Ричард Сеймур: Ощущение красоты

Когда я был маленьким, да, я когда-то был маленьким, мой отец рассказал мне историю о часовщике, жившем в 18-м веке. Этот человек занимался производством сказочно красивых часов. Однажды один из его заказчиков пришёл в мастерскую и попросил его почистить часы, которые он купил. Часовщик разобрал механизм часов и вытащил маятник. Следя за этим, его заказчик заметил, что на оборотной стороне маятника была выгравирована надпись. Он спросил часовщика: «Зачем ты пишешь на стороне, которую никто никогда не увидит?» А часовщик повернулся и сказал: «Бог увидит». Ни я, ни мой отец совсем не религиозны, но в тот момент, я заметил, как что-то начало здесь происходить. Я почувствовал что-то в этом сплетении сосудов и нервов, и там где-то, наверное, должны быть и какие-то мышцы. Но я что-то почувствовал. Это был физиологический ответ моего тела. И с тех пор, начиная с этого возраста, я стал думать о вещах иначе.

Когда я начал свою карьеру дизайнера, я начал задаваться простым вопросом: «Что происходит на самом деле — думаем ли мы о красоте или ощущаем её?» Наверняка, вы уже знаете ответ. Вы, наверное, думаете: «Ну я не знаю какой вариант ближе вам, но мне кажется, что дело в ощущении красоты». Итак, я продолжил свою карьеру дизайнера и начал обнаруживать захватывающие вещи. Одна из самых ранних работ была в сфере автомобильного дизайна. Это была очень интересная работа. И в процессе этой работы, мы обнаружили кое-что, или я обнаружил кое-что поразительное и, возможно, вы это вспомните. Вы помните, как раньше подсветка включалась и выключалась, щёлк-щёлк, когда вы закрывали дверь в машине? А потом кто-то, кажется BMW, установила лампочки, которые погасали медленно. Помните это? Я отчётливо помню. Вы помните свою первую поездку в машине с такой подсветкой? Я помню, как я сидел и думал, как же это здорово. На самом деле, мне не встречался ни один человек, которому бы не нравилась медленно гаснущая подсветка. Я подумал: «Черт побери, почему это так?»

Я начал задавать себе об этом вопросы. А первый вопрос я задавал другим людям: «Вам нравится?» — «Да». «Почему?» И они отвечали: «Это так естественно». или «Это приятно». Я подумал, что этого недостаточно. Не можем ли мы глубже проникнуть в суть. Ведь мне, как дизайнеру, необходимы и словарный запас, и клавиатура того, как это действительно работает. Итак, я провёл несколько экспериментов. И я внезапно понял, что существует что-то, что действует точно так же — от света к темноте за шесть секунд — именно так. Вы знаете что это? Ну, кто-нибудь?

Вы видите, используя эту часть, мыслящую часть, медленную часть мозга — используя её. А это не мысли, это ощущения. Вы можете сделать мне одолжение? В течение следующих примерно 14 минут просто чувствуйте.

Не надо слишком много думать, я хочу, чтобы вы чувствовали. Я ощутил чувство расслабления, закалённого чувством ожидания. И та вещь, которую я обнаружил, оказалась кинотеатром или театром. Это только что произошло здесь — от света к темноте за шесть секунд. И когда это происходит, вы сидите здесь и думаете: «О нет, начинается фильм». или вы думаете: «Супер. Наконец-то. Я чувствую предвкушение?» Я не нейробиолог. Я даже не знаю, существуют ли условные рефлексы. Возможно, да. Потому что люди, с которыми я говорил в северном полушарии, которые бывали в кино, понимают это. А некоторые люди, с которыми я говорил, которые никогда не ходили ни в кино, ни в театр, реагируют по-другому. Всем нравится этот эффект, но некоторым больше, чем остальным.

Так я стал об этом думать совсем в другом русле. Мы не чувствуем это. Мы воспринимаем красоту лимбической системой, если эта идея ещё не устарела. Это отделы, центры удовольствия, и, возможно, то, что я вижу, воспринимаю и чувствую, обходит мои мысли. Информация из сенсорного аппарата доходит до этих участков мозга быстрее, чем если бы она проходила через мыслительный центр, кору головного мозга. Она доходит первой. Как мы делаем так, чтобы это работало? И насколько эта реагирующая сторона обусловлена тем, что мы уже знаем, или тем, что мы ещё узнаем?

Это самая прекрасная вещь, которую я знаю. Это полиэтиленовый пакет. Когда я первый раз увидел его, подумал, что нет в нем ничего красивого. Затем я обнаружил, постфактум, что если положить такой полиэтиленовый пакет в лужу грязи или под струю воды с бактериями, в любую отвратительную смесь, то эта грязная вода начнёт просачиваться сквозь пакет, благодаря диффузии, и превратится в чистую воду, пригодную для питья. Так, совершенно неожиданно, этот полиэтиленовый пакет стал для меня очень красивым.

И теперь я снова хочу попросить вас включить эмоции. И, если вы не против, отключите мышление и просто чувствуйте. Посмотрите на это. Что вы чувствуете? Это красиво? Это захватывает? Я внимательно наблюдаю за вашими лицами. Вижу несколько скучающих мужчин и несколько слегка заинтересованных женщин, которые возможно что-то тут рассмотрели. Возможно некую невинность. Теперь я скажу вам, что это такое. Вы готовы? Это последнее действие на Земле пятилетней девочки по имени Хайди, перед смертью от рака позвоночника. Это последнее, что она сделала, последнее физическое действие. Посмотрите на эту картинку. Посмотрите на невинность. Посмотрите на красоту. Теперь она красива?

Стоп. Стоп. Что вы чувствуете? Где вы это чувствуете? Я чувствую это здесь. Вот здесь. И я наблюдаю за вашими лицами, потому что ваши лица мне о многом говорят. Женщина вот там в зале плачет, кстати. А вы что делаете? Я наблюдаю за людьми. Я наблюдаю за их лицами. Я наблюдаю за реакциями. Потому что мне надо знать, как люди реагируют. И одно из самых распространённых выражений лица, столкнувшегося с красотой, с чем-то поразительно восхитительным — это то, что я называю «Боже мой!» И, кстати, на таком лице нет удовольствия. Это не «Как чудесно!» Брови вот такие, взгляд не сфокусирован, и рот открыт. Это не выражение радости. В этом ещё что-то есть. Происходит что-то странное. Итак, удовольствие, видимо, обусловлено рядом различных факторов.

Трогательность — это то слово, которое я люблю как дизайнер, Оно подразумевает сильную эмоциональную реакцию, довольно часто —- грустную. Но это часть того, что мы делаем. Речь идёт не только о приятных вещах. Это дилемма, это парадокс красоты. Мы впитываем всё вокруг: хорошее, плохое, волнующее, страшное, чтобы испытать чувственное воздействие, и ощущение того, что происходит. Естественно, сострадание появляется в результате того, что вы только что увидели на рисунке этой маленькой девочки. А также из-за триумфа, некого чувства преодоления повседневности, «Я никогда об этом раньше не знал. Это что-то новое». И это также заключено там внутри. И собирая эти инструменты, с точки зрения дизайна, меня все это приводит в дикий восторг, потому что эти вещи, как мы уже сказали, кажется доходят до головного мозга раньше мыслей, прежде чем мы можем ими манипулировать. Это электрохимические фокусы.

А ещё я интересуюсь вот чем: возможно ли разделить внутреннюю и внешнюю красоту? Я имею в виду истинно красивые вещи, те, что изысканно красивы, универсально красивы. Их непросто найти. Возможно у вас есть какие-то примеры. Очень сложно найти что-то, что для всех будет очень красивым, без определённого количества сопровождающей информации. Итак, многие факторы красоты являются внешними. Они опосредованны информацией предшествующей пониманию. Или информация добавляется позже, как было с рисунком девочки, который я вам показал.

Теперь, говоря о красоте, нельзя отрицать тот факт, что таким образом было проведено множество экспериментов с лицами. И мне кажется самым нудным из них тот, который утверждает, что красота симметрична. Очевидно, что это не так. Вот эксперимент поинтереснее. Людям показывали только половину лица, а потом просили добавить их в список либо самых красивых, либо самых некрасивых. Затем им показывали лицо полностью. Обнаружили, что лица почти полностью совпадали. Так что дело не в симметрии. На самом деле, у этой девушки очень несимметричное лицо, обе стороны которого красивы. Но они обе разные.

Как дизайнер я не могу не вмешаться, поэтому я разделил картинку на кусочки и попытался распознать отдельные элементы, опираясь на чувства и ощущения. Когда я смотрю на этот глаз, я чувствую восхищение и красоту. На брови у меня нет никакой реакции. А уши вообще не моё. Я не знаю, насколько мне это в помощь, но это точно помогает мне добраться до тех мест, где сигналы зарождаются. Как я уже говорил, я не нейробиолог, но я понимаю, как можно начать собирать все то, что поможет быстро преодолеть эту мыслительную часть и доставить меня к радостным элементам предчувствий.

Анаис Нин и Талмуд говорят нам снова и снова о том, что мы видим вещи не так, как они есть, а так как мы есть. Итак, я бессовестно раскрою вам кое-что, что кажется мне красивым. Это мотоцикл F1 MV Agusta. Ах! Это по-настоящему — понимаете, мне сложно выразить, насколько он изящен. Но я точно знаю, почему он кажется мне таким. Потому что он как скрытый текст. Он состоит из множества слоёв. И только лишь одна часть выступает в наше физическое измерение. Это что-то намного большее: наслоение легенд, спорта, перекликающихся деталей. Я сейчас перечислю некоторые из них. Я знаю, как ламинарный поток взаимодействует с обтекаемыми предметами. Здесь это показано в идеале. Это приводит меня в восторг. И я его здесь ощущаю.

Эта частица — большой секрет автодизайна: управление отражением. Тут дело не в форме, а в том, как форма отражает свет. При движении, мерцающий свет на поверхности придаёт движение и объекту, даже если он неподвижно стоит. А все благородя блестящему управлению отражением. Кстати, небольшой рельеф на педали означает для мотоциклиста то, что под ней ещё что-то есть. В данном случае, это цепь, которая движется со скоростью 480 км/час, питаясь энергией у мотора. Я начинаю ужасно волноваться, когда и разумом и глазами пробегаю по таким вещам.

Тут титановое покрытие. Нет слов, чтобы передать, насколько оно великолепно. Благородя ему, на высокой скорости, гайки не отлетают от колёс. Сейчас я по-настоящему углубляюсь в детали. И, конечно же, у гоночного мотоцикла нет подножки, но у этого есть, так как это дорожный мотоцикл. Она убирается и сворачивается в это маленькое отверстие. И таким образом исчезает. Невозможно описать, насколько сложно сделать такой изогнутый радиатор. Зачем это надо? Затем, что я знаю, что надо учитывать аэродинамику колеса. Так выходит дороже, но зато намного прекрасней. И последний штрих: королевский бренд. Agusta, граф Агуста, из великих историй всех этих вещей.

Невидимым остаётся гений его создателя: Массимо Тамбурини. В Италии его называют «слесарем» а также «маэстро», потому что он, на самом деле, и инженер и ремесленник, и скульптор одновременно. Здесь компромисс минимален, его не видно.

Но, к сожалению, таким, как я, постоянно приходится идти на компромиссы с красотой. Никуда от этого не уйти. Мне приходится работать с поставщиками, технологиями и одновременно со всем остальным, так что приходится находить место и компромиссам. Итак, посмотрите на неё. Пришлось пойти на небольшой компромисс. Пришлось подвинуть эту часть в сторону, но лишь на миллиметр. Никто ведь пока не заметил, да? Вы увидели, что я сделал? Я передвинул три части на миллиметр. Мило? Правда? Красиво? Возможно в меньшей степени. Но потом, конечно, покупатель скажет, что это не имеет значения. Так хорошо, не правда ли? Ещё миллиметр? Никто и не заметит разорванные линии и изменения. Красоту так легко потерять, потому что её чрезвычайно сложно создать. И только некоторым людям это под силу. Фокус-группа неспособна на такое. И команде это редко удаётся. Необходимо использовать кору головного мозга, чтобы одновременно задействовать все эти элементы.

Это красивая бутылка из под воды. Кому-то из вас она будет знакома. Её дизайнер — Росс Лавгров. Этот дизайн очень близок к истинной красоте. Если вы знаете, что представляет из себя вода, тогда вы сможете это почувствовать. Бутылка прекрасна, так как она олицетворяет что-то освежающее и очень вкусное. Возможно, мне это нравится больше, чем вам, потому что я знаю, как чертовски сложно воплотить это в жизнь. Чертовски сложно создать предмет, чтобы он преломлял свет именно так, чтобы производился без ошибок и ехал по ленте не падая. За всем этим, как и в истории о лебеде, кроется миллион трудных задач. Да здравствует всё это! Это прекрасный пример простой вещи. И, конечно же, то, что я показал вам раньше, было чрезвычайно сложной вещью. Из-за этого обе они воплощают красоту немного разными способами.

Думаю, вам всем, также как и мне, нравится смотреть балет. А часть удовольствия заключается в сложности танца. Вы также можете учитывать то, что это невероятно больно. Кто-нибудь видел пальцы ног артистов балета, когда они снимают пуанты? Пока они грациозно исполняют арабески и плие, что-то ужасное происходит внизу. Осмысление этого приводит нас к повышенному и более интенсивному ощущению красоты происходящего.

Сейчас я неправильно использую микросекунды, пожалуйста, не обращайте на меня внимания. А сейчас мне надо снова начать чувствовать. Для этого я должен произвести достаточное количество ферментов, запускающих на самой ранней стадии процесс, который вы ощущаете не мыслями, а чувствами. Итак, давайте проведём небольшой эксперимент. Готовы? Я вам очень быстро что-то покажу. Готовы? Хорошо. Вы думали, это велосипед, когда я вам показала его? Нет. Скажите, вы подумали, что он быстрый, когда увидели его впервые? Да. Вы думали, он современный? Да. Это изображение, эта информация запомнилась вам первой. А из-за того, что ваш мозговой стартёр начал с этого, теперь ему надо с этим что-то делать. И главное то, что мотоцикл специально разрабатывали так чтобы вызывать ощущения того, что это экотехнология, полезная для вас, светлая и что все это часть будущего.

А правильно ли так делать? В этом случае, да. Так как это очень-очень экологически чистая технология. Но вы становитесь рабом той первой информационной вспышки. Нас пленяют первые доли секунды. В этом заключается большая часть моей работы: выигрывать или проигрывать, на полках в магазине. В этот момент или выигрываешь или проигрываешь. Вы видите 50, 100, 200 вещей на полках, пока вы идёте, а я должен работать с этим моментом, чтобы первым добраться до вас.

И, наконец, мой любимый слой знаний. Некоторые из вас, я уверен, будут с ним знакомы. И удивительно то, как я люблю к этому возвращаться. Берём скучное, ненавистное вам занятие, сворачивание одежды, и если вы действительно умеете так делать. Кто так умеет? Кто-нибудь пробовал? Да? Это чудесно, правда? Посмотрите. Хотите увидеть это ещё раз? Нет времени. У меня осталось две минуты, так что мы не успеем. Но поищите в интернете, на YouTube, поищите «сворачивание футболки». Вот так низкооплачиваемая молодёжь складывает ваши футболки. Может быть вы не знали об этом. Но что вы чувствуете по этому поводу? По ощущениям, делать это прекрасно, вы предвкушаете это, и когда вы поделитесь этим с кем-то, как вы, наверное, уже сделали, вы будете выглядеть очень умным. Знания вокруг нас, которые ничего не стоят, потому что эти знания бесплатны. Сложите все вместе, и что получается?

Форма следует за функцией? Только иногда. Только иногда. Форма — это функция. Форма — это функция. Она сообщает, она говорит нам, она обеспечивает нас ответами до того, как мы даже успели задать вопрос. Поэтому я перестал использовать слово «форма», и, как дизайнер, я перестал использовать такие слова как «функция». И то, что я стремлюсь передать сейчас, это эмоциональная функциональность вещей. Потому что если это получится, я смогу делать их прекрасными снова и снова. И вы знаете о каких вещах идёт речь, так как владеете многими из них. Это те вещи, которые вы, первым делом, хватаете при пожаре. Формирование эмоциональной связи между этой вещью и вами — это электрохимический фокус, который происходит раньше, чем вы успеваете о нем подумать.

Большое спасибо.

(Аплодисменты)