Марвин Мински о здоровье и о мозге

Если спросить, какая сторона психологии самая сложная, и конкретно, спросить насчёт мышления и эмоций, большинство людей ответит: «Эмоции – вещь крайне сложная. Они безумно запутаны, невозможно... Я совершенно не понимаю, как они работают. То ли дело мышление, с ним всё понятно: это просто логические цепочки или что-то вроде того. Но мышление – это не сложно.»

И вот возникает целый ряд проблем. Одна тонкая проблема – как обеспечить здоровье? На днях я прочитал где-то о том, что, возможно, крупнейшая причина заболеваний на Западе – рукопожатие. Были приведены данные о народах, у которых рукопожатие не принято, по сравнению с теми, у которых это – норма. Не представляю себе, где найти тех, кто не пожимают руки – они, должно быть, скрываются. Так вот люди, избегающие рукопожатий на 30% меньше болеют инфекционными заболеваниями. Или, может, 31 с четвертью процента. Так что если вы действительно хотите решить проблему эпидемий и тому подобного, то есть с чего начать. Но с тех пор как я узнал об этом, мне пришлось пожать сотни рук. Полагаю, что единственный способ избавиться от этого – заиметь ужасающий и явно заметный недуг: тогда всё решится само собой.

Образование. Как улучшить образование? Лучший способ – заставить людей понять, что всё, что им говорят – полная чушь. Потом, конечно, придётся внести оговорки, чтобы хотя бы к вам самим прислушались. Загрязнение среды, недостаток энергоресурсов, экологическое разнообразие, бедность, - каким образом создать стабильное общество? Долгожительство. Да, поводов для беспокойства – масса.

Но есть одна тема, которая должна бы всех волновать, а именно эта тема – табу. Какая цифра народонаселения планеты допустима? Я считаю, что она должна быть порядка 100 миллионов, ну пусть 500 миллионов человек. Обратите внимание: большинство проблем тогда исчезает сама собой. Если бы на Земле было 100 миллионов человек, равномерно распределённых по территории, то тогда мусор можно просто выкидывать, желательно туда, где никому не видно, и где он сгниёт. Либо можно выкинуть его в океан, и какой-то рыбке перепадёт. Главная проблема в том, сколько народу должно быть. И в каком-то смысле, этот выбор нам надо сделать.

Большинство людей имеют рост примерно в 150 см и выше, а теперь учтём потери, т.к. объём пропорционален кубу. А вот если сделать людей вот такусенькими, надо думать, посредством нанотехнологии, (Смех) то можно было бы иметь в тысячи раз больше народа. Это решило бы проблему, но я что-то не вижу, чтобы кто-то занимался исследованиями в области уменьшения размера тела. Конечно, уменьшить численность населения было бы приятно, но многие хотят иметь детей. И этому есть одно решение, которое, похоже, появится всего лишь через пару лет. Как вы знаете, у каждого из нас есть 46 хромосом. Если повезло, то – по 23 от каждого родителя, иногда на одну меньше или больше. Можно избавиться от этапа дедушки и прадедушки, и перейти сразу к прапрадедам вот как: выбираются 46 человек, им даётся сканер или что там ещё, каждый из них смотрит на свои хромосомы, и выбирает одну самую любимую. Кстати, нет причины настаивать, чтобы в группе были представлены оба пола. У каждого ребёнка по 46 родителей, и каждой группе в 46 родителей можно, думаю, разрешить иметь 15 детей – разве не достаточно? И тогда детям с избытком достанется и поддержки, и заботы, и воспитания, а количество народонаселения станет резко уменьшаться, и все будут бесконечно счастливы.

Чередование жизни во времени ждёт нас в чуть более отдалённом будущем. Артур Кларк написал об этом замечательный роман дважды, он называется «Против Прихода Ночи» и «Город и Звёзды». Оба романа - прекрасны, и во многом одинаковы, только вот между их написанием появились компьютеры. И взглянул Артур на своё раннее творение и решил, что так не должно быть. Будущее должно быть обеспечено компьютерами. Так что во второй версии книги на Земле живёт 100 миллиардов или 1000 миллиардов людей, но все они хранятся на жёстких, или гибких дисках, или какие там ещё носители будут в будущем. Единовременно на Землю выходит несколько миллионов человек. Люди материализуются, живут по тысячу лет, занимаются делами, и потом, когда приходит пора заново [вернуться на диск], лет так на миллиард – или на миллион, не помню, да и дело не в числах, дело в том, что в любой момент на Земле не так много людей – каждый должен подумать о себе и о своей памяти перед возвращением в подвешенное состояние и, отредактировав воспоминания, изменить свою личность, и тому подобное. Сюжет романа в постоянном недостатке разнообразия среди населения, ввиду чего основоположники города позаботились о том, чтобы время от времени создавался совершенно новый человек. Один такой человек, в романе его зовут Элвин, говорит, что всё это не то, и разрушает систему.

Не думаю, что предлагаемые мною решения достаточно правильны или достаточно умны. Но думаю, что проблема в том, что мы недостаточно умны, чтобы понять, какие проблемы достаточно правильны. Поэтому нам придётся построить сверх-умные машины типа HAL. Как вы помните, в какой-то момент в книге о 2001 годе HAL вдруг понимает, что вселенная слишком велика и необъятна для этих недалёких космонавтов. Если противопоставить поведение HAL’a мелочности людей на космическом корабле, то можно легко понять написанное автором между строк. Ну и что нам с этим делать? Мы могли бы поумнеть. Я думаю, что мы довольно умны, если сравнивать с шимпанзе, но мы недостаточно умны для решения стоящих перед нами колоссальных проблем, ни в высшей математике, ни в понимании экономики, ни в сохранении глобального баланса. Для начала мы могли бы продлить себе жизнь. Никто не знает, насколько это сложно, но через пару лет, наверное, мы это узнаем. Эволюция дважды рождала новую ветвь. Мы знаем, что люди живут практически вдвое дольше шимпанзе, хотя никто не живёт дольше 120 лет по неясным пока причинам. Но многие сегодня доживают до 90 или до 100, если, конечно, не увлекаются рукопожатиями и тому подобным. И, возможно, живи мы лет 200, мы могли бы накопить достаточно умений и знаний, чтобы решать кое-какие проблемы. Так что вот один из вариантов. Как я говорил, мы не знаем, насколько это трудно. Может оказаться, что… В конце концов, большая часть млекопитающих живут вдвое меньше шимпанзе, - так что мы живём в 3,5 – 4 раза дольше, чем большая часть млекопитающих. И если взять приматов, то у нас почти одинаковые гены. Мы отличаемся от шимпанзе, согласно нашим нынешним знаниям, – а их можно просто выкинуть на помойку – где-то лишь на пару сотен ген.

Кстати, любители считать гены пока ещё не имеют никакого представления о предмете. Можете заниматься чем угодно, но не читайте по генетике того, что будет опубликовано примерно в период вашей жизни. (Смех) Уж слишком быстро устаревает в генетике половина всего написанного. То же можно сказать об изучении мозга. Так вот, если подправить 4-5 генов, то, возможно, мы будем жить по 200 лет. Или, может, [надо подправить] 30 или 40, но я очень сомневаюсь, что счёт идёт на сотни [генов]. Эту тему будут много обсуждать, и многие специалисты по этике… Да, кстати, специалист по этике – это тот, кто в любых ваших мыслях видит что-то не то. (Смех) Очень трудно найти специалиста по этике, готового одобрить какие бы то ни было изменения, потому что он задаётся вопросом о последствиях. А мы, само собой, не несём ответственность за последствия своих сегодняшних действий, не правда ли? Взять, скажем, весь этот шум по поводу клонирования. На его фоне никто не мешает людям случайным образом спариваться и рожать детей, при том, что обе стороны имеют весьма хлипкие гены, и ребёнок, скорее всего, будет заурядностью. Что, по нормативам шимпанзе, вполне сносно…

Если мы добьёмся долголетия, то в любом раскладе встаёт проблема прироста народонаселения. Ведь если человек живёт по 200 или по 1000 лет, то нельзя позволить ему иметь ребёнка чаще, чем раз в 200 или в 1000 лет. Но это значит, что не будет рабочей силы. И, как подметила Лори Гарретт, да и другие, если работоспособного возраста людей нет, то всё общество под угрозой. Ситуация будет только ухудшаться, потому что некому будет воспитывать детей и заботиться о старости. А когда я говорю о длительной жизни, то, конечно, я не хочу, чтобы человек в 200-летнем возрасте соответствовал нынешнему представлению о 200-летнем, то бишь, соответствовал мертвецу.

Кстати, в человеческом мозге есть около 400 участков, каждый, похоже, со своим предназначением, и никто в точности не знает, как работает большинство из них, хотя известно, что там проходит масса разных процессов. И не всегда всё работает сообща. Мне нравится теория Фрейда о том, что большая часть отклонений друг друга гасят. Представим себе свой мозг, как город с сотнями ресурсов. Если человек испытывает, например, страх, то он может, игнорируя свои долгосрочные цели, глубоко сконцентрироваться на одной-единственной цели. Всё остальное перестаёт играть роль, человек становится подвержен мономании, когда самое главное – не оступиться на платформе. В состоянии голода становится приоритетной еда, ну и так далее. В моём понимании, эмоции – это ярко выраженные подгруппы способностей человека. Эмоция – это не добавка к мышлению. Эмоциональное состояние это то, что получится, если устранить роль 100 или 200 ресурсов, активных в нормальном режиме.

Так что, взгляд на эмоции, как на противовес, как на нечто меньшее, чем мышление, весьма продуктивен. И я надеюсь показать в ближайшие годы, как это приведёт к [созданию] интеллектуальной техники. Думаю, мне лучше пропустить остальное – это детали того, как именно разработать эту технику... (Смех) .. основная мысль в том, что высокоинтеллектуальная техника имеет ядро, которое распознаёт факт того, что перед нами задача, и выясняет, какого конкретного типа эта задача, и, исходя из этого, предлагает для её решения определённые методы мышления. Полагаю, что в будущем главной задачей психологии будет классифицировать по типам затруднения, ситуации и препятствия, а также классифицировать способы мышления – имеющиеся и возможные, – и затем нужным образом состыковать [эти классы]. Видите, это почти как с собакой Павлова… Мы растратили первые сто лет психологии на примитивные теории, и ставили вопросы типа: «Как человек учится реагировать на ситуацию?» Я утверждаю, что после целой серии этапов, когда мы занимались созданием колоссально запутанной системы с тысячами элементов, мы вновь вернулись к центральной проблеме психологии. Нас интересует не сама ситуация, а разновидности проблем и стратегий их решения, способы обучения им, правильного их сопоставления. Нам интересно, как по-настоящему изобретательный человек создаёт, исходя из имеющихся ресурсов, новые методы мышления и т.п.

Что касается ближайших 20 лет, то мне интересно будет посмотреть, удастся ли нам избавиться от традиционного подхода к искусственному интеллекту, вроде нейронных сетей, генетических алгоритмов и базируемых на правилах систем, сможем ли мы подняться выше и попытаться создать систему, способную использовать любой из этих подходов для решения задач подходящего типа. Ведь если для каких-то задач нейронные сети отлично работают, то для других, как мы знаем, нейронные сети бесполезны. Генетические алгоритмы великолепны для каких-то задач, и я, пожалуй, знаю, где они негодны, но об этом я вам не скажу. (Смех)

Благодарю вас. (Аплодисменты)