Майкл Анти и Великая китайская интернет-стена

В последние дни я слышу, что люди говорят о Китае. Я тоже говорил с друзьями о Китае и о китайском Интернете. Это что-то очень спорное для меня. Я хочу, чтобы мои друзья поняли, что Китай — очень сложная страна. Поэтому мне всегда хочется поведать историю из разряда «с одной стороны это так, с другой стороны — по-другому». Нельзя рассказать историю с одной стороны. Приведу пример. Китай входит в страны БРИК. БРИК расшифровывается как Бразилия, Россия, Индия, Китай. Страны с развивающейся экономикой действительно оживляют мировую экономику. В то же время, с другой стороны, Китай — страна SICK [англ. «нездоровая»]. Этот термин появился в Facebook после публикации списка стран, где нет доступа к Facebook. SICK — аббревиатура, включающая такие страны, как Сирия, Иран, Китай и Северная Корея. В этих четырёх странах не имеется доступа к сервису Facebook. То есть Китай — это «нездоровая» страна БРИК.

(Смех)

Существует один проект, созданный для наблюдения за Китаем и Интернетом в Китае. И сегодня я хочу поделиться с вами моими личными наблюдениями в рамках этого проекта за последние пару лет. Если вам нравится сериал «Игра престолов», тогда вы знаете, насколько эта огромная стена важна для старого королевства. Она предотвращает приход странных вещей с севера.

В Китае было так же. На севере Китая была возведена Великая стена, Пинь-Инь. Она защищала Китай от нападений в течение 2 000 лет. Но в Китае имеется ещё и другая стена — Firewall или «Великий брандмауэр». Это крупнейшая цифровая преграда во всём мире. Её функция — не только защитить режим КНР от внешнего мира, от всеобщих ценностей, но и предотвратить доступ китайских граждан к открытому глобальному Интернету, более того, разделить всё на блоки, предотвратить сплочённость.

В итоге Интернет состоит из двух частей. Одна часть — Интернет, другая — Китай-нет. Но если вы думаете, что Китай-нет — это «мёртвое место», отстой, я думаю, вы не правы. Мы используем простую метафору — игра в кошки-мышки — когда говорим о пятнадцатилетней постоянной борьбе между китайской цензурой, государственной цензурой, т.е. кошкой, и китайскими интернет-пользователями, т.е. нами, мышками. Но иногда эта метафора слишком проста.

И сегодня я хочу вам представить версию 2.0. В Китае 500 млн пользователей Интернета. Это крупнейшее население киберграждан, или сетян, во всём мире. И несмотря на то что Интернет в Китае под цензурой, китайское интернет-сообщество переживает бум. Каким образом? Очень просто. У вас — Google, у нас — Baidu. У вас — Twitter, у нас — Weibo. У вас — Facebook, у нас — Renren. У вас — YouTube, у нас — Youku и Tudou. Правительство Китая заблокировало все международные сервисы Web 2.0, и Китай скопировал все службы до единой.

(Смех)

Это я называю «интеллигентной цензурой». Она не только занимается самой цензурой. Иногда интернет-законодательство КНР очень простое: блокируй и копируй. С одной стороны правительство хочет удовлетворить нужды граждан, открыть соцсети, что очень важно, так как люди очень любят социальные сети. Но с другой стороны оно хочет, чтобы сервер оставался в Пекине, и тогда можно будет в любое время иметь доступ ко всей информации. Именно поэтому Google удалился из Китая, так как он не может согласиться с условием, что сервером будет управлять правительство КНР.

Арабские диктаторы иногда не понимали эти две вещи. Мубарак, к примеру, просто «закрыл» Интернет. Он не хотел, чтобы сетяне его критиковали. Но если сетяне не могут войти в Интернет, им приходится выходить на улицу. Результат налицо. Все мы знаем, что Мубарак практически погубил себя. А Бен Али, бывший президент Туниса, не учёл второе правило: держать сервер в своих руках. Он разрешил Facebook, сервису из США, продолжать работу в Тунисе. Вследствие этого он не был в силах предотвратить критику со стороны своих граждан, которые публиковали видео о коррумпированности их президента. Случилось то же, что и в Египте: в Арабскую весну Бен Али был «свергнут» первым.

Но эти два принципа цензуры не смогли предотвратить развитие китайских соцсетей, вошедших глубоко в общественность. Там рождается общественное мнение — настоящий кошмар для правительства. Всё это потому, что в Китае 300 млн микроблогеров. Это число равно всему населению США. И даже если заблокировать твиты на нашей платформе, эти 300 млн блогеров, сам Китай-нет может образовать такую сильную энергию, какой Китай не видел за всю свою историю.

В 2011 столкнулись два поезда в Вэньчжоу, одном городе на юге. Сразу после аварии руководство хотело буквально похоронить поезд, закопать с глаз долой. Это очень разозлило китайских сетян. В последующие 5 дней после аварии в соцсетях появилось 10 млн публикаций, критикующих правительство, впервые в истории Китая. Впоследствии министр путей сообщения был снят с поста и осуждён на 10 лет.

Недавно возник забавный конфликт между пекинским Министерством охраны окружающей среды и американским посольством в Пекине. Министерство обвинило американское посольство в том, что оно вмешивается во внутреннюю политику Китая, обнародуя информацию о качестве воздуха в Пекине. Вверху — данные о тонкодисперсной пыли от посольства США. Здесь указана цифра 148, т.е. опасно для некоторых чувствительных людей. Значит лучше не выходить из дому. Однако министерство показывает 50. Всё в норме, и на улице безопасно. Но 99% микроблогеров — однозначно на стороне посольства. Я живу в Пекине, и каждый день я проверяю информацию посольства США, чтобы знать, открывать мне окно или нет.

Почему соцсети Китая настолько распространены, даже несмотря на цензуру? Частично благодаря языкам Китая. Как вы знаете, Twitter и его клоны допускают максимально 140 знаков. На английском это около 20 слов и короткая ссылка. На немецком, может, это просто «Ага!»

(Смех)

Но на китайском — это целых 140 знаков, иероглифов, а значит параграф или целая история. Здесь можно чуть ли не включить все журналистские приёмы. Вот, к примеру, Гамлет Шекспира. То же содержание. Здесь видно, что один твит на китайском равен 3,5 твитам на английском. Китайцы всегда жульничают, правда? Поэтому для китайцев служба микроблогинга — настоящее информационное средство, а не просто заголовок к таковому.

А также клон, созданный компанией Sina по образу Twitter. Даже имя придумано: Weibo. «Weibo» в переводе c китайского — это «микроблог». Weibo также инновативен. В Weibo есть место для комментариев, т.е. больше похоже на Facebook, чем на Twitter. И как только эти инновативные клоны, Weibo и другие, появились в Китае в 2009, они стали важным средством информации. Это информационное средство для 300 млн читателей. Может, самое главное средство. Что не упоминается на Weibo, того не существует в сознании китайской общественности.

Китайские соцсети влияют на мировоззрение китайцев и изменяют их жизнь. Соцсети — это канал для тех, кто желает, чтобы их голос был услышан. У нас была система петиций. Это средство за пределами судебной системы, потому что центральное правительство КНР хочет сохранить миф, что император хороший, а местные должностные лица — бандиты. И поэтому петиционеры, будь то жертвы чего-либо или крестьяне, садятся на поезд до Пекина, чтобы обратиться к центральному правительству. Они хотят, чтобы император решил проблему. Но когда всё больше и больше людей отправляется в Пекин, увеличивается риск переворота. Поэтому в последние годы петиционеров отправляют назад. А некоторых из них даже заключают в так называемые «чёрные тюрьмы». Но теперь у нас есть Weibo, и я называю это Weibo-петицией. Люди просто отправляют твиты со своих мобильных телефонов.

Таким образом очень вероятно, что вашу печальную историю заметит кто-нибудь из журналистов, преподавателей или знаменитостей. Одной такой знаменитостью является Яо Чэнь. Яо Чэнь — самый популярных блогер в Китае, у которой около 21 млн читателей. Это как национальная телевизионная станция. И ваша история может попасть на её страницы. Таким образом благодаря Weibo и другим соцсетям, даже при наличии цензуры, у 300 млн китайских граждан появился настоящий шанс каждый день общаться друг с другом и обмениваться информацией. Это как большой TED, правда? Более того, в Китае впервые образовалась общественность. Китайцы начинают учиться, как вести переговоры и говорить с людьми.

Но и «кошка», цензура, не спит. Очень сложно публиковать некоторые чувствительные слова в сети Weibo. Например, вы не можете писать имя президента, Ху Цзиньтао, а также название города Чунцин, а до недавнего времени было невозможно провести поиск по фамилиям высших чиновников. Таким образом китайцам приходится быть изобретательными и создавать альтернативные формулировки и даже мемы. И себе они также придумывают кодовые имена. Они используют слова в изменённой форме, например, эта лама и этот речной краб. Лама по-китайски — caoníma, Прямой перевод: «твою мать» или по-другому «ублюдок». Так называют себя сетяне. Речной краб по-китайски — héxiè, буквально — «согласование», кодовое название для слова «цензура». Так мы имеем своего рода бой ламы против речного краба, замечательно, правда? И когда происходит что-то политически важное или что-то захватывающее, в сети Weibo курсирует множество странных историй. Странные фразы и слова. И даже если вы защитили кандидатскую по китайскому языку, вы не сможете их понять.

Но это предел, так как Weibo была основана спустя месяц после того, как официально заблокировали Twitter. Это значит, что Weibo с самого начала убедил правительство Китая в том, что сеть не станет почвой для угроз режиму. Если вы хотите опубликовать что-то, включающее такие слова как «собраться», «собрание» или «встреча», эти данные будут автоматически записаны, отсеяны и затем переданы далее для детального политического анализа. Так что если вы хотите организовать митинг, прежде чем вы туда доберётесь, полиция будет уже вас ожидать. Почему? Потому что у них имеются все данные. Всё полностью в их руках. Они могут фиксировать диссидентов как по сценарию Оруэлла «1984». Таким образом подавление весьма серьёзное.

Но я хочу обратить ваше внимание на одну забавную вещь в процессе «кошки-мышки». Кошка — это цензура, но в Китае не одна кошка, а множество местных кошек. Центральный кот и местные кошки.

(Смех)

Сервер находится в руках «центрального» кота, так что когда сетяне критикуют местное правительство, местное правительство не имеет доступа к данным в Пекине. Не дав взятки «центральному» коту, оно не может ничего поделать, кроме как извиниться перед гражданами.

Таким образом за последние три года социальные движения микроблогов действительно изменили местные органы власти. Органы стали более прозрачными, потому что они не могут получить доступ к данным. Сервер находится в Пекине. История о крушении поезда... Может, вопрос не в 10 млн критических высказываний за пять дней, а в том, почему центральное правительство КНР допускает пять дней свободы слова в Интернете. Такого ещё никогда не было. И это очень просто, потому что даже высшим чиновникам надоел этот парень с его независимым королевством. И им нужно найти какое-нибудь оправдание, а общественное мнение — очень хороший повод, чтобы его наказать.

Или недавний скандал Бо Силая, ставший крупнейшей сенсацией. Он же — «маленький князёк». Но с февраля по апрель этого года Weibo стал центром распространения слухов. Сегодня можно шутить обо всех этих «князьках», как угодно! Как если бы мы были в Соединённых Штатах. Но если вы посмеете отправить твит о каком-то поддельном перевороте в Пекине, вы определённо будете арестованы. Эта свобода целенаправленна, это своего рода окно.

Поэтому в Китае нормально, когда есть цензура. В Китае «свобода» — это что-то странное. И если она есть, значит происходит что-то странное. Он ведь был очень популярным лидером левого крыла, и центральное правительство хотело от него избавиться. Это было так мило: он показал всему китайскому народу, почему он такой «плохой». Таким образом соцсеть Weibo, с её 300 млн участников, стала очень хорошим, удобным инструментом для политической борьбы.

Но эта технология не новинка, технически — это старый приём. Его использовал всем известный Мао Цзэдун, мобилизовавший миллионы китайцев в своей Культурной революции с целью уничтожить все местные органы власти. Это очень просто, потому что центральному правительству КНР даже не нужно управлять общественным мнением. Они просто дают ему «окно», свободное от цензуры. Отмена цензуры в Китае стала политическим инструментом.

Вот новости по теме «игра в кошки-мышки». Социальные медиа изменили мышление китайцев. Всё больше и больше китайцев готовы принять свободу слова и права человека как их неотъемлемое право, а не как импорт из Америки. Кроме того соцсети образовали китайскую национальную общественность. Это стало как бы обучением основам гражданства, подготовка к будущей демократии. Но всё это не изменило китайскую политическую систему, а китайское центральное правительство использовало этот централизованный сервер для укрепления своей власти и противодействия местным органам власти и различным фракциям.

Что же будет дальше? В конце концов мы — это «мышь». Каким бы ни было будущее, мы должны бороться против «кошки». Кошки есть не только в Китае, но и в США. И там есть некоторые очень маленькие, милые, но «плохие» кошки.

(Смех)

SOPA, PIPA, ACTA, TPP и МСЭ. И все они, как Facebook и Google, утверждают, что они друзья мышки, но иногда мы видим, как они встречаются с кошками. Поэтому мой вывод очень прост. Мы, китайцы, будем бороться за нашу свободу, а вы просто следите за вашими «плохими» кошками. Не позволяйте им связываться с китайскими кошками. Лишь таким образом, в будущем, мы сможем достичь мечты мышки: мы сможем отправлять твиты в любое время, где угодно, без страха.

(Аплодисменты)

Благодарю.

(Аплодисменты)