Рагхава КК: Пять жизней художника

Кажется, ещё во втором классе меня поймали за рисованием бюста обнажённого Микеланджело и тут же отправили к директору школы. Директор школы, милая монашка, с отвращением посмотрела на мой альбом, пролистала его, увидела все обнажённые тела – я ведь наблюдал, как моя мать рисовала обнажённые тела, и повторял за ней. Монахиня засадила мне пощечину и воскликнула: «Боже правый, этот ребёнок уже пошёл [по ложному пути]»

Я понятия не имел, о чём она говорила, но этого было достаточно, чтобы я зарёкся никогда больше не рисовать, вплоть до девятого класса, спасибо ужасно скучной лекции. Я начал рисовать карикатуры моих школьных учителей. И, знаете ли, стал очень популярен. Я не занимаюсь спортом, из меня действительно никудышный спортсмен; у меня нет последних новинок техники; и я не был лучшим учеником класса. Поэтому рисование карикатур стало моим способом самовыражения. Я стал популярен, но боялся, что меня опять поймают. Поэтому я поступил так: быстренько собрал коллаж из всех учителей, которых я нарисовал, приукрасил школьного директора, поместил его прямо над всеми и подарил ему этот коллаж. Он от души посмеялся над другими учителями и поместил коллаж на доску объявлений. (Смех) Вот его часть. Я стал школьным героем. Меня знали все старшеклассники. Я чувствовал себя особенным.

Надо рассказать вам немного о моей семье. Это моя мама. Я безумно её люблю. Именно она научила меня рисовать и, что гораздо важнее, любить. Что-то в ней есть от хиппи. Она не любит, когда я так говорю, но я говорю. Остальные члены моей семьи – занудные академики, занятые коллекционированием переводных эмблем Лиги Плюща [Ivy League] на нашу классическую машину Ambassador Но вот мой отец немного другой. Он придерживался холистического подхода к жизни и каждый раз, когда он наставлял нас, он говорил: «Ненавижу эти книги, потому что они все подкуплены промышленной революцией».

Когда он всё ещё придерживался этой идеологии, мне было 16. Я пошёл к лучшему юристу в городе, моему старшему брату Карфику, усадил его рядом и сказал: «Папаша, я решил, что с этого дня я буду дисциплинированным, внимательным, я буду каждый день узнавать что-то новое, я буду усердно работать и я больше не буду зависеть от тебя, ни эмоционально, ни финансово». Это произвело на него огромное впечатление. Он весь расплакался и готов был обнять меня. Я сказал: «Подумай об этом». И добавил: «Можно я тогда брошу школу?»

Короче говоря, я бросил школу, чтобы начать карьеру карикатуриста. Я сделал около 30 000 карикатур. Я рисовал дни рождения, свадьбы, разводы – всё, что угодно, для любого, кто хотел воспользоваться моими услугами. Но, что самое важное, во время путешествий я учил детей рисовать шаржи, а в ответ я научился от них быть непосредственным, увлечённым, немного бесшабашным и весёлым. Когда я начал их обучать, то решил, что надо делать это профессионально. Мне было всего 18, когда я открыл свою собственную школу. Однако нелегко 18-летнему юноше открыть школу, если у него нет влиятельного покровителя или спонсора.

Поэтому я просматривал газету «Тhe Times of India» и узнал, что премьер-министр Индии был с визитом в моём городе Бангалор. И, знаете ли, как здесь [в США] каждый карикатурист знает Буша, если бы вам привелось встретить его, то смешнее ничего нет, потому что его лицо – отрада для карикатуристов. Я должен быть встретиться с премьер-министром. Я пришёл туда, куда должен был приземлиться его вертолёт. И увидел плотные ряды охранников. С помощью карикатур, я прошёл сквозь три ряда, просто производя впечатление на охранников, но застрял. Застрял в третьем ряду. К счастью для меня, случилось так, что я увидел учёного-ядерщика, на вечеринке которого рисовал карикатуры. Я подскочил к нему и сказал: «Здравствуйте, как Ваши дела?» Он спросил: «Что ты здесь делаешь, Рагхава?» «Премьер-министра встречаю», – ответил я. «О, и я тоже». Я запрыгнул к нему в машину, и мы проехали сквозь оставшиеся ряды охранников. (Аплодисменты) Спасибо. Я попросил его [премьер-министра] позировать и нарисовал карикатуру. С тех пор я нарисовал шаржи сотен знаменитостей.

Вот об этом я вспоминаю с теплотой. Я думаю, Салман Рушди был очень зол, потому что я изменил карту Нью-Йорка, если вы заметили. (Смех) В любом случае, следующий слайд, который я вам покажу – (Смех) Мне этот просто переключить? Следующий слайд, который я вам покажу, более серьёзный. Я сомневался, стоит ли включать его в мою презентацию, потому что эта карикатура была напечатана вскоре после 11 сентября. То, что для меня было простым наблюдением, обернулось настоящей катастрофой. В тот вечер мне прислали сотни полных ненависти писем. Сотни людей писали мне, что им не нужно такое творчество. Ещё меня попросили уйти из организации, организации карикатуристов в США, которая была для меня жизненно важна. Именно тогда я понял, что карикатуры оказывают сильное влияние. Искусство неотделимо от ответственности.

В любом случае, я решил взять паузу. Я уволился из газет, закрыл школу, сложил карандаши, кисти и чернила. Я решил отправиться в путешествие. Помню, во время путешествия я встретил того удивительного человека, с которым познакомился, ещё когда рисовал карикатуры. Он оказался итальянским художником. Он пригласил меня в свою студию. Просто сказал: «Приходи в гости». Когда я пришёл, я увидел самую отвратительную вещь в мире. Это было его чучело: мёртвое, обнажённое, оно свисало с потолка. «Боже мой, – воскликнул я. – Что это?» На что он ответил: «А, это? Видишь ли, каждую ночь я умираю. А каждое утро снова рождаюсь». Я подумал, что у него «не все дома». Но что-то в этом меня зацепило. Мне это нравилось. Я даже находил в этом что-то красивое. Поэтому я сказал себе: «Я умер, поэтому мне надо переродиться».

Я захотел стать таким художником, как он, вот только я не умел писать красками. Я решил сходить в магазин для художников. Видите ли, есть сотни видов кистей. Забудьте о них, они только запутают вас, даже если вы знаете, как рисовать. Поэтому я решил, что сам научусь писать красками. Сейчас покажу вам очень короткий клип о том, как я рисовал и немного о своём городе, Бангалоре. (Музыка) Они должны были стать больше, чем оригинал. Всё должно было быть больше. Следующая картина была ещё больше. И ещё больше. Что касается меня, то я рисовал, танцуя. Для меня это было так захватывающе. Кроме того, я даже начал рисовать танцоров. Вот, например, танцовщица фламенко. Однако возникла проблема: я не знал танцевальных движений, поэтому я начал следовать за ними [танцорами]. Я заработал денег, продал мои картины и отправился с ними во Францию или Испанию. Это известная исполнительница фламенко.

Но у меня была проблема: мои картины никогда не танцевали. При всей энергии, которую я вкладывал в свои картины, когда создавал их, они не танцевали. И однажды в два часа ночи на меня снизошло озарение. Я позвал друзей, разукрасил их тела и попросил танцевать перед картиной. И вдруг мои картины ожили. Потом мне здоровски повезло: я показывал это в Калифорнии вместе с цирком Велосити [Velocity Circus]. При этом я сидел, как и вы, в зрительном зале. И наблюдал, как мои работы оживают. Видите ли, обычно художники работают самостоятельно и замкнуто, а потом выставляют картины в галереях. Но тут картина оживала на глазах, и со мной работали ещё несколько художников.

Результат совместных усилий был поразителен. Я заявил, что буду сотрудничать с любым, кого только повстречаю. Я начал заниматься модой. Это модный показ, который мы устроили в Лондоне. Лучшее сотрудничество, конечно же, – с детьми. Они бескомпромиссны, честны, но полны энергии и веселья. Вот мы за работой, в библиотеке, дизайн которой я разработал для Фонда Робина Гуда [Robin Hood Foundation]. И, должен сказать, я проводил время в Бронксе, работая с этими детьми. А в ответ за эту работу они научили меня, как быть классным. Я не думаю, что преуспел в этом, но они меня научили. Они поучали меня: «Перестань говорить «Извините». Говори «Виноват». (Смех)

Потом я решил: это всё замечательно, но я хочу рисовать как настоящий художник. Американское образование такое дорогое! Я был в Индии и шёл по улице, когда увидел художников, оформляющих рекламные щиты. Они рисовали огромные картины и результат был впечатляющий. Меня удивило, как они могли рисовать с такого близкого расстояния. Поэтому, однажды, когда у меня появилась возможность познакомиться с одним из них, я спросил его: «Как у тебя получается так рисовать? Кто тебя научил?» Он ответил: «О, да это очень легко. Я сам могу научить тебя, но мы уезжаем из города, потому что художники-плакатисты никому не нужны. Цифровая печать полностью вытеснила их, лишив работы». Я ответил, что в обмен на моё обучение я буду их поддерживать, и открыл компанию. С тех пор я рисую везде. Это портрет моей жены в квартире. Ещё один портрет. Фактически, я начал рисовать на всём подряд и развешивать картины по всему городу.

Раз уж я упомянул свою жену Нетру, то самая важная совместная работа была именно с ней. Нетра и я встретились, когда ей было 18, а мне было 19 с половиной. Это была любовь с первого взгляда. Я жил в Индии, она – в США. Она приезжала ко мне каждые два месяца. Но потом я сказал себе, что я мужчина. Раз мужчина, я должен поступить по-мужски. Я должен преодолеть семь океанов, чтобы увидеть тебя. Пару раз я так и сделал, а потом кончились деньги. И спросил её: «Нетс, что же мне делать?» Она ответила: «Почему бы тебе не посылать мне свои картины? Мой папа знаком со многими богатыми людьми. Мы попытаемся уговорить их купить картины, а потом…» Я отправил ей свои работы, но оказалось, что друзья её папы, как многие из вас, просто помешаны на технологиях Шучу. (Смех) Нет, они были реально помешанные и ничего не знали об искусстве. И Нетра была завалена 30 моими картинами.

Поэтому мы поступили так: арендовали маленький фургончик и объездили всё восточное побережье, пытаясь продать картины. Она общалась с любым, кто был готов купить мои работы. Она заработала достаточно денег, продала всю коллекцию и собрала столько средств, что я смог переехать на 4 года, при этом все вопросы с юристами, компанией и тому подобным были решены. Она стала моим менеджером. Это мы в Нью-Йорке. Заметьте: здесь мы равны. Но что-то случилось по ходу дела. (Смех)

Тем не менее, это принесло мне – вместе с Нетрой, которая управляла моей карьерой – это принесло мне успех. Я был очень счастлив. Я представлял себя кем-то вроде рок-звезды. Я обожаю внимание. Это все статьи о нас. Мы решили, что самое время праздновать. Я сказал, что лучший способ отметить это – жениться на Нетре. Я сказал ей: «Давай поженимся». И не просто поженимся, а пригласим всех, кто помогал нам. Всех, кто покупал наши картины. Вы не поверите, но мы составили список из 7000 гостей – все они внесли вклад – безумный список, но я намеревался пригласить всех их в Индию. И многие из них приехали. 150 художников вызвались помочь мне с организацией свадьбы. У нас были модные дизайнеры, оформители инсталляций, модели, визажисты, ювелиры – представители всех профессий, которые помогли мне сделать из моей свадьбы настоящее произведение искусства. Ещё у меня была специальная инсталляция в честь моих новых родственников. Её мне помогли создать скульпторы, делающие скульптуры из овощей.

Весь этот переполох привёл к тому, что о нас писала пресса. О нас писали в газетах, причём ещё в течение трёх лет спустя. Но, к сожалению, после этого произошла трагедия. Моя мать тяжело заболела. Я люблю свою маму, и вдруг мне говорят, что она скоро умрёт и надо попрощаться с ней. Поступай так, как должен. Я был опустошён. У меня на год вперёд были расписаны шоу. Я был на пике. И я не смог. Я просто не смог.

Моя жизнь потеряла краски. Я не мог потерять человека, значащего для меня больше, чем жизнь. Я начал исследовать темные глубины человеческого разума. И, естественно, мои картины стали безобразны. И вдобавок ко всему я потерял свою аудиторию. Звёзды Болливуда, которые отдыхали со мной и покупали мои работы, пропали. Коллекционеры, друзья, пресса – все твердили одно и то же: «Мило, но спасибо, не надо». Скорее это было просто: «Нет, спасибо». Но я хотел, чтобы люди по-настоящему прочувствовали мои картины, как я прочувствовал их, когда создавал. Хотите красоту – вот красота, которую я хочу вам дать. Она носит политический характер. Конечно, никому это не нравилось.

Мои картины стали автобиографичны. И здесь опять что-то случилось. Мой очень-очень близкий друг объявил, что является гомосексуалистом. А в Индии в то время гомосексуалисты были объявлены вне закона. Невозможно видеть, как плохо люди обращаются с гомосексуалистами. Я был очень расстроен. Помню, мама наряжала меня как маленькую девочку – это я – потому что она хотела девочку, а у неё были одни мальчики. (Смех) В любом случае, не знаю, что скажут мои друзья, увидев это выступление. Это секрет.

Итак, после этого мои картины стали несколько жестокими. В них я говорил о мужественности, которую не надо выставлять напоказ. Я говорил о слабости мужской сексуальности. И тут уже не только исчезли мои коллекционеры, но и политические активисты решили запретить меня и всячески угрожали мне, что не допустят появления моих выставок. Это оказалось невыносимо, а я немного труслив. Я не могу противостоять опасности. А это была большая угроза.

Поэтому я решил, что самое время положить всему конец и вернуться домой. На этот раз, сказал я себе, попытаю счастья в чём-то другом. Мне надо переродиться заново. Я подумал, что лучший способ, как знают многие из вас, у кого есть дети, лучший способ начать новую жизнь – это родить ребёнка. Я решил завести ребёнка. Но перед тем, как сделать это, я быстро проанализировал, что может пойти не так. Как семья может стать неблагополучной? И родился Рудра. Это мой маленький сын.

И после его рождения произошли две волшебные вещи. Моя мама чудесным образом исцелилась после тяжелейшей операции. И этот человек был избран президентом США Знаете ли, я сидел дома и смотрел. Я расплакался и сказал, что именно здесь [в США] я хочу быть. Поэтому мы с Нетрой уладили все вопросы, закрыли всё, что у нас было, и решили переехать в Нью-Йорк. Мы переехали всего 8 месяцев назад.

Я вернулся в Нью-Йорк, и мои работы изменились. Всё в них стало эксцентрично. Эта вот называется «И о чём я только думал, чёрт возьми?» Она говорит о духовном инцесте. Я могу делать вид, что я милый и славный парень. Но я не такой. Я могу думать о чём угодно. Но, могу вас заверить, веду я себя вполне культурно. (Смех) Это разные карикатуры.

Перед тем как я уйду, я хочу рассказать вам короткую историю. Этим утром я разговаривал со своими родителями, и мой отец сказал: «Я знаю, у тебя много чего есть сказать, но ты должен рассказать о своей работе с детьми». «Ладно», – сказал я.

Я работаю с детьми по всему миру, об этом можно сделать отдельное выступление, но я хочу рассказать вам напоследок одну историю, которая действительно вдохновила меня. Я встретил Белинду, когда ей было 16, а мне было 17. Я тогда был в Австралии. Белинда была больна раком. Мне сказали, что она долго не проживёт. Как мне сказали, не более 3 недель. Я вошёл в её палату и увидел скромную девушку. Она была полностью лысая и пыталась скрыть свою голову. Я встряхнул свою ручку и начал рисовать прямо у неё на голове. Я нарисовал ей корону. Потом мы начали разговаривать и хорошо провели время – я рассказал ей, как я оказался в Австралии, как шёл пешком и кого я обманул, и как я достал билет – все эти истории. Я их нарисовал для неё. А потом ушёл. Белинда умерла. А через несколько дней после её смерти вышла её книга, на обложке которой красовался мой комикс. Она оставила мне маленькую записку: «Привет Рэгс, спасибо тебе за полет на ковре-самолете».

Для меня моё искусство – это волшебное путешествие. Я надеюсь, вы присоединитесь к нему, помогайте детям и будьте честными. Огромное спасибо. (Аплодисменты)