Норман Фостер и его зеленая повестка дня

Как архитектор, вы создаете для настоящего времени и берете во внимание прошлое для будущего, в целом неизвестного. Зеленая повестка дня — это, наверное, самый важный вопрос сегодня. Я бы хотел поделиться своим опытом более 40 лет — в этом году у нас 40-я годовщина — и затронуть и исследовать некоторые наблюдения о сути устойчивости окружающей среды. Как далеко вы можете предвидеть, что из этого выйдет, какова опасность, каковы возможности, трудности, перспективы? Я думаю — я говорил это много-много лет назад, до того как кто-то изобрел понятие "зеленая повестка дня" — что речь здесь не о моде, а о выживании.

Но что я никогда не говорил, и что я выскажу, что зеленое — это действительно круто. Все проекты, опирающиеся в какой-то степени на зеленую идею, выражают праздничный образ жизни, в какой-то степени прославляющий места и пространства, определяющие качество жизни. Я редко кого-либо цитирую, я попытаюсь найти цитату, если смогу, в которой в конце прошлого года была упомянута идея от одного важного наблюдателя, аналитика, писателя — Томаса Фридмана, который писал это в газете Herald Tribune в 2006 году. Он сказал: «Я думаю, самое важное в 2006 году — зеленая идея и зеленый образ жизни достигли массовости. Мы достигли переломного момента в этом году, жизнь, действия, проекты, инвестиции и производство по «зеленому» принципу принимается критической массой граждан, предпринимателей и чиновников как самое патриотическое, капиталистическое, геополитическое и конкурентоспособное, что они могут сделать. Таким образом: зеленое — это новое красно-бело-голубое».

И я задался вопросом, оглядываясь в прошлое: «Когда же началось это понимание хрупкости Земли?» Кажется, это было 20 июля 1969 года, когда человек впервые оглянулся на Землю. В некоторой степени Бакминстер Фуллер — создатель этого понятия. Еще до развала коммунистической системы мне выпала честь встретиться со многими космонавтами в Звездном городке и в других местах России. Я с интересом замечаю, оглядываясь на то время, что это были первые настоящие экологи. Они были переполнены некой страстью первооткрывателей, озабоченные проблемой Аральского моря. В то время... происходило много событий. Бакминстер Фуллер был своего рода "зеленым гуру" — опять же, понятие, тогда еще не существовавшее. Он был исследователем архитектуры, пожалуй, даже поэтом, но он предвидел все то, что происходит сейчас. Но это другая тема и другой разговор. Вы можете ознакомиться с его работами, они невероятны. Именно тогда, вследствие той осведомленности, стимулированной Фуллером, его опасениями, как гражданина, как своего рода гражданина планеты, это на меня повлияло, а также и на наши действия впоследствии.

Это множество проектов. Я выбрал этот, так как он 1973 года. Это был общий замысел застройки одного из Канарских островов. Наверное, это по времени совпало с созданием сборника материалов планеты Земля, а также появлением движения хиппи. На этой схеме видны некоторые критерии, которые пытаются суммировать предложения проекта. Все компоненты, представленные здесь, сегодня вошли в обиход, в наш словарный запас, теперь, 30 лет спустя: ветровая энергия, утилизация, биомасса, фотоэлементы. Параллельно этому времени существовал такой эксклюзивный дизайнерский клуб. Те, кто сознательно занимались дизайном, нашли вдохновение в работах Дитера Рамса, которые он создавал для компании Braun. Это были 50-60-ые года прошлого века. И несмотря на предсказания Баки Фуллера, что все станет миниатюрным и техника разработает невероятный стиль — доступ к комфорту, к благам — было трудно себе представить, что все, что мы видим на изображении, будет очень стильно упаковано. И что все это будет помещаться на ладони.

Я думаю, что цифровая революция достигает точки, где при виртуальном мире, соединяющем такое множество людей, наконец соединяющемся с физическим миром, существует реальность, ставшая очеловеченной, и цифровой мир стал дружелюбным, мгновенным, ориентированным, как в аналоговом мире. Возможно, это можно выразить стильными предметами, представленными здесь, которые нам подарили во время обеда, которые говорят, что все развивается и дальше, и опять же все вдохновлено каким-то глубоким чувством. Очень, очень красивые предметы. То, что в 50-60-ые года было эксклюзивным, теперь стало, интересно заметить, нормальным. И упоминание iPod как культового предмета в какой-то степени выразительного исполнения — интересно заметить, что в начале 2007 года газета Financial Times прокомментировала, что компании Детроита завидуют ажиотажу вокруг Тойоты и ее автомобиля Prius, гибрида и энергоэффективной машины, которая не уступает iPod в культовости.

И я думаю, это может соблазнить нас, архитекторов, или всех, кто занят дизайном, в идее, что ответы на наши вопросы — в зданиях. Здания важны, но они всего лишь часть более широкой картины. Иными словами, как я, может, объяснил бы, если вы можете достичь невозможного, эквивалента вечного двигателя, вы могли бы, например, спроектировать дом без всяких эмиссий. Это был бы ответ. Но, к сожалению, это не ответ. Это всего лишь начало проблемы. Мы не можем отделить здания от всей инфраструктуры городов и транспорта. Например, словами Беки, если мы отдалимся от Земли и посмотрим на нее, возьмем типичное индустриальное общество, тогда потребляемая энергия будет распределена между зданиями (44%), транспортом (34%) и промышленностью. Но опять же, это всего лишь часть общей картины. Если посмотреть на здания вместе со связанным транспортом, иными словами, перевозка пассажиров, составляющая 26%, то 70% потребляемой энергии зависит от работы наших городов и их инфраструктуры.

То есть проблема устойчивого развития не может быть отобщена от характера городов, чьей частью являются здания. Например, если сравнить современный город, скажем, какой-нибудь город Северной Америки с Детроитом, что неплохой пример, то он очень зависит от автомобильного производства. Город все надевает новые годовые кольца, захватывая все больше зеленого пространства, строя все больше дорог, потребляя все больше энергии на перевозку пассажиров между центром, который, теряя все живое, становясь коммерческим и вымирает. Если сравнить Детроит с городом северной Европы, например, Мюнхеном, что неплохой пример, где часто приходится идти пешком или ехать на велосипеде, этот город, в котором в два раза больше населения, использует всего десятую часть энергии. То есть возьмите эти два примера, и вы увидите огромную разницу в потреблении энергии.

То есть, обобщая, можно так показать, что при возрастающей плотности населения, там внизу... уровень потребления энергии существенно снижается. Конечно, нельзя отделить все это от таких понятий, как социальное разнообразие, общественный транспорт, способность пройти пешком некоторое расстояние, качество общественных мест. Опять же, мы видим Детроит вверху, желтым, невероятное потребление, а внизу — Копенгаген. Копенгаген хоть и плотно населен, но не так, как очень населенные города. В 2000 году произошло нечто интересное. Появились первые мегаполисы, пятимиллионные или больше, и все они начали появляться в развивающихся странах. А теперь из 46 городов 33 из этих мегаполисов — в развивающихся странах. Поэтому нужно задуматься о влиянии на окружающую среду такими странами, как Китай или Индия. Если взять Китай, например, Пекин, можно увидеть на этой транспортной системе и загрязнение, связанное с потреблением энергии, и размножение машин чуть ли не по цене велосипедов. Иными словами, если помещать на дороги, как это и происходит, 1000 новых машин каждый день — по статистике это самый развивающийся автомобильный рынок в мире — то полмиллиарда велосипедов, служащих транспортным средством 1,3 миллиарда человек, уменьшаются.

И эта урбанизация невероятно ускоряется. И если задуматься о трансформации нашего общества, переходе из аграрных мест в города, что заняло 200 лет, тот же процесс теперь протекает за 20 лет. Иными словами, он ускорен в 10 раз. Интересно заметить, что за более чем 60 лет продолжительность жизни удвоилась, а урбанизация за это время утроилась. Если отойти от этой глобальной картины и посмотреть на последствия технологий за то же время, как инструмента для дизайнеров, и я цитирую из нашего опыта, как компания, и показываю это на нескольких проектах, тогда как измерить это изменение технологий? Как оно сказывается на дизайне строений? И в особенности, как оно приводит к созданию строений, потребляющих меньше энергии, менее загрязняющих окружающую среду и более социально ответственных?

Эта история о постройках началась в конце 60-ых и в начале 70-ых годов. Один из моих примеров — штаб-квартира корпорации под названием Willis and Faber, в маленьком городе северо-восточной Англии, транспортно тесно связанном с Лондоном. И здесь первое, что мы видим — это постройка, точнее, ее крыша как теплое одеяло, своего рода отделенный сад, что тоже как бы отмечает понятие общественных мест. Иными словами, это сад в небесах для этого сообщества. То есть гуманистический идеал очень явен в этой работе, выраженный, может, в моих ранних набросках здесь, где вы видите зелень, солнечный свет, воссоединение с природой. Природа — часть источника энергии, управляющего зданием. Символически цвета интерьера — зеленый и желтый. Здесь есть бассейны, скользящий график, социальная сердцевина, есть контакт с природой. Это все было в 1973 году.

В 2001 году это здание получило награду. Награду о торжестве здания, которое использовалось многие годы. И люди, занимавшиеся этим проектом, вернулись: руководитель проекта, председатели компании тогда. И они говорили: «Архитекторы, Норман всегда говорил о дизайне для будущего, и, вы знаете, казалось, это уже не так дорогостояще для нас, и мы его побаловали, мы ему потакали». Изображение вверху, если посмотреть на него детально, оно говорит, что это здание можно скрепить проводами. Это и было сделано, для перемен. В 1975 году были печатные машинки, А когда был сделан этот снимок — процессоры. Они говорили: наши конкуренты должны строить новые здания для новых технологий. Нам повезло, так как наше здание было подготовлено для будущего. Оно предвидело перемены, хоть они были неизвестны. В рамках дизайна этого проекта, ведущего к строению, я сделал набросок, который мы недавно получили из архива. И я говорил, я писал: «Но у нас нет нужного времени, а также и нужного срочного опыта на техническом уровне».

То есть у нас не было технологий создать то, что сделало бы строение действительно интересным. Мы хотели создать своего рода трехмерный пузырь — очень интересное покрытие с естественной вентиляцией, которое бы дышало и значительно экономило энергию. Несмотря на тот факт, что это здание, как "зеленое" здание, очень новаторское. Если прокрутить время вперед, интересно заметить, что теперь у нас имеются технологии, и сегодня они славят жизнь. Библиотека Свободного университета Берлина, открывшаяся в прошлом году, тому пример. Здесь снова переход одного из тысячи набросков и компьютерных изображений к реальности. Сочетание различных элементов, тяжелые массы бетона этих книжных стеллажей и то, как все это покрыто оболочкой, позволяющей проветривать помещение, значительно экономить энергию, и во всем задействованы силы природы.

Интересно заметить, что это здание пользуется популярностью у тех, кто его использует. Опять же, возвращаясь к теме стиля жизни, в какой-то мере экология очень тесно связана с духом. То есть это не жертва, а даже наоборот. Мне кажется, это празднество. И можно измерить эффективность энергопотребления здания, сравнив с обычным зданием библиотеки. Я покажу вам другой аспект этих технологий, в совершенно другом контексте, этот жилой дом в швейцарских Альпах. Изготовленный заводским способом из самых традиционных материалов, но этот материал, благодаря технологиям, компьютерам, возможности изготовить заранее, производить высококачественные компоненты из древесины — отличнейшего качества. И просто чтобы заглянуть в эти технологии, возможность создавать точки в небе, и передавать эту информацию, сейчас же на завод.

Если вы просто перейдете границу, маленький завод в Германии, здесь мы видим человека с монитором, и эти точки в небе передаются. А слева — обрезные станки, которые на заводе позволяют создать нужные индивидуальные части, и плюс-минус несколько миллиметров делаются на месте. И что интересно, это здание затем облицовывается в старейших традициях, особой плиткой ручной работы. Четверть миллиона плиток накладываются руками как последний штрих. Посмотрите, как это строение работает, те, кто ценит пространство, живя или посещая такие места. Я шагнул к этим новым технологиям, а как мы... что было до того? Какова была жизнь до мобильных телефонов, или вещей, которые мы считаем сами собой разумеющимися?

Конечно, дома все же строились. Это, например, вид внутри банка Гонконга 1979 года, открытого в 1985 году. Свет может отражаться и передаваться к этому самому месту. И за неимением компьютеров тут приходится делать физические модели. Например, нам приходилось ставить модели под искусственным небом. К аэродинамическим трубам мы подставляли ветер и начинали продувать воздух, километры кабеля и так далее. Поворотным пунктом, в нашем понимании, стало появление компьютеров. Это было в то время, когда мы хотели заново сконструировать, создать новое понятие аэропорта. Это терминал 4 аэропорта Хитроу, типичный терминал — большой, тяжелая крыша, перекрывающая солнечный свет, множество оборудования, большие трубы, шумно.

И Станстед, как зеленая альтернатива, с естественным светом, дружелюбное место, ты знаешь, где ты, так как понимаешь, что снаружи. И в основном аэропорт не нуждается в электричестве, которое вырабатывает больше тепла, которое требует системы охлаждения и так далее. И это было особое время, это был один из немногих компьютеров. Это небольшое изображение дерева Станстеда. Теперь перейдем в 1990 год. Это наш офис. И если присмотреться, вы увидите, что люди чертят карандашами, используя большие линейки, треугольники. Это было не так давно, 17 лет назад, и вот мы здесь. Это значительный переход.

Вернемся в прошлое, у нас была такая женщина, Валери Ларкин, и в 1987 году вся информация о нас помещалась у нее на одном диске. Сегодня, каждую неделю, у нас эквивалент 84 миллионов дисков, записывающих нашу архивную информацию о прошедших, текущих и будущих проектах. Это примерно 21 километр в небо. Вот вид, который нам бы открылся. Тем временем, как вы знаете, такие замечательные борцы экологии, как Эл Гор, подмечают неумолимо растущие температуры, в этом контексте все знаменитые здания очень уместны.

Наш проект здания Рейхстага, у которого очень простая линия, я уверен, как общественное место, где мы пытались, в процессе обсуждения, истолковать по-новому отношение между обществом и политикой, общественное место. И, возможно, скрытая повестка дня, энергия, что-то, не нуждающееся в топливе, в традиционном смысле. То есть полностью возобновляемая энергия. Опять же, человеческий набросок, переход к общественному месту, но это очень-очень тесно связано с экологией. Здесь нам не пришлось делать настоящую модель. Конечно, там есть аэродинамическая труба, но возможность работать с компьютером, исследовать, планировать, моделировать функции соответственно силам природы: естественная вентиляция, модель комнаты внизу, и увидеть биомассу. Комбинация биомассы, аквифера, растительного масла — процесс, интересно заметить, разработанный в Восточной Германии, во времена зависимости от Советского блока.

Действительно, эта технология была передумана и развита далее, она настолько чиста, пожалуй почти не загрязняющая. Это можно заново измерить. Можно сравнить потребление этого здания в тоннах углекислого газа в год — во время начала проекта, 7000 тонн — это было бы с природным газом и, наконец, с растительным маслом — 450 тонн. То есть 94% снижения — почти чистая постройка. Здесь также можно увидеть тот же процесс в отношении Коммерцбанка — его зависимость от естественной вентиляции, принцип, по которому можно моделировать эти сады, чтобы они вились вокруг. И опять, здесь очень важен стиль жизни, качество — что-то, что было бы более приятным, как место работы. И здесь мы можем измерить снижение потребления энергии.

Между этими двумя проектами существует эволюция и Swiss Re разрабатывает технологию еще далее — проект центра Лондона. Это изображение показывает эту модель. Но первым делом, оно показывает, что интересно, кольцо, а вокруг него общественное место. Как можно по-другому заполнить то же количество метров на том месте? Если, например, вы хотите создать здание прямо по контуру, оно занимает столько же места. И, наконец, вы делаете профиль, вырезаете борозды в ней. Эти борозды становятся своего рода зелеными легкими, открывающими вид, дающими свет и вентиляцию, делающими здание более свежим. И вы добавляете что-то, что является главным для визуальности, сетку из треугольных структур — опять, где-то напоминающую работы Бакнимстера Фуллера, и как эта структура может увеличить исполнение, и придает зданию индивидуальность.

Здесь мы видим детально, что здание открывается и дышит в этих полостях, и сегодня мы можем с помощью компьютера смоделировать все, увидеть высокое давление, низкое давление, как здание себя ведет скорее как крыло самолета. То есть оно в состоянии всегда, независимо от направления ветра, сохранять свежесть и оставаться эффективным. И в отличие от традиционных зданий, верхняя часть здания — для отдыха. Это смотровая площадка, для людей, здесь нет машин. И у подножия здания — опять же общественное место. По сравнению с типичным зданием, что будет, если мы попытаемся использовать эту стратегию в больших масштабах? Я покажу два изображения из одного исследовательского проекта.

Всем известно, что Мертвое море вымирает. Его уровень падает, как в Аральском море. И Мертвое море намного ниже уровня океанов и морей вокруг него. И один проект смог спасти Мертвое море, создав трубопровод, иногда на поверхности, иногда погруженный, который исправит ситуацию, подкармливая Мертвое море из залива Акаба. И мы интерпретируем это, пользуясь 40-летним грузом теорий, что если, вместо того чтобы быть просто трубой, это была бы жизненная артерия? Что, если бы это был эквивалент, зависящий от того, где мы, Великого канала, в отношении туристов, поселений, опреснения, сельского хозяйства? Другими словами, вода — это источник жизни.

И если вернуться на предыдущую страницу, и посмотреть на это непостоянство и враждебность ареала, то эта объединяющая идея дизайна как жест гуманности могло бы свести эти два враждующих народа в общей цели, в создании чего-то истинно зеленого и продуктивного в самом широком смысле. Инфраструктура таких масштабов также неотделима от коммуникаций. И коммуникация — либо как виртуальный мир, либо как физический, он абсолютно центральный для общества. И как нам сделать это ясным в этом растущем мире, особенно в таких местах, о которых я говорю, например, Китай, который следующие десять лет собирается создать 400 новых аэропортов. Какими они будут? Как можно их сделать более дружелюбными в наших рамках?

Я называю Гонконг своего рода аналоговым в цифровом мире, так как всегда есть исходная позиция. Что, если перенести это и развернуть далее в обществе Китая? Интересно, что это будет в итоге, наверное, окончательное мега-строение. На сегодня это крупнейший проект на Земле. 250, простите, 50.000 человек работают 24 часа в сутки, без выходных. Это на 17% больше, чем все терминалы Хитроу вместе плюс недостроенный терминал 5. И задача здесь — сделать здание зеленым, компактным, хоть и крупным, учесть человеческий опыт путешествий, сделать его дружелюбным, возвращающимся к истокам, речь о стиле жизни. И, может, это все, в итоге, торжественые места.

Как сказал Хуберт за обедом, когда мы заговорили об этом, о городах и прочем, он совершенно правильно сказал: «Это новые соборы». И один аспект этого разговора появился еще под Новый год, когда я говорил об Олимпийской повестке в Китае в отношении зеленых планов и стремлений. И я говорил, это осенило меня под Новый год, своего рода поворотная точка, переход из 2006 в 2007 год, что, может, будущее было самым инновационным. Как Кеннеди вдохновляюще сказал: «Мы смогли отправить человека на Луну».

Ну кто сможет сказать, что мы побороли эту зависимость от ископаемого топлива, при том, что от нас требуют выкуп мошеннические режимы, и т.д. И это совместная платформа. Это более, чем одна единица, это возобновляемо. И я выразил эту мысль к концу года, что это вдохновение скорее всего придет от тех, других, стран покрупнее — Китай, Индия и Азиатско-Тихоокеанские страны. Благодарю за внимание.

(аплодисменты)