Ребекка Они: Что, если бы наша система здравоохранения сохраняла наше здоровье?

На первом курсе колледжа я записалась на стажировку в Центр юридической помощи Бостона. В первый же день я готова была делать кофе и ксерокопии, но меня поставили в пару с этим справедливым, глубоко воодушевлённым адвокатом по имени Джефф Перселл, который буквально выдвинул меня на линию фронта с самого первого дня.

И за весь девятимесячный курс у меня была возможность постоянно общаться с малоимущими семьями, живущими в Бостоне, которые обращались к нам с жилищным проблемами, но в их основе всегда были проблемы со здоровьем. Однажды ко мне обратился клиент, которого должны были вот-вот выселить, потому что он не заплатил за квартиру. Но он не заплатил, конечно, поскольку на эти деньги он покупал лекарства от ВИЧ и просто не мог позволить себе платить ещё и за жильё. В другой раз к нам обратилась женщина с дочерью, которая болела астмой, и каждое утро просыпалась, покрытая тараканами. Одна из наших судебных стратегий заключалась в том, чтобы послать меня в дом, где живут эти люди, с огромными стеклянными бутылками. Я собирала этих тараканов, клеила их на постер, который мы приносили в суд. И мы всегда выигрывали, поскольку судьи были просто в шоке от омерзения. Я должна сказать, что это эффективнее, чем что-либо из того, чему меня учили на юридическом факультете.

Но за все эти девять месяцев во мне росло разочарование в том, что мы слишком поздно вмешивались в жизни наших клиентов — что к тому времени, когда они пришли к нам, для них уже наступил кризисный момент. И к концу моего первого курса я прочла статью о работе, которую проводил доктор Барри Цукерман на кафедре педиатрии в Медицинском Центре Бостона. Первым делом он нанял адвоката для представления пациентов.

Я позвонила Барри, и с его благословения в октябре 1995 года я вошла в комнату ожидания отделения педиатрии в Медицинском Центре Бостона. Я никогда это не забуду: бесконечные мультфильмы по телевизору; лица измождённых матерей, которые добирались туда на двух, трёх, иногда четырёх автобусах, чтобы привезти своих детей к врачу. Всё это поразило меня до глубины души.

У врачей, казалось, никогда не было достаточно времени на всех пациентов, но они старались, как могли. Все шесть месяцев курса мне хотелось загнать их в угол в коридоре и задать им наивный, но принципиальный вопрос: «Если бы у вас были неограниченные ресурсы, какую одну вещь вы бы дали своим пациентам?»

И я слышала одну и ту же историю снова и снова, историю, которую с тех пор мы слышали сотни раз. Они говорили: «Каждый день через нас проходят сотни больных. Ребёнку с ушной инфекцией я назначаю антибиотики. Но настоящая проблема в том, что ему нечего есть. Реальная проблема в том, что ребёнок живёт с ещё 12-ю другими людьми в двухкомнатной квартире. Но я даже не спрашиваю об этом, потому что ничего не смогу сделать. У меня всего по 13 минут на каждого пациента. Больные толпятся в приёмной. Я не знаю, где находится ближайший буфет. И даже мне никто не помогает». В этой клинике и по сей день только два социальных работника на 24 000 больных детей, и это лучше, чем во многих клиниках той местности.

Именно эти диалоги с врачами и стали основой Health Leads — простой организации, в рамках которой врачи и медсёстры могут прописать питательную еду, отопление в зимнее время или другую совершенно базовую помощь своим пациентам точно так же, как они прописывают медикаменты. Пациенты затем несут рецепты на наш стол в комнате ожидания, за которым сидит целая команда хорошо подготовленных студентов-адвокатов, работающих бок о бок с такими семьями, «подключая» их к существующему ландшафту общественных ресурсов.

Итак мы начали со стола, на котором собирают рецепты — полностью в стиле лимонадного бизнеса. Но на сегодняшний день у нас есть тысяча таких адвокатов, которые помогают приблизительно 9 тысячам пациентов и их семьям получить необходимые для их здоровья ресурсы.

18 месяцев назад я получила по электронной почте письмо, которое изменило мою жизнь. Это письмо было от доктора Джека Гейгера, который поздравил меня с открытием Health Leads и поделился, как он сказал, чем-то вроде исторического контекста. В 1965 году доктор Гейгер основал один из первых двух центров общественного здоровья в этой стране, в невероятно бедной области дельты Миссисипи. К нему приходило так много недоедающих пациентов, что он начал прописывать еду для них. Они отдавали свои рецепты в местный супермаркет, который предоставлял людям продукты и затем брал деньги из бюджета клиники. Но когда Управление по экономическим помощи в Вашингтоне, округе Колумбия, которое финансировало клинику Гейгера, узнало об этом, они были в бешенстве. Они послали чиновника, чтобы объяснить Гейгеру, что он должен был использовать деньги на оказание медицинской помощи. Гейгер замечательным образом на это ответил: «Последний раз, когда я обращался к учебным пособиям, в них было указано, что специфической терапией при недоедании является еда».

(Смех)

Когда я получила это письмо от доктора Гейгера, я знала, что могу гордиться тем, что являюсь частью этой истории. Но на самом деле я была опустошена. Вот к чему мы пришли: спустя 45 лет после того случая, когда Гейгер прописывал еду своим пациентам, врачи говорят мне: «В таких случаях мы практикуем политику «не спрашивай, не говори». Прошло сорок пять лет, Health Leads нужно возобновить практику рецептов на базовые ресурсы. Я размышляла часами, пытаясь разобраться в этом странном Дне Сурка. Как же так получается, что на протяжении десятков лет у нас был довольно простой способ поддержания здоровья пациентов, в особенности малоимущих, которым мы не пользовались? Если мы знаем, что нужно для создания системы здравоохранения, а не системы помощи заболевшим, почему мы просто не сделаем это?

Эти вопросы, в моем понимании, сложны не потому, что на них трудно ответить; они сложны потому, что при ответе на них мы должны быть честными по отношению к себе. Я твердо убеждена, что это слишком сложно и болезненно — четко сформулировать наши пожелания относительно системы здравоохранения или даже признать, что у нас вообще есть какие-то желания. Потому что если бы мы сделали это, они не были бы настолько далёкими от нашей текущей реальности. Но я всегда верю в то, что у всех нас, глубоко внутри, у всех, сидящих в этом зале, и по всей стране, похожие желания. Если же мы будем честны по отношению к самим себе, будем спокойно слушать, то все мы загадаем одно яростно сдерживаемое желание — чтобы система здравоохранения сохраняла наше здоровье.

Это желание об охране здоровья обладает невероятной силой. Я думаю о том, что система здравоохранения очень похожа на любую другую систему. Это просто набор вариантов, который выбирают люди. Что если мы решим сделать другой выбор? Что если мы решим взять те части системы здравоохранения, которые были нам недоступны, встать твёрдо и сказать: «Нет. Всё это — наше. Мы будем использовать это для своих целей. С помощью этого мы осуществим наше желание»? Что если всё то, в чём мы нуждались для создания такой системы здравоохранения, которую мы хотим, что если всё это было прямо здесь, перед нами, и только и ждало, чтобы его потребовали?

Вот как Health Leads начала свою работу. Мы начали с блокнота рецептов, обычного листа бумаги, и мы спрашивали не о том, что должно сделать пациентов здоровыми — антибиотики, ингалятор, другие лекарства — а о том, что должно поддерживать их здоровье, не дать им заболеть в первую очередь. И мы решили использовать этот рецепт для той цели. В нескольких километрах отсюда, в Детском Национальном Медицинском Центре, когда пациенты заходят в кабинет врача, им задают всего несколько вопросов. Их спрашивают: «Заканчивается ли у вас еда к концу месяца? Безопасен ли ваш дом?» И когда врач приходит на вызов больного, он знает его рост, вес, есть ли дома еда, живёт ли семья в приюте. Это не только приводит к лучшим клиническим решениям, но врачи также могут прописывать все эти ресурсы своему пациенту, ссылаясь на Health Leads как любую другую узкую специализацию.

Проблема состоит в том, что если вы однажды попробуете осуществить своё желание о лучшем здравоохранении, вы захотите больше. Мы подумали, если с нашей подачи врачи прописывают эти базовые ресурсы для своих пациентов, могли бы мы сделать так, чтобы вся система здравоохранения усомнилась в своей правильности? И мы нанесли удар.

Теперь в Больничном Центре Гарлема для пациентов с повышенным индексом массы тела электронная медицинская карта автоматически создаёт рецепт для Health Leads. Наши волонтёры затем могут работать с этими рецептами, снабжать пациентов здоровой пищей и специальными программами для похудения в их сообществах. Мы подвергли сомнению то, что если вы являетесь пациентом в этой больнице с повышенным ИМТ, четыре стены в кабинете врача обязательно обеспечат вас тем, что требуется для вашего здоровья. Вам нужно нечто большее.

Таким образом, с одной стороны это просто запись в электронной медицинской карте. А с другой стороны, это радикальное преобразование электронной медицинской карты из статичного хранилища диагнозов в инструмент укрепления здоровья. В частном секторе, если вы выжимаете такую дополнительную ценность из постоянных инвестиций, у нас получается компания на миллиард долларов. Я же называю это снижением уровня ожирения и заболевания диабетом. Это называется здравоохранением — системой, в которой врачи могут прописывать рекомендации по улучшению здоровья, а не просто по устранению заболевания.

То же самое происходит в комнатах ожидания. Каждый день в этой стране три миллиона больных людей проходят через 150 тысяч приёмных в этой стране. И что они делают, находясь там? Они сидят, смотрят на рыбок в аквариуме, читают старые номера журнала Good Housekeeping. Но в основном все мы просто сидим там в ожидании. Как мы докатились до того, что мы проводим тысячи часов в ожидании? Что если у нас была бы такая приёмная, в которой вы бы не просто сидели и ждали, если вы больны, а в которую вы бы пошли, чтобы стать здоровыми. Если аэропорты могут стать торговыми центрами, а рестораны Макдональдс — игровыми площадками, то мы можем преобразить и комнату ожидания.

Вот что Health Leads пытается сделать — потребовать обратно недвижимость и время и использовать их как ворота, в которые войдут пациенты, чтобы получить те ресурсы, которые нужны для их здоровья. На северо-востоке суровая зима, у вашего ребёнка астма, вам только что отключили отопление, и, конечно, вы находитесь в комнате ожидания врача, потому что холодный воздух вызывает приступ астмы у вашего ребёнка. Но что если вместо часов тревожного ожидания приёмная станет местом, где Health Leads включит вам отопление?

Конечно, всё это требует расширения штата сотрудников. Но если мы подойдём к вопросу творчески, у нас всё это тоже будет. Мы знаем, что врачей и медсестёр, и даже социальных работников недостаточно, что время, отведённое на здравоохранение, слишком ограничено. Для здоровья нужно больше времени. Оно требует доклиническую армию работников здравоохранения и социальных работников, и многих других людей.

Что, если бы небольшая часть следующего поколения сотрудников здравоохранения была 11 миллионами студентов по всей стране? Свободные от клинических обязанностей, не желающие принимать отказы всех этих чиновников, которые стремятся задавить пациентов; люди с беспрецедентным умением поиска информации, отточенное многолетним использованием Google.

Теперь, чтобы вы не думали, что волонтер из колледжа не может выполнить поручение такого рода, у меня есть два слова для вас: Мартовское Безумие. Среднестатистический баскетбольный игрок Национальной ассоциации студенческого спорта посвящает баскетболу 39 часов в неделю. Мы можем подумать о том, хорошо это или плохо, но в любом случае это реально. Организация Health Leads исходит из того, что мы слишком долго вовлекали слишком малое число студентов, когда дело доходило до реального влияния в уязвимых сообществах. Университетские спортивные команды говорят: «Мы проведём десятки часов на каком-нибудь поле в университетском городке, ранним утром, и мы оценим ваши способности, вашу работу в команде. Если ваши показатели не будут соответствовать нормативам, или вы не придёте, мы просто исключим вас из команды. Но мы сделаем огромные вложения в ваше обучение и развитие, и мы дадим вам невероятную компанию сверстников». И люди выстраиваются в очередь за дверью, просто чтобы попытаться стать частью этого.

Мы считаем, что если такой подход хорош для команды по регби, то его можно применить и в нашем случае. Health Leads также набирает людей на конкурсной основе, интенсивно обучает профессионально тренирует, требует значительного времени, создаёт сплочённый коллектив и оценивает результаты — это своего рода обучение здравоохранению в Америке.

Сейчас в каждом из 10 городов США с самым большим числом пациентов программы Medicaid учатся по крайней мере 20 тысяч студентов. В одном Нью-Йорке полмиллиона студентов. И это не просто рабочая сила для краткосрочных подработок, таких как обеспечение пациентов базовыми ресурсами; это следующее поколение руководителей системы здравоохранения, которые провели два, три, четыре года в приёмной какой-нибудь клиники, разговаривая с пациентами о базовых потребностях для поддержания их здоровья. И они уходят с убеждением, способностью и силой, которые нужны для того, чтобы осуществить наше основное желание — сделать хорошую систему здравоохранения. Всё дело в том, что тысячи таких людей уже там.

Миа Лозада является главным резидентом по внутренней медицине Медицинского Центра Калифорнийского Университета в Сан-Франциско, но в течение трёх лет, будучи студенткой, она работала волонтёром Health Leads в комнате ожидания Бостонского Медицинского Центра. Миа говорит: «Когда мои одногруппники что-то прописывают своим пациентам, они думают, что на этом их работа закончена. Когда я прописываю что-то, я размышляю о том, может ли семья пациента прочитать мой рецепт? Смогут ли они доехать до аптеки? Есть ли у них еда, чтобы соблюсти назначенное лечение? Есть ли у них страховка, чтобы покрыть рецепт? Всё это я поняла в Health Leads, а не в медицинском институте».

Сейчас ни одно из этих решений — блокнот с рецептами, электронная медицинская карта, комната ожидания, целая армия студентов — не является совершенным. Но мы можем взять на вооружение эти простые примеры из большого количества малоиспользуемых ресурсов здравоохранения. И если мы потребуем их обратно и перераспределим, то эти ресурсы смогут осуществить нашу мечту о лучшем здравоохранении.

Я отработала в Центре юридической помощи около девяти месяцев, когда идея создания Health Leads начала проникать в мой разум. И я знала, что я должна сообщить Джеффу Парселлу, моему наставнику, что мне нужно уйти. Я так нервничала, потому что думала, что он разочаруется во мне из-за того, что я бросаю наших клиентов в пользу какой-то безумной идеи. Я присела рядом с ним и сказала: «Джефф, у меня есть одна идея. Мы можем привлечь студентов, которые могли бы помогать пациентам удовлетворять самые насущные потребности в здравоохранении». Сказать по правде, всё, чего я хотела, — чтобы он не злился на меня. Но он сказал следующее: «Ребекка, если у тебя есть определённая мечта, ты должна её осуществить. Ты должна следовать за своей мечтой». Я произнесла что-то вроде: «Стоп. Не дави на меня». Я просто хотела благословения, я не хотела каких-то указаний. Но правда в том, что с тех самых пор каждую свободную минуту я проводила в преследовании своей цели.

Я верю, что у нас всех есть определённое видение того, какой должна быть система здравоохранения в этой стране. Я верю, что в конце дня, когда мы проведём оценку нашего здравоохранения, она будет выражаться не в количестве вылеченных болезней, а в количестве болезней, которые нам удалось предотвратить. Мы будем оценивать не по нашим высококачественным технологиям или по опыту наших специалистов, а по тому, насколько редко мы к ним обращаемся. И более того, я верю в то, что когда мы оценим наше здравоохранение, оно будет не таким, каким оно было, а таким, каким мы решим.

Спасибо.

(Аплодисменты)

Спасибо.

(Аплодисменты)