Марк Гудмэн: Какой может быть преступность в будущем

Я занимаюсь изучением будущего преступности и терроризма, и, по правде говоря, я напуган. Я напуган тем, что я вижу. Мне искренне хочется верить, что технологии приведут нас к обещанной нам техно-утопии. Но, видите ли, я построил карьеру в правоохранительных органах, и это сформировало мой взгляд на вещи. Я был и уличным полицейским, и следователем под прикрытием, я разрабатывал стратегии против терроризма, и я работал более чем в 70 странах мира. Мне довелось увидеть львиную долю жестокости и грязное нутро общества, что и сформировало мои взгляды. Моя работа с преступниками и террористами на самом деле носит в большей степени учебно-воспитательный характер. Они многому научили меня, и мне бы хотелось иметь возможность поделиться своими наблюдениями с вами.

Сегодня я покажу вам изнанку всех технологий, которыми мы так восхищаемся, и которые так нам нравятся. В руках сообщества TED это удивительные инструменты, которые привнесут в мир великие изменения, однако в руках террористов-смертников будущее может выглядеть совсем иначе.

В юности, будучи патрульным, я стал наблюдать за развитием технологий, и за тем, как преступники использовали эти технологии. Тогда эти устройства были пиком технологий. Как бы смешно это не звучало, у всех наркоторговцев и членов банд, с кем я имел дело, было одно из таких устройств задолго до их появления у любого из моих знакомых-полицейских.

Прошло двадцать лет, а преступники по-прежнему пользуются мобильными телефонами, но более того, теперь они строят свои собственные телефонные сети, подобные этой, к которой наркоторговцы подключили весь 31 штат Мексики. Им принадлежит зашифрованная система радиокоммуникаций национального масштаба. Задумайтесь. Задумайтесь об инновациях, которые входят в нашу жизнь. Задумайтесь об инфраструктуре их построения. И задумайтесь также над следующим: почему в Сан-Франциско мобильный телефон так плохо ловит сигнал? (Смех) Как такое вообще возможно? (Смех). Это лишено всякого смысла. (Аплодисменты)

Мы упорно недооцениваем возможности преступников и террористов. Технологии делают наш мир всё более открытым. По большому счёту, это здорово, однако такая открытость может иметь непредсказуемые последствия.

Вспомните 2008 год, террористическую атаку на Мумбаи. Люди, совершившие атаку, были вооружены автоматами АК-47С, взрывчаткой и ручными гранатами. Они бросали ручные гранаты в ни в чём неповинных людей, пока те ужинали в кафе или ждали поезда, чтобы добраться с работы домой. Впрочем, тяжёлая артиллерия не новшество в террористических операциях. Автоматы и бомбы отнюдь не в диковинку. Главным отличием в этот раз было то, как террористы использовали современные информационно-коммуникационные технологии, чтобы выследить и уничтожить жертв. Террористы были вооружены мобильными телефонами. Они пользовались телефонами BlackBerry. У них был доступ к спутниковой визуальной разведке. У них были спутниковые телефоны и даже очки ночного видения. Это, пожалуй, было их самой грандиозной инновацией. Все мы видели подобные картинки по телевизору, в новостях. Это оперативный центр. А террористы построили свой собственный оперативный центр на границе в Пакистане, где они контролировали службу БиБиСи, Аль-Джазира, СиЭнЭн и местные индийские станции. Они также взяли под контроль Интернет и социальные медиа, чтобы следить за прогрессом своих атак и количеством убитых ими людей. Всё это они делали в реальном времени.

Такая инновация, как оперативный центр, дала террористам бесподобную ситуационную осведомлённость и тактическое превосходство над полицией, равно как и над правительством. Как они этим воспользовались? Максимально эффективно.

В какой-то момент, во время 60-часовой осады, террористы ходили из комнаты в комнату, пытаясь отыскать всё новых жертв. Они добрались до номера люкс на верхнем этаже гостиницы, выбили дверь и обнаружили мужчину, прячущегося под кроватью. Тогда они спросили его: «Кто ты, и что ты здесь делаешь?» В ответ мужчина сказал: «Я всего-навсего неповинный школьный учитель». Естественно, террористы знали, что ни один школьный учитель Индии не останавливается в номере люкс гостиницы Тадж-Махал. Они взяли его удостоверение личности, позвонили и сообщили его имя террористам в оперативном пункте, где, в свою очередь, его имя ввели в поисковую систему Google и нашли фотографию. Затем позвонили своим оперативникам на первый этаж и спросили: «Ваш заложник полноват? Лысый? Он носит очки?» «Да, да, именно», — последовал ответ. В оперативном центре его нашли и сверили. Не был он никаким школьным учителем. Он оказался вторым самым богатым бизнесменом в Индии. Когда обнаружилась такая информация, из террористического оперативного пункта отдали приказ террористам на первом этаже в Мумбаи. («Убейте его»)

Мы все печёмся о своих настройках конфиденциальности в социальной сети Facebook. Но дело в том, что наша открытость может быть использована против нас. Что, собственно, и делают террористы. Информационно-поисковая система может определить, кому жить, а кому умирать. Вот в таком мире мы живём.

Во время осады в Мумбаи террористы настолько зависели от технологий, что, по словам одного из свидетелей, одной рукой они стреляли в заложников, а другой — проверяли сообщения в своих телефонах. В результате 300 человек получили тяжёлые ранения, и более 172 человек, среди которых были и мужчины, и женщины, и дети, погибли в тот день.

Задумайтесь над тем, что произошло. Во время этой 60-часовой осады в Мумбаи 10 человек, вооружённых не только боевой техникой, но и технологиями, смогли буквально парализовать город с 20 миллионным населением. 10 человек ввели в ступор 20 миллионов людей, и это сообщение облетело весь мир. Вот что радикалы могут сделать с открытостью.

Вот что они сделали почти четыре года назад. На что способны террористы сегодня, располагая имеющимися у нас технологиями? А что сделают они завтра? Способность одного влиять на многих растёт в геометрической прогрессии, растёт как на пользу, так и во вред.

Я не имею в виду лишь терроризм. В преступности также происходит заметная смена парадигм. Как видите, сегодня можно совершить больше преступных актов. В былые времена были лишь нож да ружье. Позже преступники принялись за ограбления поездов. Возможность ограбить 200 человек на поезде — выдающаяся инновация. А там уж и Интернет поспособствовал дальнейшему развитию вещей. И действительно, многие из вас вспомнят недавнюю хакерскую атаку на Sony PlayStation. В том инциденте более 100 миллионов человек были ограблены. Вдумайтесь. Когда это в истории человечества одному человеку было под силу ограбить 100 миллионов человек?

Разумеется, речь идёт не только о краже вещей. Существует ряд и других возможностей и технологий, которыми террористы могут воспользоваться. Многие из вас помнят это потрясающе милое видео из последнего TED. Впрочем, далеко не все квадрикоптеры также милы и обаятельны. Не все они «вооружены» барабанными палочками. Некоторые из них могут быть вооружены HD камерами и способны отслеживать протестующих, или, как видно из этого отрывка видео, квадрикоптеры могут быть вооружены огнестрельным автоматическим оружием. Маленькие роботы забавны, когда они играют музыку для вас. Когда они объединяются в группы и преследуют вас целый квартал, чтобы пристрелить, становится совсем не смешно.

Конечно, преступники и террористы не первыми дали роботам оружие. Мы знаем, откуда ноги растут. Но они довольно быстро адаптируются. В США не так давно ФБР арестовало члена террористической группировки Аль-Каида, который планировал использовать эти дистанционные беспилотники чтобы пронести взрывчатку С4 в правительственные здания США. К слову, эти беспилотники развивают скорость почти до 1 000 км в час.

Как только появляется новая технология, преступники готовы её использовать. Все мы видели 3D принтеры. Всем известно, что с их помощью можно печатать на различных материалах: от пластика и шоколада, до металла и даже бетона. На днях мне удалось сделать вот эту очень симпатичную маленькую уточку. Но я задаюсь вопросом: люди, крепящие ремнями бомбы себе на грудь и взрывающие себя, как они могли бы использовать такие 3D принтеры?

Может, так. Видите ли, если можно печатать на металле, можно напечатать нечто такое, и даже что-то вроде этого. Я знаю, что в Великобритании очень строгие законы об огнестрельном оружии. Но отныне вам не нужно везти в Великобританию пистолет. Нужно лишь привезти 3D принтер и напечатать пистолет, будучи уже там. И, разумеется, обойму для пуль.

Но поскольку всё меняется со временем, что ж ещё мы сможем напечатать? Технологии создадут принтеры большего размера.

А потом мы увидим новые технологии, подобные Интернету Вещей. С каждым днём мы всё прочнее связываем свои жизни с Интернетом. Это значит, что Интернет Вещей будет объектом хакерских атак. Все физические тела в нашем пространстве преобразовываются в информационные технологии, и это влечёт радикальные последствия для нашей безопасности. Ведь чем крепче связь с большим количеством устройств, тем сильнее уязвимость. Преступники это прекрасно понимают. И террористы понимают. А также хакеры. Контролируя код, ты контролируешь мир. Такое будущее ждёт нас.

Не было ещё такой операционной системы или технологии, которую бы не взломали. Это тревожит, ведь само человеческое тело превращается в информационную технологию. Как все здесь видели, мы превращаемся в киборгов. Ежегодно тысячи слуховых аппаратов, инсулиновых насосов, электрокардиостимуляторов и дефибрилляторов вживляются людям. В США у 60 тысяч человек имеется электрокардиостимулятор, соединяющийся с Интернетом. Дефибрилляторы позволяют врачам на расстоянии дать разряд сердцу пациента в случае необходимости. Однако если на то нет необходимости, а кто-то даёт вашему сердцу разряд, то ничего хорошего в том нет.

Разумеется, мы замахиваемся на гораздо большее, чем просто человеческое тело. В наши дни мы добираемся до клеточного уровня. Вплоть до этого момента все технологии, о которых я говорил, были на кремниевой основе, единицы и нули, здесь же совершенно другая операционная система: первичная операционная система, ДНК. А для хакеров ДНК — всего лишь очередная ОС, дожидающаяся хакерского взлома. Это серьёзный вызов для них. Уже есть люди, работающие над взломом программного обеспечения жизни. И хоть большинство из них трудится во благо, в помощь всем нам, есть и те, кто делает наоборот.

Так как же преступники злоупотребят этим? С помощью синтетической биологии можно делать удивительные вещи. К примеру, я полагаю, что наркотики растительного происхождения уйдут на второй план. Главная роль достанется синтетическим. К чему нам теперь растения? Можно просто ведь взять ДНК марихуаны, мака или листьев коки, «вырезать и вставить» этот ген и опустить его в дрожжи. Потом можно взять эти дрожжи, и они будут производить для вас кокаин, марихуану и прочие наркотики. Наше использование дрожжей в будущем обещает быть интересным. На входе в новое тысячелетие у нас могут появиться некие действительно любопытные виды хлеба и пива.

Цена секвенирования генома человека резко падает. Это происходило со скоростью, вычисленной в законе Мура, но затем, в 2008 году, что-то изменилось. Технологии улучшились, и теперь секвенирование ДНК происходит со скоростью, в пять раз превышающей скорость в законе Мура. Это имеет серьёзные последствия для нас.

Нам понадобилось 30 лет, чтобы пройти путь от внедрения персонального компьютера до уровня киберпреступлений, который мы имеем сегодня. Однако, глядя на скорость развития биологии и зная преступников и террористов так же хорошо, как знаю их я, в будущем мы можем добраться до биопреступности гораздо быстрее. Любой человек запросто пойдёт дальше и напечатает свой собственный биовирус, усовершенствованную версию вирусов Эбола или сибирской язвы, вооружённый грипп.

Недавно мы стали свидетелями случая, когда исследователи добавили опасности вирусу птичьего гриппа H5N1. Уже 70% случаев заражения этим вирусом имеют летальный исход, но заразиться им сложно. Инженеры, внеся лишь несколько незначительных изменений в геном вируса, смогли вооружить его и сделать более заразным для человека. Так что человеческие потери будут измеряться уже не тысячами, а десятками миллионов. Видите ли, вы можете пойти дальше и создать новые пандемии; сделавшие это учёные до того гордились своими достижениями, что хотели открыто их опубликовать, чтобы все имели возможность посмотреть и получить доступ к этой информации.

Но и это не предел. Исследователь ДНК Эндрю Хессел верно подметил, что если можно использовать методы лечения рака — современные методы — чтобы вычислить одну раковую клетку, оставляя соседние нетронутыми, то можно вычислить любую клетку любого человека. Индивидуальное лечение рака — это обратная сторона персонализированного биооружия, то есть атаковать можно любого человека, включая всех этих людей на картинке. Как нам защитить их в будущем?

Что же делать? Что с этим всем делать? Такие вот вопросы мне задают постоянно. Те, кто читают меня в Твиттере, смогут найти ответ сегодня чуть позже. (Смех)

На самом деле, всё немного сложнее, и нет никакой волшебной палочки. Я не могу ответить на все вопросы, но я кое-что знаю. После 11 сентября 2001 года лучшие структуры безопасности объединили все свои инновации, и вот что они создали для защиты. И если вы надеетесь, что строящие это люди защитят вас от наступающего робокалипсиса, (Смех) то лучше бы вам обзавестись запасным планом. (Смех) Это я к слову. Просто задумайтесь над этим. (Аплодисменты)

В настоящее время правоохранительные органы — закрытая система. Система ориентирована на нацию, а угроза — интернациональна. Полиция не работает глобально. По крайней мере, не работала. А наша нынешняя система оружия, пограничных войск, больших ворот и заборов слишком устарела для нового мира, в который мы вступаем. Так как же нам подготовиться к некоторым из этих специфических угроз, как например, к атакам на президентов или премьер-министров? Естественной защитной реакцией правительства было бы укрыть всех правительственных лидеров за герметически запечатанными защитными колпаками. Но и это не сработает. Цены на секвенирование ДНК будут доступны каждому. Любой сможет заказать эту услугу, и все мы будем пользоваться ей в будущем.

Так, может, есть более радикальный взгляд на всё это? Что, если бы нам пришлось взять ДНК президента, короля или королевы и предоставить его группе из нескольких сот доверенных исследователей, чтобы те изучили их ДНК и сделали тест на проникновение, как средство защиты наших лидеров? Или если бы мы предоставили их ДНК нескольким тысячам? Или же, не без риска, сделай мы их ДНК достоянием публики — что было бы? Тогда бы все мы были задействованы в помощи.

Нам всем известны примеры такой слаженной работы. В проекте отчётности об организованной преступности и коррупции участвуют журналисты и простые граждане. Их работа заключается в поиске и сборе информации со всего мира о том, что делают диктаторы и террористы с общественными фондами или, как в отдельных поразительных случаях, с целыми странами, как мы видели это в Мексике. Страна буквально истощена убийствами, так или иначе связанными с наркотиками: за последние шесть лет их произошло около 50 тысяч. Они убивают так много людей, что даже не в состоянии похоронить их всех кроме как в неизвестных могилах, без опознавательных знаков, подобных этой на окраине города Сьюдад-Хуарес. Что же с этим делать? Правительство доказало свою неэффективность. Так жители Мексики, здорово рискуя собой, сражаются за эффективное решение проблемы. Они фиксируют на картах деятельность наркоторговцев.

Не знаю, осознаете ли вы, что мы на самом старте гонки технологического вооружения, гонки между людьми, использующими технологии во благо, и теми, кто использует их во вред. Это серьёзная угроза, и именно сейчас самое время к ней подготовиться. Могу смело заверить вас, что террористы и преступники уже готовы.

Лично я глубоко убеждён: чем иметь в качестве защиты небольшое элитное войско, состоящее из высококвалифицированных агентов исполнительной власти, намного лучше, чтобы простые граждане объединёнными усилиями находили подход к решению проблемы защиты. Если мы все внесём свою лепту, я думаю, и жить тогда мы будем в лучшей среде. Ключи к изменению мира — в руках каждого из нас. И как мы ими воспользуемся, не зависит лишь от меня, это зависит от всех нас.

Именно технологии часто были моим оружием, когда я работал полицейским. Эти технологии считаются устаревшими в современном мире. Они не масштабируются, не применимы глобально, и, однозначно, не работают виртуально.

Мы видим изменения парадигмы преступности и терроризма. Такие изменения требуют открытости и коллективной формы правоохранительной деятельности. Поэтому я предлагаю вам присоединиться ко мне. В конечном счёте, общественная безопасность — слишком ответственное дело, чтобы доверить его профессионалам.

Спасибо. (Аплодисменты)

(Аплодисменты)