Роб Форбс о взглядах на мир

Однажды я нашёл себя в одной биографии в сети, которая говорила, что я был миссионером дизайна. Это слишком возвышенно, на самом деле я больше похож на пешехода. Я трачу много времени в городах, ищу идеи для дизайна и изучаю дизайн в публичном секторе. Я снимаю около 5 000 фотографий в год, и я подумал, что отредактирую их и попробую выбрать изображения, которые будут интересны вам. Я использовал три критерия. Первое — нужно говорить о реальном дизайне, доступном сейчас, дизайне, доступном свободно и легко, не о том, которым так гордятся наши конкуренты, а том, что вы можете найти на улицах, о бесплатном, доступном всем, и о том, что может содержать другие важные сообщения.

Я воспользуюсь тротуарами в Рио в качестве примера. Весьма известный публичный дизайн 50-х годов. У него хорошая, текучая органическая форма, очень подходящая бразильской культуре. Я считаю, что хороший дизайн — часть культуры. Совершенно не подходит для Сан Франциско или Нью-Йорка. Но я думаю, что это — мой вид информационного шоссе. Я живу в гораздо более аналоговом мире, с большим количеством пешеходов, взаимодействием и разнообразием обмена, и здесь я считаю, что простые вещи, лежащие у нас под ногами, имеют для нас большое значение.

Как я начал свою карьеру? Я был дизайнером керамики около 10 лет и просто обожал утилитарную форму. Простые вещи, которыми мы пользуемся каждый день, маленькие сочетания цвета и поверхности. Это привело меня к открытию компании «Design Within Reach» [досл. легкодоступный дизайн], компании, занимающейся простыми формами, предоставляющей нам хороших дизайнеров, а также продающей личности и характер дизайнеров. Похоже, это сработало. Через пару лет я провёл много времени в Европе, путешествуя в поисках дизайна.

И в Амстердаме до меня дошло. Я бродил по дизайнерским магазинам, смешивался с нашей толпой дизайнеров и узнал, что многие вещи выглядели примерно одинаково, и эффект глобализации привёл к этому и в нашем обществе. Мы много знаем о том, что происходит у мировых дизайнеров, и становится намного сложнее находить дизайн, отражающий уникальность культуры. Когда я бродил по улицам Амстердама, я понял, что Амстердам — это не то, что мы видим в дизайнерских магазинах. Это то, что находится на улицах. Скорее всего, дальнейшего объяснения не требуется; это город, не завоёванный модернизмом, сохранивший свою архитектуру и свой характер, где велосипед играет большую роль, где люди передвигаются свободно, где права пешехода защищены. Как автор еженедельной новостной рассылки я написал об этом статью и получил такое большое количество ответов, что понял: дизайн, самый обычный дизайн, в общедоступных областях значит для людей очень многое. И это создаёт основание и диалог.

Потом я подумал о других городах в Европе, где я трачу много времени в поисках дизайна. Например, Базель, где расположена Витра, или в северной Италии — в городах там много велосипедов и пешеходных зон — и я пришёл к заключению, что, возможно, что-то есть в этих центрах дизайна, которые справляются с велосипедным и пешеходным траффиком, и я уверен, что скептики бы сказали: «Нет, дело в том, что там находятся университеты и школы, в которых люди не могут позволить себе машины». Но во многих областях казалось, что пешеходы были защищены. Вы бы не сказали, что это — дизайнерский велосипед. Дизайнерские сделаны из титана или молибдена. Но я посмотрел на дизайн в таком месте, как Амстердам, и понял, что главная задача дизайна — служить обществу. Так что я смотрю на это не как на дизайнерский байк, а как на хороший пример дизайна.

После того времени в Амстердаме, я тратил всё больше и больше времени в городах, рассматривая дизайн и свидетельство дизайна, которое вовсе не является автографом дизайнера. Совсем недавно я был в Буэнос-Айресе и решил посмотреть на мост Сантьяго Калатравы. Это испанский архитектор и дизайнер. Брошюры для туристов показали мне направление к мосту. Я обожаю мосты, метафорические, символические и настоящие, и я был слегка разочарован: из-за осевшего на нём речного ила мост не использовался. И я понял, что иногда дизайн — когда вы пытаетесь увидеть дизайн — может быть разочарованием.

Но в этой области происходило множество других вещей: она была зоной застройки, и множество зданий находились в состоянии строительства. Подходя к зданию с некоторого расстояния, вы не увидите многого, но подобравшись ближе, вы подойдёте к маленькой композиции, которая может напомнить вам Мондриана или Дибенкорна, или что-то ещё. Но для меня это было примером индустриальных материалов с небольшим количеством цвета и анимации и красивым натюрмортом — несколько неожиданной частью дизайна. А подойдя ещё ближе, вы найдёте другую перспективу. Я нахожу эти маленькие виньетки, эти случайные части дизайна, освежающими. Они дают мне чувство правильности в мире и некое визуальное наслаждение знанием того, что здание не будет смотреться так же хорошо, как эти простые промышленные строительные леса, которые выполняют здесь своё дело.

Чуть дальше по дороге было ещё одно здание, визуально красивое сооружение: горизонтальные, вертикальные элементы, маленькие декоративные линии, эти пурпурные загогулины, рабочие в роли декоративных элементов. Неплохое разнообразие городского пейзажа. И, знаете, этого больше нет. Вы поняли, о чем я говорю, и найти такую маленькую жизнь — это как послушать маленькую песню, или что-то такое. Это приносит мне огромное наслаждение. Антони Предок создал великолепный стадион в Сан Диего, названный Парк Петко. Потрясающее использование местных материалов, но внутри вы можете найти несколько композиций интерьера. Некоторые люди ходят на стадионы, чтобы смотреть на игры. Я хожу и смотрю на связанные между собой идеи дизайна. Это просто великолепный вид разлома в архитектуре и то, как деревья формируют вертикальные элементы.

Красный — цвет ландшафта, который часто используется для знаков «STOP». Он привлекает внимание, вызывает множество эмоций, он пялится на вас как будто фигура. Всего лишь кусочек барьерного скотча в Италии. Зона застройки в Нью-Йорке: так как у красного есть такая эмоциональная сила, она почти эквивалентна милым щеночкам и всему такому. Тротуар в Италии. Красный привёл меня к этой маленькой композиции, оптимистичной для меня в том смысле, что, возможно, общественный почтовый ящик, дверной звонок, трубы, все эти разные коммунальные услуги, казалось, работают вместе, чтобы создать такие маленькие композиции. В Италии, знаете ли, почти всё хорошо смотрится. Простые меню на доске, достигающие как бы какого-то баланса. Я убеждён, что это потому, что вы ходите по улицам и видите вещи. Красный может быть комическим: он может привлечь ваше внимание к личности бедного маленького пожарного гидранта, страдающего от плохого планирования улиц в Гаване. Цвет может оживлять простые блоки, простые материалы: гуляя в Нью-Йорке, я остановлюсь.

Я не всегда понимаю, почему я фотографирую вещи. Неплохая визуальная композиция симметрий. Кривые против острых штуковин. Это комментарий о том, как мы обходимся с общественными местами в Нью-Йорке. Я нашёл некоторые другие любопытные связи тумб на улице, у которых есть разные интерпретации, но эти вещи меня развлекают. Иногда мусорка — это просто улица в Сан Франциско — мусорка, оставленная на 18 месяцев, создаёт милый 45-градусный угол против этих других связей и превращает обычную парковку в неплохое произведение скульптуры. Итак, есть такой вид тихого ручного дизайна в действии который я вижу в посещаемых мной местах.

Гавана — прекрасное место. Она почти свободна от коммерческого мусора: вы не видите наших логотипов, брэндов и имён, поэтому вы ощущаете вещи физически. Это отличная защита пешеходной зоны, и переделывание колониальных пушек для этой цели. Кубе нужно быть очень изобретательной из-за блокад, но она является замечательной игровой площадкой.

Я всегда интересовался, почему Италия является настоящим лидером в современном дизайне. В нашей области, в мебели, они намного выше других. Голландцы тоже не плохи, но именно итальянцы хороши. И я нашёл эту маленькую улочку в Венеции, где штаб-квартира коммунистов была в одном здании с этим католическим храмом. И я понял, что Италия — такое место, где люди могут принять разные идеологии, справляться с различиями и не иметь проблем, или игнорировать их, но у вас нет предупреждающих факторов, и я думаю, что толерантность абсурдности могла сделать Италию такой инновационной и такой толерантной. Прошлое и настоящее в Италии тоже неплохо совмещаются, и я думаю, что там об этом знают, и это имеет важное воздействие на культуру, потому что их общедоступные места защищены, их тротуары защищены, и можно взаимодействовать с вещами физически. Я думаю, что это помогает людям справиться со страхом модернизма и всего такого.

Для сравнения возьмём типичный уголок улицы в Сан Франциско. Это то, что я называю городским спамом. Я замечаю это из-за того, что я много брожу, но здесь частный сектор загрязняет публичный сектор. Когда я смотрю на это, я говорю, что публикации, оповещающие о проблемах в городских областях также являются таковыми, и моё призвание — сообщить всем нам, что публичная политика это вовсе не изменит, частный сектор должен всерьёз учитывать такие вещи.

Это достигает экстремальных уровней в Италии, где существует какой-то контроль над всем, что происходит вокруг нас, и он очевиден даже в том, как они продают и распространяют периодические издания. Я иду пешком или еду на скутере на работу каждый день, и я паркуюсь в этом маленьком местечке. Однажды я приехал, и все мотоциклы были красными. Я не пытаюсь впечатлить тех, кто владеет Photoshop, но это был реальный момент, когда я слез с мотоцикла, посмотрел и подумал, что все мои братья-мотоциклисты собрались вместе и устроили заговор для того, чтобы сделать заявление. И это мне напомнило, что для того, чтобы оставаться в настоящем, нам надо иметь понятие о таких вещах.

Это дало мне возможность полюбопытствовать: может быть, в Сан Франциско день жёлтого, и мы могли бы все согласиться и создать некоторые инсталляции. Но это также напомнило мне о силе шаблона и повторения, которая действует на наш разум. И я не знаю, есть ли более сильный эффект, чем связь, и то, как она объединяет отдельные элементы. В декабре я был на выставке искусства в Майами и потратил пару часов, осматривая её, удивляясь ценам и тому, насколько это дорого. Но я наслаждался просмотром. Я вышел наружу, и работники этого автосервиса создали милый коллаж из машинных ключей. Ближайший аналог — группа молитвенных записок, которую я видел в Токио. Я подумал, что если узоры могут объединять настолько разные элементы, они могут почти всё.

У меня нет большого количества фотографий людей, так как они мешают изучать чистые формы. Я был в маленьком ресторане в Испании, обедал. Это был один из тех дней, когда ты один в ресторане, пьёшь вино и наслаждаешься окрестностью, культурой и едой, тишиной, и чувствуешь себя очень удачливым. Но приехал автобус с туристами, они все вышли, заполнили ресторан. Совсем скоро атмосфера полностью изменилась и заполнилась громкими голосами, крупными телами, и мы должны были встать и уйти: стало слишком некомфортно. В этот момент вышло солнце, и через перфорированный экран на телах образовался узор, они ушли на задний план, и мы покинули ресторан, чувствуя себя нормально.

Я думаю, что узоры имеют возможность истребить даже самые злые силы общества, такие как плохая форма в ресторанах, но серьёзно, для меня это было открытием: видеть агрессивную натуру, созданную промышленным миром — большое количество однообразных вещей, монокультуру. Я думаю, что важно сохранять разнообразие в культуре.

Это последние снимки. Мы вернёмся к тротуарам. Я хотел бы сказать кое-что, я ведь оптимист. После Второй мировой войны, влияние автомобиля было разрушительным во многих наших городах. Многие части города превратились в парковки, совершенно без разбора. И многие отделы планирования стали подчиняться отделу транспорта. Но критиковать машины так же просто, как критиковать Wal-Mart, и я не стану делать этого. Но они — реальный пример урбанизации и изменений, произошедших в последние годы; увеличенной чувствительности к важности городской среды как культурного центра. Я думаю, что заявления, которые мы делаем в этом публичном секторе, являются нашими вкладами в большое целое.

Города — места, где мы скорее всего обнаружим разнообразие и смешаемся с другими людьми. Мы ходим туда ради стимуляции в искусстве и всего такого прочего. Но я думаю, что люди поняли святость наших городских пространств. Место вроде Чикаго действительно достигло международного уровня значимости. США становятся лидером в просветлённом городском планировании и обновлении, и мне хотелось бы выделить Чикаго, где я смотрю на мэра Далей как на героя дизайна, потому что он смог прорваться сквозь дебри политики, чтобы улучшить эту область. Думаю, что в таком городе вы ожидали бы увидеть обновлённые клумбы на Мичиганском Авеню, где богатые люди делают покупки, но если вы пройдёте по улицам, вы заметите, что клумбы изменяются от улице к улице: есть разнообразие в растениях. Идея о том, что городские власти могут ухаживать за разными видами растительности, на самом деле исключительна.

Есть общие элементы, которые вы увидите повсюду в Чикаго, а есть примеры Дизайна с большой буквы Д: Павильон Притцкер Франка Гери. Я считаю, что это важная часть дизайна не потому, что он так выглядит, а потому, что он выполняет важную социальную функцию. Здесь проходит много бесплатных концертов. Здесь есть феноменальная акустическая система. То, сколько внимания город уделил общедоступным пространствам, имеет значение, и это можно считать международным примером для подражания. Я работаю в совете мэра Сан Франциско, в Международном Консульстве Дизайна для Мэров, и Чикаго всегда рассматривается как пример. Я хотел бы поздравить мэра Далей и его команду. Я подумал, что для этой аудитории нужно включить хотя бы один снимок новых технологий. Это парк Тысячелетия в Чикаго, где испанский художник-дизайнер Пленса создал цифровое табло, которое отражает характеры и личности людей в этой области. Это дружелюбное место, включающее и отражающее разнообразность. Я считаю, что сочетание технологии и искусства в публичном секторе — область, где США действительно занимают лидирующую позицию, и Чикаго — лишь один пример.

Большое спасибо.