Паола Антонелли: дизайн как вид искусства

Те из нас, кто верит в рай, определённым образом представляют себе, какой он. Для меня рай — это удовлетворённое любопытство. Мне рай представляется очень удобным облаком, где я могу просто лежать на животе и смотреть телевизор, упираясь на локти, как когда-то в детстве. Я вижу всё вокруг и могу посмотреть любой фильм, который всегда хотела увидеть. То же самое вы можете ощущать иногда в метро в Нью-Йорке. Когда вы читаете, вы чувствуете что-то успокаивающее и лёгкое.

Забавно то, что я это уже пережила в той или иной степени, потому что я сделала для себя открытие. Я долго шла к тому, чтобы в 24 года открыть для себя, что мне намного комфортнее с предметами, чем с людьми. И я решила отдаться этой страсти. Я живу как будто в трансе, я осматриваюсь, и всё, что вижу вокруг — начало длинной истории.

Вот пример: это выставка «Простые шедевры» в Музее современного искусства в 2004. Мы были в Куинсе, где мы строили большое-большое здание в центре, и нам пришлось быть в маленьком-маленьком захолустье. Это был один из самых забавных моментов в моей карьере.

Но это ещё не всё. Гарнитура. Эта гарнитура — Гельветика. В этом году ей исполняется 50 лет. Я начала думать: Макс Мидингер и все шведские дизайнеры, пытавшиеся превзойти Акциденц-Гротеск и найти новый шрифт без засечек. В моей голове уже было множество идей. Представьте себе, с «Простыми шедеврами» было то же самое, только в 100 раз больше. Настоящая цель этой выставки — произвести такой же эффект и на вас.

Выставка должна была заставить детей думать над действиями, когда они, например, делают домашнее задание. Я надеялась, что вместо подноса с двумя горошинами они воспользуются кухонным шкафом или маминой сумочкой для создания собственной музейной дизайн-коллекции на подносе.

Люди всегда предлагают новые простые шедевры. В Музее современных искусств мы выложили несколько книг, где люди могли делиться своими шедеврами. Обычно вы получаете 80% ерунды и 20% стоящих предложений, но в этот раз почти все предложения были хорошими.

Было много национальных особенностей. Например, я не знала, что испанцы изобрели швабру. Они были очень горды этим. Каждый испанец писал "la frego", а итальянцы изображали пиццу. Предложения из Кентукки были довольно стоящими. Они делали самодельный спирт, стиральные порошки и накладные ногти.

Давайте продолжим. (Смех) Вот предложение из Милана: это разделительная полоса, которую мы называем "panettone", она раскрашена. Это те красивые бетонные штуковины, используемые в Милане для разделения полос движения. Подумайте о ваших вариантах и присылайте нам, мы всегда им рады.

Выставка такого рода позволила мне лучше понять то, на чем я размышляла 13 лет с тех пор, как попала в Музей современных искусств. Я итальянка. В Италии дизайн — обычная вещь. Разные части света обладают мастерством в разных вещах. Я недавно была в Аргентине и Уругвае. Обычный способ строительства домов в стране — красивый модернизм, который вы нигде больше не увидите. Современное же искусство было ужасным.

В Италии и особенно в Милане современное искусство не играет большой роли. Но дизайн... Боже мой! Предметы в магазинчике на углу, не говоря уже о каком-нибудь модном магазине, являются изысканным дизайном, заставляющим всех думать, что итальянцы очень утончённы. И это только то, что вы видите в магазине.

Нью-Йорк знаменит мастерством в современном искусстве. Меня всегда поражало: трехлетние дети знают, кто такой Ричард Серра, и рады посещению галерей. Но дизайн по разным причинам всё ещё принимают за декорирование. Интересный факт: когда я говорю «дизайн», люди думают о перенасыщении декорированием отделки интерьера; они сводят дизайн к дизайну интерьера. Они представляют кого-то, выбирающего ткани.

Дизайн, конечно, может быть таким, но может быть и другим. Например, в школе дизайна в Иерусалиме пытаются найти лучший способ создания газовых масок для людей. В Израиле каждый человек, включая малышей, имеет по газовой маске. Дизайнеры пытаются найти способ опустить линию горловины так, чтобы подросток был более свободен в движении и мог даже пить напитки.

Они попытались сделать маску для малышей, позволяющую родителям держать их на руках, т.к. близость тела очень важна. Затем они сделали палатку для малыша. Как бы жестоко и безжалостно это не казалось, это прекрасный дизайн. Это далеко от модной мебели, но, тем не менее, это часть всё той же страсти.

С самого начала работы в Музее современных искусств я пыталась использовать силу музея. Здесь прекрасно работается. Ваша сила в том, что люди стремятся узнать о твоей выставке и увидеть её. Это сила, ведь в музее дизайна у меня не было бы стольких посетителей. Я хорошо знаю, что 80% моей публики здесь ради Пикассо и Матисса, но затем они наталкиваются на моё шоу, и я их удерживаю.

Я пытаюсь делать то, что кураторы Музея современных искусств в моём отделе делали с самого его основания в 1929 году — а именно пытаюсь увидеть то, что происходит в мире, и использую власть, чтобы сделать вещи лучше. У нас было много неожиданностей. В зале, возможно, присутствует Имз Деметриус в двух образах — его прадеда и деда. Меня всегда родство заводит в тупик. Сначала Чарльз Имз и потом Чарльз и Рэй Имз были вовлечены в 2 соревнования: одно в 1940, посвящённое экологически чистой мебели, и второе в 1948, посвящённое дешёвой мебели для возвращающихся с войны. Последняя дала начало целой линии мебели. В ней хороший дизайн был по низким ценам. Было много программ по архитектуре и дизайну, указывающих людям на лучший дизайн для лучшей жизни.

В 95-ом я начала выставку под названием «Изменённые материалы в современном дизайне». На мой взгляд, она была о новой стадии в мире дизайна, где материалы могли быть изготовлены самими дизайнерами. Так я познакомилась с такими примерами дизайна, как аэрогель, разработанный Ливерморской лабораторией им. Э. Лоуренса в Калифорнии. В то время они начинали выходить на всеобщий рынок. Или прекрасная работа Такеши Ишигуро, создавшего красивые солонки и перечницы из рисового теста. Вы видите, серия довольно разнообразная.

Затем была вот эта выставка, получившая название «Сфера деятельности» в 2001. Я попросила разных дизайнеров предложить идеи для новых стилей работы, повсеместно набирающих силу в то время. Вы видите IDEO. Эта красота называется «Персональные небеса». Идея такова: вы могли спроектировать в вашем небольшом помещении небо над головой и иметь собственное небо в комнате — “Cielo in una stanza” — это очень известная итальянская песня.

Другие примеры: Марти Гише о работе на ходу и Хелла Йонгериус, мой любимый дизайнер, о работе дома. Это позволяет мне представить вам важную мысль о дизайне: дизайнеры — крупнейшие синтезаторы в мире. Они лучше всех умеют синтезировать нужды людей, текущее состояние экономики, материалов, вопросов устойчивого развития. И если они способные, результат получается гораздо лучше, чем просто сумма составляющих.

Хелла Йонгериус — умеющий синтезировать человек, что замечательно и также довольно забавно. Вот идея её работы: в то время все говорили, нужно отделять личную жизнь от работы. Однако она сказала: «Нет, работа и развлечение могут быть вместе». Это просто великолепно — телевизионный ужин в 2001.

Было большое количество и других выставок, но я не хочу останавливаться на моих шоу. Вместо этого я хочу рассказать, как велики некоторые дизайнеры. У меня всегда были проблемы со словом "maverick". Я приехала в США в возрасте 13 лет и до сих пор спрашиваю: «Что оно означает?» Сегодня утром я заглянула в словарь, и там говорилось: «Это джентльмен, который не клеймил свой крупный рогатый скот». Более того, он ни кому не подражал и поэтому был индивидуалистом. Дизайнерам нужно быть индивидуалистами, ведь лучший путь к дизайну успешного предмета — а также не существовавшего ранее предмета — это претвориться, что он раньше не существовал, или что люди могли бы по-другому его использовать.

«Сохрани» — моя последняя выставка в Музее современного искусства. Она закончилась в начале прошлого года. Она была о дизайне, связанном с безопасностью и защитой. Это начавшаяся в 2001 длинная история под названием «Непредвиденный случай». После событий 11 сентября у меня был шок, и я отменила выставку до тех пор, пока медленно, но верно я к ней вернулась. Стакан превратился из наполовину пустого в наполовину полный. Речь шла о защите и безопасности.

Образцы выставки варьировались от полного оборудования для разминирования до таких вот стерилизующих воду трубочек. Эта выставка содержала многое. Там также был… мы с Камероном поработали немного, и некоторые элементы с его сайта присутствовали на выставке. Интересно то, что нам больше не нужно говорить о дизайне и искусстве. Дизайн использует любые инструменты и сам рассказывает о себе. Это идея экономии, смысла и юмора.

Это красивый проект южноафриканца Ральфа Борлана — костюм гражданского неповиновения. Идея такова: вы бунтуете или протестуете, полиция подходит к вам, а на вас этот костюм. Он напоминает большое сердце и имеет громкоговоритель возле вашего сердца. Так, звук вашего сердцебиения усилен, и это напоминает полиции о том, что вы — живой человек. Что-то вроде цветка перед винтовкой. Также можно представить группу людей в этих костюмах; возрастающее коллективное сердцебиение напугает полицию.

Иногда изобретения дизайнеров не работают с первой секунды, но помогают нам понять некоторые проблемы. Тони Данн и Фиона Рэби создали серию предметов, связанных с нашими мучениями и паранойей. Как эта мебель-убежище, сделанная из того же дерева, что и ваш пол. Она полостью исчезает, и вы можете спрятаться внутри. Ещё лучше - огромнейший атомный гриб, появившийся в статье Бюллетеня Атомных учёных США, что никогда не случалось с Музеем современного искусства. Или этот стул Фарадея, который должен защищать вас от радиации.

Но интересно в выставке открытие того, что самое лучшее укрытие — это чувство самого себя. Мало дизайнеров работает с этой темой. Голландский дизайнер Синди ван ден Бремен создала серию головных уборов. Это спортивное устройство для женщин-мусульман, позволяющее им кататься на лыжах, играть в теннис, делать всё, что они хотят, без необходимости снимать головой убор.

Иногда в процессе такого поиска мы сталкиваемся с красивыми идеями дизайна. Твэн Вердонк молод, ему около 27. Работая с некоторыми психологами, он создал серию игрушек для сенсорной стимуляции детей с психическими отклонениями. Они очень красивы. Они разнообразны: от этой пушистой игрушки, готовой обнять тебя — дети, страдающие аутизмом, любят крепкие объятия, поэтому в игрушке есть пружина — до вот этой куклы с зеркалом, позволяющим ребёнку видеть себя в зеркале и восстановить чувство самосознания.

Дизайн смотрит на весь мир и рассматривает его с разных сторон. Я была недавно на конференции о роскоши, организованной «Геральд Трибюн» в Стамбуле. И это было интересно, потому что я была последней выступающей, а до меня были люди, которые действительно говорили о роскоши. Я не хотела выделяться, но в то же время я чувствовала, что мне нужно вернуть беседу к реальности.

Правда в том, что существуют разные виды роскоши; есть роскошь близкая людям, не обладающим большим богатством. Я хочу продемонстрировать это на двух примерах дизайна, пропитанного чувством экономии, больших ограничений. Это Куба: переработка писклявой игрушки в велосипедный звонок, дождевой плащ, сделанный из рисовых мешков. Они довольно красивы, но красивы именно потому, что они находчивы и экономичны.

А вот работа двух братьев из Сан-Паулу, Фернандо и Умберто Кампана. Вдохновлённые бедностью и сообразительностью, они использовали предметы вокруг себя для изготовления мебели, которая стоит теперь очень дорого. Рынок — странная штука.

На самом деле дизайн берёт в расчёт все идеи. Чем больше технология прогрессирует, тем более мы становимся «беспроводными» и незаметными. Но дизайнеры хотят, чтобы наше участие не пропадало, чтобы мы имели значение. Это серия мебели, вовлекающая вас физически. Этот стул нужно открыть, сесть на него, и он принимает вашу форму. Вся эта красивая серия предметов является дизайном Аны Мир из Барселоны. Это украшение, сделанное из человеческих волос, а вот шоколадные соски. А это конфеты между пальцами ног — ваш любимый должен ими лакомиться. (Смех)

Это по-своему красиво, потому что это прекрасное проявление дизайна. Много лет назад я слышала, как математик из Вены по имени Маркетти объяснял, что секретная инновация в военной индустрии и инновация в гражданском обществе являются двумя противоположными кривыми. И в этом есть смысл. Во время войны имеют место великие инновации. В мире же нам нужно без многого обходиться — во время Второй мировой войны нужно было обходиться без стали и алюминия. С приходом мира эти технологии неожиданно становятся доступными гражданскому рынку. Многие из вас, возможно, видели стул в виде чипсов, созданный Чарльзом и Рей Имзами. Он стал возможен, когда стекловолокно стало доступным для всеобщего использования.

Я думаю, это странно. Ритм кривых чрезвычайно изменился, как и ритм нашей жизни за последние 25 лет. Так что я не знаю, какова длина их волны. Это определённо очень важный момент для дизайна. Не только технологический прогресс и компьютеризация делают дизайн открытым для всех, но также и идея устойчивого развития, не только с точки зрения выбросов СО2 и зоны охвата, но и с точки зрения устойчивости взаимоотношений людей. Это и есть часть работы многих дизайнеров. Поэтому дизайнеры всё больше работают с отношениями, нежели с объектами. Особенно хорошие дизайнеры, не все из них.

Для примера покажу вам работу Матье Леаннора. Она потрясающая. Это ещё один молодой дизайнер из Франции. Сейчас он работает с фармацевтическими компаниями и ищет способы заинтересовать пациентов, особенно детей, в приёме лекарства с постоянством и уверенностью.

Например, этот красивый контейнер для лекарства против астмы. Он надувается каждый раз, когда нужно принимать лекарство. Ребёнок должен сделать [звук], и контейнер выпускает воздух. А это другой вид лекарства. Им вы можете рисовать у себя на коже. Внутрикожная передача позволяет вам с радостью вовлечься в принятие лекарства. Работа похожего плана и у Марти Гише. Это работает так: всё проходит через ваш рот, и вы вовлечены таким образом, что учитесь на своих ошибках через вкус.

Следующее шоу, над которым я собираюсь работать — и я вас долго этим мучила — будет о взаимоотношении дизайна и науки. Я пытаюсь найти не метафоры, а точки соприкосновения, общие проблемы, общие вопросы, общие заботы. Думаю, это позволит нам продвинуться вперёд в идее дизайна как обучения, направления, а не насаждения форм.

Надеюсь, многие из вас примут в ней участие. Я уже разослала письма некоторым из вас. Дизайн и наука позволяют мысленно представить разные масштабы. Мы работаем с маленькими масштабами для достижения больших, значительных результатов. Спасибо. (Аплодисменты)