Майкл Спектер: "Опасно отвергать науку"

Давайте представим, что у нас тут стоит машина большая, классная, в стиле TED машина... ...машина времени. И все в этом зале должны в неё сесть. Вы можете отправиться в прошлое или в будущее, но здесь, в настоящем, остаться вы не можете. Мне очень любопытно, что же вы выберете, потому что я в последнее время часто задаю этот вопрос своим друзьям, и все они хотят отправиться в прошлое. Не понимаю. Они хотят отправиться во времена, когда не было автомобилей, или твиттера, или "Минуты славы". Я не понимаю. Я уверен, что это какое-то стремление к ностальгии, попытка выдать желаемое за действительное. Я это понимаю.

Но должен сказать, я не из таких. Я не хочу в прошлое, и это не потому что я ищу приключений -- это потому что возможности на этой планете не возникают в прошлом, они возникают в будущем. Поэтому я хочу сесть в эту машину и отправиться в будущее. Мы переживаем прекраснейшие времена на этой планете, по любым меркам: здоровье, богатство, мобильность, возможности, снижение уровня болезней. Ещё никогда не было таких времён. Все мои прапрадеды умерли ещё до 60 лет. Мои прадеды добрались до 70. Родители приближаются к 80. Я очень надеюсь, что мой возраст будет начинаться на девятку. Но всё это относится не только и не столько к нам, потому что есть вещи поважнее.

Ребёнок, родившийся сегодня в Нью-Дели, может надеяться прожить столько же, сколько богатейший человек в мире — сто лет тому назад. Подумайте об этом. Это невероятный факт. А почему это так? Оспа. Оспа погубила миллиарды человек на этой планете. Она изменила демографию мира так, как ни одна война в истории человечества. Её нет. Она исчезла. Мы её искоренили. Пшик! В мире богатых, болезни, которые угрожали миллионам ещё поколение тому назад, больше практически не существуют. Дифтерия, краснуха, полиомиелит... кто-нибудь вообще помнит, что это такое? Вакцины, современная медицина, наша способность накормить миллиарды человек, это всё триумф научного метода. И по-моему, научный метод, разные опыты, заработало - не заработало, снова опыты, если не заработало — это одно из величайших достижений человечества.

Это всё хорошие новости. К сожалению, это все хорошие новости, потому что есть другие проблемы, и о них не раз уже говорилось, и одна из них заключается в том, что несмотря на все наши достижения, миллиард человек ложится спать голодным каждый день на этой планете. Это число растёт, и растёт очень, очень быстро, и это позор. Мало того, мы использовали наше воображение, чтобы тщательно изуродовать эту планету. Питьевая вода, пахотная земля, тропические леса, нефть, газ: всё это исчезнет, очень скоро исчезнет, и если мы не найдём оригинальный выход из этой передряги, исчезнем и мы.

Так что вопрос такой: сможем ли мы это сделать? Я думаю, сможем. Я думаю, всем очевидно, что мы можем производить еду, которой будет достаточно миллиардам людей, не насилуя землю, на которой они живут. Я думаю, что мы можем питать мир энергией, которая при этом его не разрушает. Я действительно так считаю, и нет, это я выдаю желаемое за действительное. Но вот одна мысль не даёт мне спокойно спать — одна из мыслей, которые не дают мне спокойно спать: мы никогда не нуждались в научном прогрессе больше, чем сейчас, и у нас никогда не было лучшей возможности реализовать его потенциал, чем сейчас. Мы стоим на пороге удивительных, удивительных событий во многих отраслях. И при всём том, нам пришлось бы заглянуть на сотни лет назад, лет на триста, до Просвещения, чтобы увидеть времена, когда мы сопротивлялись прогрессу, сопротивлялись этим удивительным вещам сильнее, чем сегодня.

Люди опутывают себя предрассудками настолько плотно, что их уже не освободить. Даже правда не может их освободить. Нет, конечно, каждый имеет право на своё мнение, у них даже есть право иметь собственное мнение касательно прогресса, но знаете, на что ни у кого нет права? Ни у кого нет права иметь собственные факты. Извините, но так нельзя. Я это не сразу осознал.

Лет десять назад я написал статью о вакцинации для "Нью-Йоркера", маленькую статью. И с удивлением обнаружил противников, противников того, что фактически является наиболее эффективной мерой здравоохранения в истории человечества. Я не знал, что мне делать, поэтому поступил как обычно - написал статью и забыл о ней. Но вскоре я написал статью о генетически модифицированной еде. И всё повторилось - только в большем масштабе. Люди как с ума посходили. Поэтому я написал и об этом статью, но никак не мог понять, почему люди думают, что это "еда-франкештейн", почему они считают, что передвигая молекулы в определённом, а не случайном, порядке, мы вмешиваемся в дела природы. Но, вы понимаете, я занимаюсь своим делом: написал историю и забыл. В смысле, я журналист: напечатал, отправил, пошёл покушал, так и живём.

(смех)

Но эти статьи не давали мне покоя, я никак не мог понять почему, но в конце концов догадался. Всё потому что те фанатики, которые на меня нападали, на самом деле фанатиками вовсе не являлись. Это были вдумчивые люди, образованные, приличные. Абсолютно такие же, что сидят в этом зале. И это меня сильно обеспокоило, но потом я решил, что если уж говорить начистоту, то мы сегодня живём в мире, в котором совершенно другое отношение к прогрессу, нежели когда-то. Мы говорим о нём что попало. Мы говорим о нём с иронией, с издёвкой: "Прогресс, ну-ну". Окей, есть на то причины, и мы их прекрасно понимаем. Мы потеряли веру в организации, в авторитеты, и немного в собственно науку, и это весьма закономерно. Можно упомянуть всего несколько названий, и каждый поймёт. Чернобыль, Бхопал, "Челленджер", Vioxx (рофекоксиб - скандальное лекарство от артрита, вызывавшее болезни сердца), оружие массового поражения, скандал с автоматизированным голосованием во Флориде. Понятно, что каждый может предложить свои примеры. У нас есть вопросы и претензии к людям, которых мы всегда считали правыми. Ну так будьте скептиками. Задавайте вопросы, требуйте проверок, требуйте доказательств. Не принимайте ничего на веру. Но вот что важно: получив доказательства, вы должны их принять, но как раз это у нас не слишком хорошо получается. И я могу сказать, почему: мы охвачены эпидемией страха, какой я раньше не видал - и, надеюсь, никогда не увижу снова.

Лет двенадцать назад, вышла статья, шокирующая статья, которая описывала связь между эпидемией аутизма и прививками универсальной вакцины MMR (корь, паротит, краснуха). Просто ужас. Были проведены сотни исследований, чтобы выяснить, правда ли это. Эти сотни исследований были необходимы, это очень серьёзный вопрос. Были получены данные. Данные были получены из США, Англии, Швеции, Канады, все абсолютно одинаковые: нет корреляции, нет связи, вообще никакой. Но это ничего не изменило. Ничего, потому что мы верим в анекдотические доказательства, в то, что мы видим или в то, что нам кажется, в то, что нам кажется реальным. Мы не верим в пачку документов с данными от правительственного чиновника, и я это не осуждаю, никто, наверное, не осуждает. Но знаете что? Итог этого был катастрофичен, катастрофичен из-за простого факта: США является одной из немногих стран в мире, где уровень вакцинации от кори снижается. Это позор, нам всем должно быть стыдно. Это ужасно. Что должно было произойти, чтобы мы так поступили?

Нет, я понимаю. Правда, понимаю. Потому что, ну кто тут болеет корью? Хоть кто-нибудь в зале видел человека, умершего от кори? Такое нечасто встретишь. В этой стране это вообще не происходит, но происходит по всему миру - 160 000 случаев в прошлом году. Для смерти от кори это много, 20 в час. Но раз это тут не случается, мы можем об этом забыть, и люди вроде Дженни МакКарти могут свободно проповедовать страх и невежество с таких трибун как шоу Опры и Ларри Кинга. А могут они это делать оттого, что они не видят разницы между причинно-следственной связью и корреляцией. Они не понимают, что они могут выглядеть одним и тем же, но почти никогда одним и тем же не являются. И эту разницу мы должны понять, и понять очень скоро.

Йонас Солк был героем. Он избавил нас от одной из худших бед человечества. Никакого страха, никакой агонии, полиомиелит - пшик - и исчез. А вот этот посередине - не совсем. Его зовут Пол Оффит. Он только что разработал вакцину от ротавируса с группой других ученых. Она ежегодно спасает жизни четыремстам-пятистам тысячам детей в странах третьего мира. Неплохо, да? Действительно неплохо, если не считать того, что Пол публично рассуждает о вакцинах и говорит, что они очень нужны, и что люди должны просто прекратить ныть. Прямо так и говорит. Поэтому Пол - террорист. Когда он участвует в публичном слушании в суде, он не может дать показания без присутствия вооруженной охраны. Ему звонят домой, потому что людям нравится сообщить ему, что им известно, в какую именно школу ходят его дети. А всё почему? Потому что Пол создал вакцину.

Излишне напоминать, что вакцины жизненно необходимы. Уберите их - и болезни вернутся, ужасные болезни, и это уже происходит. Теперь в этой стране есть корь. И ситуация ухудшается, и уже скоро дети снова начнут умирать от кори, потому что тут весь вопрос в достаточном количестве случаев. И не только от кори начнут умирать. Как насчёт полиомиелита? Давайте вернём его. Почему нет? Моя бывшая однокурсница написала мне пару недель назад и сказала, что по её мнению, я слегка перегибаю палку. Такого мне ещё не говорили. Она не собирается прививать своих детей от полиомиелита. Ни за что. Хорошо. Почему? Потому что нет у нас полиомиелита. Только знаете что? У нас вчера не было полиомиелита. А сегодня, кто знает, может кто-то с утра сел на самолёт в Лагосе, и летит теперь в Лос-Анджелес, сейчас он где-то над Огайо. И через пару часов он приземлится, возьмёт машину напрокат, поедет в Лонг Бич и придёт на один из этих чудесных званых ужинов на TED. И он не знает, что инфицирован страшной болезнью, и мы тоже не знаем, потому что всё так и происходит. В таком мире мы живём. Не стоит притворяться, что не в таком.

Да, мы любим закутаться в ложь. Обожаем просто. Все сегодня с утра скушали свою витаминку? Эхинацея, немного антиоксиданта с утра на дорожку. Я уверен, что скушали - половина американцев делает это каждый день. Принимают пилюли, альтернативные лекарства, и совершенно всё равно, насколько часто они оказываются бесполезными. Данные это постоянно подтверждают. Они делают вашу мочу темнее. И почти всегда ничего больше не делают. (смех) Окей, всё в порядке, вы хотите платить 28 миллиардов долларов за тёмную мочу, я вас очень понимаю. (смех) Тёмная моча. Тёмная. Зачем мы это делаем? Зачем мы это делаем? Ну, я наверное понимаю, мы ненавидим большие фармацевтические корпорации. Мы ненавидим большое правительство. Мы им просто не доверяем. И не должны. Наша система здравоохранения - отстой. Она жестока к миллионам людей. Она просто потрясающе холодна и отвратительна в своём отношении к тем из нас кто может себе позволить ею пользоваться. Так что мы пытаемся от неё сбежать, и куда же мы бежим? Бросаемся в объятия больших плацебо. (смех) Просто отлично. Я обожаю большие плацебо. (аплодисменты)

Впрочем, вы же понимаете, вообще-то это серьёзное дело, потому что все эти штучки - полная ерунда, а мы на неё тратим миллиарды долларов. Я принёс с собой кое-что. Ginkgo - пустышка, эхинацея - пустышка, acai, я вообще не знаю, что это такое, но мы тратим миллиарды долларов на это, и это сплошное мошенничество. И знаете что? Когда я говорю об этом, люди начинают кричать на меня, мол, "Какая тебе разница? Пусть люди делают, что хотят, раз им это нравится". И знаете что? Они не правы. Потому что мне всё равно, министр ли здравоохранения заявляет "Хм, я не собираюсь принимать во внимание свидетельство моих экспертов касательно маммограмм", или какой-то знахарь-онколог собирается лечить своего пациента клизмой с кофе. Те, кто начинают замещать опыт и науку верой и волшебством, попадают в ситуацию, в которую лучше не попадать. В ситуацию Табо Мбеки из Южной Африки. Он убил 400 000 человек в своей стране, утверждая, что свекла, чеснок и лимонное масло могут гораздо эффективнее замедлить протекание СПИДа, чем признанные антиретровирусные лекарства. Сотни тысяч напрасных смертей в стране, которая пострадала от этой чумы больше, чем любая другая. Пожалуйста, не надо говорить мне, что такие вещи проходят бесследно. Последствия есть всегда. Всегда.

Но самая безумная эпидемия из современных эпидемий — это абсурдная борьба между сторонниками генетически модифицированной пищи и "органическими элитаристами". Это дебильный спор. Его необходимо прекратить. Это спор о словах, о метафорах. Это идеология, а не наука. Абсолютно всё, что мы едим, каждое зёрнышко риса, каждый листик петрушки, каждый кочан капусты был модифицирован человеком. Между прочим, в Райском саду не было мандаринов. И канталупов не было. Рождественских елей тоже не было. Это всё сделали мы. Сделали за последние 11 000 лет. Кое-что получилось, кое-что — нет. От того, что не получилось, мы избавились. Теперь же мы можем делать это более точным способом. Разумеется, существуют и риски. Но мы можем добавить, например, витамин А в рис, и это поможет миллионам людей, миллионам людей, продлит им жизнь. Вы не хотите этого? Должен признаться, я этого не понимаю.

Мы возражаем против генетически модифицированной пищи. Почему? Ну, обычно я слышу следующие аргументы: слишком много химикатов, пестицидов, гормонов, монокультур, мы не хотим огромных полей одного и того же, это неправильно. Мы не хотим, чтобы компании получали патенты на жизнь. Мы не хотим, чтобы компании владели семенами. И знаете, что я на это отвечаю? Да, вы правы. Давайте всё исправим. Действительно, у нас огромные проблемы с едой, но дело не в науке. У них нет ничего общего с наукой. Это законы, это мораль, это вопрос патентов. Понимаете, наука — не корпорация. Не страна. Это даже не идея; наука — это процесс. Это процесс, и иногда он работает, а иногда — нет, но мысль, что мы должны запретить науке заниматься своим делом, потому что мы боимся, просто ужасна, и это не даёт миллионам людей жить лучше.

Знаете, в ближайшие 50 лет нам придётся выращивать на 70 процентов больше пищи, чем сегодня, на 70 процентов. Эти вложения в Африку за последние 30 лет. Просто позор, позор. Они нуждаются в пище, а мы им её не даём. Почему? Генетически модифицированные продукты. Мы не хотим, чтобы люди ели эти отвратительные штуки вроде маниока. Маниоком питаются около полумиллиарда человек. Это что-то вроде картошки. Просто комок калорий. Отвратительно. В нём нет питательных веществ, в нём нет белка, и сегодня учёные пытаются искусственно привнести их в маниок. И тогда люди смогут его есть, но не будут слепнуть. Не будут голодать, и знаете что? Неплохо было бы. Это, конечно, не изысканная кухня, но было бы неплохо.

И всё, что я могу об этом сказать, это "Зачем мы с этим боремся?" Нет, давайте спросим себя: "Зачем мы с этим боремся?" Мы не хотим передвигать гены? Но это не имеет отношения к перестановке генов. К химикатам. Не имеет отношения к нашей дурацкой страсти к гормонам, к нашему стремлению получить больше еды, лучшую еду, выдающуюся еду. Не имеет отношения к рисовым хлопьям на завтрак, а имеет отношение к выживанию людей, и нам пора уже это понять. Потому что, поймите, если мы не поймём, если мы продолжим вести себя так, как сейчас, мы будем виновны кое в чём таком, в чём никто не хочет оказаться виноватым, в высокотехнологичном колониализме. Никак иначе это не назовёшь. Это эгоизм, это отвратительно, это ниже нашего достоинства, и мы обязательно должны это прекратить.

Так вот, после такого невероятно весёлого разговора, (смех) вы можете спросить: "Так что, ты ещё хочешь сесть в эту дурацкую машину времени и отправиться в будущее?" Да, обязательно. Непременно хочу. Она застряла в настоящем, но нам выпал удивительный шанс. Мы можем направить эту машину куда угодно. Отправиться, куда пожелаем, и мы отправимся туда, куда пожелаем. Мы должны вести такие разговоры, и мы должны задуматься, но когда мы сядем в эту машину и отправимся в будущее, мы будем рады своему выбору. Я уверен, что мы это сможем, и, по моему скромному мнению, именно это сегодня нужно миру.

Спасибо.

(аплодисменты)

Спасибо.

(аплодисменты)