувствии. Так что, я вас предупредил.

С самого начала скажу: я считаю, что сочувствие – это прекрасно. Золотое правило – прекрасно. Я большой сторонник обоих. И я считаю прекрасным тот факт, что религии мира, руководители мировых религий утверждают сочувствие и Золотое правило в качестве фундаментальных принципов, неотъемлемой части своей веры.

В то же время, воздавать за это всю похвалу религиям, я думаю, не стоит. Считаю, что природа помогла им в этом деле. Сегодня я приведу доводы в пользу того, что сочувствие и Золотое правило, к некотором смысле, встроены в человеческую природу. Но я приведу доводы о том, что понимание того, как они встроены в человеческую природу, приводит к выводу, что простого заявления о приверженности сочувствию и Золотому правилу совсем недостаточно. Вдобавок к этому потребуется много что сделать.

Итак, краткий экскурс в историю естественного развития, сначала, сочувствия. Вначале было сочувствие. Тут я имею в виду, не просто когда появился человек, а фактически даже раньше этого. Я считаю, что вполне вероятно, в ходе эволюционного происхождения человека, чувства, подобные любви и симпатии, уже надёжно утвердились в генетическом фонде даже до того, как появился homo sapiens. У биологов есть довольно чёткое представление о том, как это впервые произошло.

А произошло это благодаря принципу т.н. семейного отбора. Суть семейного отбора в том, что если одно животное испытывает сочувствие к близкому родственнику, и, как следствие, животное помогает родственнику, тогда конечным результатом сочувствия является укрепление генов, лежащих в основе самого сочувствия. Так что, с биологической точки зрения, сочувствие является, по существу, способом, которым его ген помогает себе же сам.

Я вас предупреждал, что речь будет не очень тёплой и пушистой. Но мы к этому придём. Будут и пушистые элементы моего выступления. Меня не сильно беспокоит, что согласно основополагающей дарвинистской логике, сочувствие заинтересовано в самом же себе на генетическом уровне. Я считаю, что на самом деле семейный отбор плох как раз-таки тем, что сочувствие проявляется естественным образом только внутри семьи. И это плохо. Хорошо то, что сочувствие – естественно. Плохо то, что сочувствие, основанное на семейном отборе, ограничено, естественным образом, этой же семьёй.

Так вот, попозже, в ходе эволюции, хороших сторон всё-таки прибавилось благодаря эволюционной логике второго типа, которую биологи называют «обоюдным альтруизмом». Суть его в том, что сочувствие приводит к добрым делам, которые позже воздаются ответным добром. Я вполне осознаю, что такое понимание сочувствия не так вдохновляет, как более знакомое вам по прошлому опыту, но с точки зрения биологии, сочувствие на основе обоюдного альтруизма тоже заинтересовано, в конечном счёте, в самом себе. Я не утверждал, что сочувствующий охвачен именно этими мыслями. Это не есть сознательный интерес, но для биолога логика именно в этом. Таким образом, сочувствие легче всего адресуется друзьям и союзникам.

Уверен, многие из вас, когда что-то ужасное случается с близким другом, чувствуют себя очень плохо. Но если вы читаете в газете, что нечто ужасное случилось с человеком, о котором вы никогда не слышали … ну, скажем, будет нетрудно спокойно пережить это событие. Просто такова природа человека. Вот вам ещё одна пара хорошего и плохого. Хорошо то, что сочувствие перешло границы семьи благодаря этому типу эволюционной логики. Плохо то, что общечеловеческое сочувствие из этого не получается само по себе. Значит, над этим требуется ещё поработать.

Ну, так вот, динамика обоюдного альтруизма имело одно последствие, которое я считаю хорошим – она так распространилась среди рода человеческого, что люди приобрели некое интуитивное понимание Золотого правила. Я не утверждаю, что Золотое правило впаяно в наши гены в чистом виде. Однако достаточно взглянуть на те сообщества охотников-собирателей, что никогда не сталкивались с организованной религией и никогда не слышали об этике и морали. Проведя некоторое время с этими людьми, можно убедиться, что они считают, в сущности, что на хорошие дела надо отвечать тем же, а за плохие надо наказывать. Согласно эволюционной психологии, такая интуиция имеет основу на генном уровне. Людям ясно, что если хочешь хорошего отношения к себе, относись хорошо к другому. И делать добро другому – хорошо. Это почти как встроенный инстинкт.

И это хорошо. Те, кто меня внимательно слушает, вероятно, предчувствует, что тут будет что-то и плохо, ведь общечеловеческую любовь мы всё же не ощущаем. Это так, потому что придерживаться Золотого правила, хотя и естественно, но столь же естественно и делать из него исключения.

К примеру, никто из нас, скорее всего, в тюрьме сидеть не хочет, но каждый из нас считает, что кое-кому место именно там. Ведь верно же? Мы считаем, что обращаться именно с этими людьми следует не так, как с нами. И для этого есть объяснение. Мы говорим: они совершили ужасные дела, из-за которых будет справедливо их посадить.

И в самом деле, Золотое правило на всех без разбора никто из нас не распыляет. У всех нас есть способность создавать исключения, выделять людей в особую категорию. Но проблема в том, что, хотя в случае с тюрьмой имеется беспристрастный суд, определяющий, кому быть исключением из Золотого правила, проблема в том, что в повседневной жизни, принимая решение о том, на кого не распространять Золотое правило, у нас наготове намного более жесткая и простая формула: если ты мой враг, если ты, скажем, – мой соперник, если ты мне не друг и не родственник, я с большой неохотой применю к тебе Золотое правило.

Мы все так поступаем, и это можно наблюдать повсюду. Скажем, на Ближнем востоке, в секторе Газа запускают ракеты в сторону Израиля. Эти люди сами подвергаться ракетным атакам не хотят, но они говорят: «Ведь израильтяне, или часть из них, сделали такие дела, за которые им место в особой категории». Подвергаться экономической блокаде израильтяне не хотят, но они делают это по отношению к сектору Газа, и говорят: «Ведь палестинцы, или часть из них, сами навлекли это на себя».

Вот как исключения из Золотого правила создают массу мировых проблем. Исключать – естественно. Итак, Золотое правило в каком-то смысле встроено в нас, но этот факт сам по себе не приводит к общечеловеческой любви. Это мир не спасёт.

Однако, могу сообщить про одну хорошую вещь, которая может спасти мир. Ну что, уже ёрзаете от нетерпения? Это хорошо, потому, что перед тем, как сообщить вам про эту хорошую вещь, мне придётся сделать экскурс в область науки, и я надеюсь, что могу рассчитывать на ваше внимание, благодаря обещанию рассказать о хорошей вещи, которая может спасти мир.

Речь пойдёт о той самой игре с ненулевой суммой, о которой вы уже немного слышали. Это будет кратким введением в теорию игр. Это не повредит. Речь об играх с нулевой и ненулевой суммой. Если задаться вопросом, какая ситуация предрасполагает людей к дружбе и союзничеству, то технически верный ответ будет – ситуация с ненулевой суммой. А если задаться вопросом, какая ситуация предрасполагает людей рассматривать других как врагов, то тут ответ – ситуация с нулевой суммой.

Так что же значит этот термин? В сущности, игра с нулевой суммой – это та, к которой вы привыкли в спорте, когда есть победитель и побеждённый. А значит, сумма их результатов – нулевая. Скажем, в большом теннисе каждое очко либо плюс мне, но минус противнику, либо плюс противнику, но минус мне. Во всех раскладах, удачи суммируются в нуль. Это и есть игра с нулевой суммой.

Но если играть в парный теннис, то взаимоотношения партнеров по одну сторону сетки имеют ненулевую сумму, потому что каждое очко либо плюс обоим, т.е., взаимно выгодно (“win-win”), либо минус обоим, т.е., взаимно невыгодно (“lose-lose”). Это – игра с ненулевой суммой. И в реальной жизни мы часто играем в игры с ненулевой суммой. Возьмём сферу экономики: в процессе покупки клиент предпочитает деньгам товар, а продавец – деньги товару. Обе стороны чувствуют выгоду. Во время войны, два союзника играют с ненулевой суммой. Для обоих результат будет либо обоюдно позитивный, либо обоюдно негативный.

Так что, в реальной жизни много игр с ненулевой суммой. Можно даже перефразировать мои слова о проявлении сочувствия и Золотого правила, сказав, что сочувствие наиболее естественно направляется по каналам с ненулевой суммой, потому что люди чувствуют себя в потенциально обоюдно выигрышной ситуации по отношению к друзьям и союзникам. Проявление Золотого правила наиболее естественно направляется по этим каналам с ненулевой суммой. Так образуются целые сети с ненулевой суммой там, где сочувствие и Золотое правило вполне могли бы оказать своё чудотворное действие. А при нулевой сумме следует ожидать другого.

Отлично, теперь вы готовы слушать о той хорошей вещи, которая, как я сказал, может спасти мир. Но может и не спасти, как я могу признаться теперь, после того, как я в течение трех минут удерживал ваше внимание на технических моментах. Но может и спасти. А сама хорошая вещь состоит в том, что историческое развитие расширило сети с ненулевой суммой, те самые каналы для возможного проявления сочувствия. Взглянув назад, мы увидим, что начиная с каменного века, техническое развитие, дороги, колесо, письменность, масса транспортной и коммуникационной техники неизбежно вели к тому, чтобы всё больше людей могли вступить в отношения с ненулевой суммой со всё большим числом людей через всё большие расстояния. Так и разворачивалась, в каком-то смысле, цивилизация. Вот как сообщество поселений охотников-собирателей выросло в античное государство, затем в империю, и в сегодняшний глобализованный мир. И ход развития глобализации, по большей части – это ход развития игр с ненулевой суммой.

Вы, вероятно, слышали, как термин «взаимозависимость» применяется при описании современности. Так это просто другое слово для отношений с ненулевой суммой. Если успех одного взаимозависим с успехом другого, то их отношения имеют ненулевую сумму. В современном мире это наблюдается постоянно. Мы это видим на примере недавнего экономического кризиса. Если с экономикой творится неладное, плохо всем, большей части земного шара; если же дела идут хорошо, то это хорошо для большей части мира.

Я рад, что имеются веские, на мой взгляд, доводы в пользу того, что эта взаимозависимость с ненулевой суммой может расширить наш этический ареал. Давайте вспомним отношение американцев к японцам во время Второй мировой войны, вспомним, что типичный японец представлялся в американских СМИ как недочеловек, и вспомним тот факт, что мы сбросили атомные бомбы без особенного, если на то пошло, раздумья. Сравнивая эти факты с нынешним отношением, я думаю, что сегодняшняя ситуация частично объясняется экономической взаимозависимостью.

Из взаимозависимости, из отношений с ненулевой суммой в любой форме, неизбежно рождается гуманная точка зрения. А потому я считаю, что это хорошо. Мир полон динамики ненулевой суммы. Экология в каком-то смысле диктует, что все мы в одной лодке. Но можно ещё вступать в отношения с ненулевой суммой, даже не подозревая об этом.

Так, например, многие американские христиане, возможно, не думают, что их отношения к мусульманам на другой стороне земного шара носят характер ненулевой суммы, но это именно так, поскольку, если мусульмане будут больше и больше удовлетворены своей ролью в этом мире и чувствовать важность своей роли, то это будет хорошо для американцев, поскольку станет меньше террористов, угрожающих безопасности США. Если же они будут чувствовать всё большее недовольство, американцам от этого станет хуже.

Итак, есть масса взаимоотношений с ненулевой суммой. И отсюда вопрос: если имеется так много игр с ненулевой суммой, то почему мы ещё не захлебнулись в любви, мире и учтивости? Ответ непростой. Это – возможная тема для отдельного выступления, но здесь же следует отметить две вещи. Во-первых, в мире много взаимоотношений с нулевой суммой. Кроме того, нередко развитие ситуации в сторону отношений с ненулевой суммой можно не увидеть. В обоих этих случаях, я думаю, могут сыграть большую роль политические деятели.

И относится это не только к вопросам религии. Я считаю, что политические деятели могли бы способствовать развитию отношений с ненулевой суммой. Например, экономические связи, как правило, лучше блокады и т.п. И политические деятели могут и должны осознавать, что когда люди во всём мире прислушиваются к ним, они приглядываются к их странам, и к ключевым моментам относительно того, характеризуются ли их отношения, скажем, с США или любой другой страной, нулевой или ненулевой суммой. Человеческая психология такова, что для них ключевыми являются сигналы типа: «Чувствуем ли мы должное к себе уважение?» Ведь в течение всей истории, если к тебе не относятся с уважением, то, скорее всего, дело не дойдёт до взаимовыгодных отношений с ненулевой суммой. Значит, нам надо понимать, какого рода сигналы мы посылаем. Кое-что из сказанного относится к области политической работы.

Мне хочется стимулировать всех – политиков, религиозных лидеров, нас всех – к тому, чтобы расширять то, что я называю этическим воображением. Это означает способность поставить себя на место человека, находящегося в весьма отличающихся обстоятельствах. Это не то же самое, что сочувствие, но это предрасполагает к сочувствию, открывает к нему канал. И боюсь, что тут мы сталкиваемся с ещё одной парой хорошего и плохого. А именно, этическое воображение – часть человеческой натуры. Это хорошо. Но вновь оно применяется выборочно.

Как только кто-то определён как враг, поставить себя на его место становится очень трудно, и это естественно. Возьмём пример, если угодно, особенно трудный для американцев. Скажем, по телевидению показывают, как в Иране сжигают американский флаг. Можно смело сказать, что средний американец будет сопротивляться этическому шагу, заключающемуся в том, чтобы поставить себя на место поджигателей, он будет сопротивляться мысли, что у него с ними много общего. А если вы начнёте ему разъяснять, что, дескать, те считают, что Америка их не уважает и даже хочет диктовать им, и что они ненавидят Америку; и что разве не было случая, чтобы к вам самим кто-то проявил такое неуважение, что возненавидели этого человека хоть ненадолго? Нет, против такого сравнения он восстанет, и это будет естественно и по-человечески.

То же относится к человеку в Иране, когда вы захотите облагородить американца, утверждающего, что ислам – зло, вы столкнётесь с большими проблемами. Значит, заставить человека расширить этическое воображение на те ареалы, куда оно естественным путём не идёт, очень трудно. Но я думаю, усилия стоят этого, потому что, опять-таки, это помогает понять – если число поджигателей флагов желательно сократить, полезным может быть выяснение мотивов таких действий. И я думаю, что это хорошее упражнение в морали.

Могу сказать, что в этом деле большая роль у религиозных лидеров, потому что они умеют удачно переформулировать проблемы, перенаправить эмоциональные центры мозга, видоизменить восприятие и просто преобразовать способ мышления людей. Ведь религиозные лидеры специализируются в области вдохновения. Именно сейчас нужно их призвание, чтобы помочь людям во всем мире расширить их этическое воображение, осознать, что они все в одной лодке, по многим показателям.

Подводя итог, скажу, что согласно раскрытой здесь светской точки зрения на сочувствие и Золотое правило, хорошо то, что сочувствие и Золотое правило в каком-то смысле встроены в человеческую природу. К сожалению, они применяются, как правило, выборочно и для изменения этого положения дел потребуется много работы. Но никто никогда не говорил, что угодное Господу дело должно быть лёгким. Благодарю. (Аплодисменты)