Роберт Гупта: Музыка - лекарство, музыка - душевное равновесие.

Однажды обозреватель газеты Лос-Анджелес Таймз - Стив Лопес - прогуливался по центральным улицам Лос-Анджелеса, и вдруг он услышал прекрасную музыку. Она исходила от мужчины, афро-американца, очаровательного, одетого в лохмотья, бездомного, который играл на двуструнной скрипке.

Я рассказываю вам историю, которую многие из вас знают, потому что колонки Стива стали основой для книги, по которой потом сняли фильм с Робертом Дауни младшим в роли Стива Лопеса и Джеми Фокс в роли Натаниела Энтони Айерса, обучавшегося в престижной музыкальной школе Juilliard на контрабасиста, но его многообещающая карьера внезапно оборвалась, когда он трагически заболел параноидальной шизофренией. Натаниел бросил Juilliard, он переживал полный срыв нервной деятельности, и на протяжении 30 лет он бродяжничал по улицам Скид Роу в центре Лос Анджелеса. Я настоятельно рекомендую всем вам прочитать книгу Стива или посмотреть фильм, чтобы понять не только удивительную связь, появившуюся между этими двумя людьми, но и то, как музыка помогла сформироваться этой связи, музыка, которая была полностью инструментальной, простите мой каламбур, помогла Натаниелю перестать бродяжничать.

Я встретил Айерса в 2008 году, два года назад, в концертном холле Уолта Диснея. Он только что прослушал исполнение первой и четвертой симфоний Бетховена и зашёл за кулисы представиться. Он был очень весел и держался по-компанейски, рассказывал про Йо-Йо Ма и Хилари Клинтон, и том, что Доджерс никогда не попадут в первенство США по бейсболу, и всё из-за коварного пассажа первой скрипки в финале четвертой симфонии Бетховена. И так мы заговорили о музыке. Спустя несколько дней я получил письмо от Стива, в котором говорилось, что Натаниел хочет взять у меня урок игры на скрипке.

Я должен упомянуть, что Натаниел отказывается от лечения, потому что его лечили шоковой терапией и аминозином,и применяли наручники, и этот шрам остался у него на всю жизнь. Но, в результате этого, он подвержен шизофреническим приступам. Худшие из которых могут проявляться как вспышки гнева, и затем он пропадает на несколько дней, скитаясь по улицам Скид Роу, наедине со своими страхами, испытывая муки от собственного разума, который он не может контролировать.

И Натаниел пребывал в таком возбужденном состоянии в начале нашего первого урока в концертном холле Уолта Диснея; его глаза блестели как у маньяка, он был потерянным. Он говорил о невидимых демонах и дыме, и как кто-то пытался отравить его во сне.

И я боялся не за себя, но я боялся, что я его потеряю, что он погрузится в одно из тех своих состояний, и что я разрушу его отношения со скрипкой, если я начну говорить о звукорядах и арпеджио и других увлекательных формах дидактических методик обучения игре на скрипке. (Смех) Итак, я просто начал играть. Я играл первую часть концерта для скрипки Бетховена.

И когда я играл, Я заметил разительные изменения в глазах Натаниела. Как-будто он был под воздействием какого-то невидимого лекарства, какой-то химической реакции, катализатором которой была моя музыка. И маниакальное бешенство Натаниела уступило место пониманию, спокойному любопытству и благодати. И каким-то чудом он взял свою скрипку и начал воспроизводить на слух определённые фрагменты концертов для скрипки, которые он потом попросил меня доиграть до конца, Мендельсона, Чайковского, Сибелиуса. И потом мы начали разговор о музыке - от Баха до Бетховена и Брамса, Брукнера, все на "Б", от Бартока вплоть до Эса-Пекка Салонен.

Я понял, что он обладает не только энциклопедическими знаниями по музыке, но он был связан с этом музыкой на личностном уровне. Он говорил о ней с той страстью и пониманием, которыми я делюсь со своими коллегами в Филармонии Лос-Анджелеса. Исполнение музыки и разговоры о музыке трансформировали этого человека из психически неуравновешенного параноика, который бродяжничал по центральным улицам Лос-Анджелеса, в обаятельного, эрудированного, потрясающего музыканта, учившегося в Juilliard.

Музыка - лекарство. Музыка меняет нас. А для Натаниела музыка - душевное равновесие. Потому что музыка позволяет ему связать его мысли и иллюзии, через его воображение и творчество с реальностью. И это спасение от его мучительного состояния. И я для себя понял, что это и есть сущность искусства. Именно для этого мы и создавали музыку, мы берём что-то существующее внутри каждого из нас, являющееся нашим стержнем - наши эмоции, и посредством нашего художественного видения, нашего творчества, мы можем выразить эти эмоции в реальности. И реальность этого выражения не оставляет равнодушным ни одного из нас, она волнует нас, вдохновляет и объединяет нас.

В случае Натаниела, музыка вернула его в круг его друзей. Целительная сила музыки вернула его в семью музыкантов, где его понимали, ценили его таланты и уважали его. Я всегда буду исполнять музыку с Натаниелом, независимо от того, выступаем мы в концертном холле Уолта Диснея или в районе Скид Роу, потому что он напоминает мне почему я стал музыкантом. Спасибо. (Аплодисменты)

Бруно Гюссани: Спасибо. Спасибо. Роберт Гупта. (Аплодисменты)

Роберт Гупта: Я хочу исполнить вещицу, которую я бессовестно украл у виолончелистов. Поэтому пожалуйста простите мне.

(Смех) (Музыка) (Аплодисменты)