Лоретта Наполеони: Изощренная экономика терроризма

Я хочу показать вам, как терроризм взаимодействует с нашей обычной, повседневной жизнью. 15 лет назад мне позвонил один мой друг. В то время он занимался правами политических заключенных в Итальянских тюрьмах. Он спросил, не хочу ли я провести интервью с Красными бригадами. Как многие из вас могут вспомнить, Красные бригады были террористической, Марксистской организацией, очень активной в Италии с 60-х до середины 80-х XX века. Следуя своей стратегии, Красные бригады никогда ни с кем не заговаривали, даже со своими адвокатами. Они молча сидели на своих судебных процессах, изредка махая друзьям и близким.

В 1993 они объявили конец вооруженного сопротивления и написали список людей, с которыми они будут говорить и которым будут рассказывать свою историю. И я попала в их число. Когда я спросила того моего друга, почему Красные бригады захотели говорить со мной, он сказал, что женщины-члены организации голосовали за меня, особенно одна из них. Она была моим другом детства. Она вступила в Красные бригады и стала лидером этой организации.

Разумеется, я этого не знала до тех пор, пока ее не арестовали. На самом деле, я прочитала об этом в газете. В то время, когда мне позвонили, я только-только родила и к тому же успешно выкупила долю компании, в которой была менеджером, и последнее, чего я хотела, - это вернуться домой и совершить экскурсию по тюрьмам строгого режима. Но ровно это я и сделала, потому что я хотела знать, что превратило мою лучшую подругу в террориста, и почему она никогда не пыталась завербовать меня. (Смех) (Апплодисменты)

Итак, ровно это я и сделала. И я нашла ответ очень быстро. Дело в том, что я не подходила под психологический профиль террориста. Центральный комитет Красных Бригад рассудил, что я слишком прямодушна и самоуверенна для хорошего террориста. Моя подруга, с другой стороны, была неплохим террористом, потому что она отлично выполняла приказы. А еще она принимала насилие, потому что верила, что единственный способ "открыть" то, что было известно как "закрытая" демократия в Италии, в стране, управляемой одной и той же партией в течении 35 лет, - это вооруженная борьба.

В то же время, пока я интервьюировала Красные бригады, я обнаружила, что их жизнь управлялась не политикой или идеологией, - она управлялась экономикой. Им никогда не хватало денег. Они все время искали деньги. Наперекор общепринятому мнению, терроризм - очень дорогостоящее предприятие. Я подам вам идею. В 70-е, оборот Красных бригад в год составлял семь миллионов долларов. Это приблизительно около ста - ста пятидесяти миллионов сейчас.

Ну, вы знаете, из подполья нелегко производить такое количество денег. Но это так же обьясняет, почему, когда я интервьюировала Красные бригады, и, позже, другие вооруженные группировки, в том числе членов группы аль-Зарка на Среднем Востоке, они все очень неохотно говорили про идеологию или политику. Потому что они ничего об этом не знали. Политическое видение террористической организации выбирается ее руководством, которое обычно не превышает 5-7 человек. Все, что делают другие, день за днем, - это ищут деньги.

Однажды, к примеру, я интервьюировала одного наемника из Красных Бригад. Он был психиатром. Он обожал мореплаванье. Он был действительно восторженный моряк. И у него была эта прекрасная лодка. И он рассказал мне, что самый лучший период в его жизни - это когда он был членом Красных бригад и отправлялся в плаванье каждое лето из Ливана и обратно, где он забирал Советские боеприпасы от ООП, а потом вез их до Сардинии, где другие европейские вооруженные группировки забирали свою долю боеприпасов. За эти услуги Красные бригады получали вознаграждение, которое шло на обеспечение нужд организации.

А так как я дипломированный экономист и мыслю в экономических терминах, то вдруг подумала: это все не просто так. Может быть, здесь есть связь, коммерческая связь между одной организацией и другой. Но только когда я проводила интервью с Марио Моретти, главой Красных Бригад, человеком, который похитил и убил Альдо Моро, бывшего итальянского премьер-министра, только тогда я наконец осознала: терроризм - это на самом деле бизнес. Я обедала с ним в итальянской тюрьме строгого режима. И пока мы ели, у меня было отчетливое чувство, будто я опять в Лондоне на ланче с банкиром или экономистом. Этот парень мыслил так же, как и я.

Итак, я решила, что я хочу исследовать экономику терроризма. Естественно, никому не хотелось финансировать мои исследования. На самом деле, я думаю, что многие решили, что я слегка сумасшедшая. Ну, вы понимаете: эта женщина, что ходит по фондам, просит денег, думает об экономике терроризма. В общем, в конце концов, я приняла решение, которое, в ретроспективе, изменило мою жизнь. Я продала свою компанию и финансировала исследования сама.

И я открыла параллельную реальность, еще одну международную экономическую систему, существующую параллельно с нашей собственной, которая была создана вооруженным группировками после Второй Мировой. И что еще больше шокирует, это то, что эта система следовала, шаг за шагом, эволюции нашей собственной системы западного капитализма. Были три основных стадии. Первая - государственное финансирование терроризма.

Вторая - приватизация терроризма. И третья, конечно же, - это глобализация терроризма. Итак, государственное финансирование терроризма, элемент Холодной войны. Это когда две сверхдержавы боролись через посредников по всей периферии сферы влияния, полностью обеспечивая вооруженные группировки. Это смесь легальной и нелегальной деятельности. Итак, связь между преступлениями и террором установилась очень рано.

Вот самый лучший пример: Контрас в Никарагуа, созданные ЦРУ, легально финансируемые Конгрессом США, нелегально финансируемые администрацией Рейгана через секретные операции, например, Иран-контрас. Потом наступают поздние 70-е, ранние 80-е, и некоторые группы успешно доводят до конца приватизацию терроризма. Итак, они получили независимость от спонсора и стали сами себя финансировать.

Снова мы видим смесь легальной и нелегальной деятельности. Так, Арафат получал процент от контрабанды гашиша из долины Бекаа, которая между Ливаном и Сирией. И ИРА, контролировавшая частную транспортную систему в Северной Ирландии, делала ровно то же. Так, каждый раз, когда кто-нибудь садился в такси в Белфасте, он, сам того не ведая, финансировал ИРА.

Но самая большая перемена произошла, разумеется, с глобализацией и дерегулированием. Это тогда, когда вооруженные группировки могли связываться, в том числе финансово, между собой. Но превыше всего, они стали вести серьезный бизнес с миром преступности. И вместе они отмывали деньги своего грязного бизнеса через один и тот же канал. Вот тогда мы и увидели рождение транснациональной вооруженной группировки Аль-Каида. Эта организация может делать деньги сквозь границы. А еще она может выполнять атаки в более чем одной стране.

Дерегуляция также вернула мошенническую экономику. Итак, что такое мошенническая экономика? Мошенническая экономика - это сила, которая постоянно скрывается в тени истории. Она выходит во времена великой трансформации, глобализации, являясь одной из этих трансформаций. И именно в это время политики окончательно теряют контроль над экономикой, и экономика становится мошеннической силой, работающей против нас. Это случалось и прежде в истории. Это случилось с падением Римской империи. Это случилось с индустриальной революцией. И это случилось снова, с падением Берлинской стены.

Я подсчитала, насколько велика эта интернациональная экономическая система, созданная преступностью, террором и нелегальной экономикой до 11 сентября. Это ошеломительная сумма в полтора триллиона долларов. Это триллионы, а не миллиарды. Это примерно в два раза больше, чем ВВП Великобритании, а скоро будет еще больше, судя по тому, куда идет эта страна. (Смех)

Итак, до 11 сентября основная масса всех этих денег поступала в экономику США, потому как основная масса денег была деноминирована в долларах США и деньги отмывались внутри Соединенных Штатов. Входной точкой большей части этих денег, конечно же, были оффшорные организации. Это была насущная иньекция денег в экономику США. Когда я взглянула на данные о денежном предложении США, (денежная масса США - это количество долларов, которые Федеральный Резерв печатает каждый год чтобы удовлетворить возрастающую потребность в долларах, что, в свою очередь, затрагивает рост экономики).

Итак, когда я взглянула на эти данные, я заметила, что с конца 60-х всё возрастающее число этих долларов покидает Соединенные Штаты, чтобы никогда не вернуться назад. Эти деньги были вывезены в чемоданах или контейнерах, наличными, конечно же. Эти деньги были вывезены преступниками и отмывателями денег. Это были деньги, вывезенные, чтобы финансировать рост террористической, нелегальной и преступной экономики. Итак, вы видете, в чем связь?

Соединенные Штаты - на самом деле страна, которая сберегает деньги мира. Что это значит? Это значит, что у нее есть привелегия, которой нет у других стран. Она может брать кредит в размере всех долларов в мировом обороте. Эта привилегия называется сеньораж. Никакая другая страна не может делать это. Все прочие страны, например, Соединенное Королевство, может занимать лишь под залог денег в обороте внутри его собственных границ.

Это и есть предпосылка связи между мирами преступности, террора и нелегальной экономики, и нашей экономики. Соединенные Штаты в 90-х занимали деньги под залог роста терроризма, нелегальной и криминальной экономики. Вот как близки мы к этому миру. Сейчас эта ситуация изменилась, конечно же, после 11 сентября, потому что Джордж Буш начал войну против терроризма. Частью войны против терроризма было представление Патриотического Акта. Многие из вас знают, что Патриотический Акт - это закон, который сильно снижает свободы американцев ради защиты их от терроризма.

Но есть в Патриотическом Акте секция, которая относится именно к финансам. И это, на самом деле, закон против отмывания денег. Патриотический Акт запретил Банку США и зарегистрированным в США иностранным банкам проводить какие-либо операции с оффшорными предприятиями. Это закрыло дверь между отмыванием денег в долларах и экономикой США. Это также дало органам денежного регулирования США право отслеживать любую долларовую транзакцию, происходящую где угодно в мире.

Вы можете себе представить, какова была реакция международных финансистов и банкиров? Все банкиры сказали своим клиентам: "Избавьтесь от долларов и идите вложитесь во что-нибудь еще" Итак, евро было новорожденной валютой с огромными перспективами для бизнеса и, конечно же, инвестиций. И вот что сделали люди. Никто не хотел, чтобы органы денежного регулирования США проверяли их связи и мониторили их отношения с клиентурой. То же самое случилось, конечно же, с миром преступности и террора. Люди просто перенесли свою активность по отмыванию денег из Соединенных Штатов в Европу.

Почему так получилось? Потому что Патриотический Акт был односторонним законом. Он был введен лишь в Соединенных Штатах. И он действителен лишь для долларов США. В Европе не было принято похожего закона. Итак, в течение шести месяцев Европа стала эпицентром всего отмывания денег в мире. Вот как невероятна связь между миром преступности и миром терроризма и нашей собственной жизнью.

Итак, почему я рассказала вам эту историю? Я рассказала эту историю вам потому, что вы должны понимать, что есть и мир, который существует далеко за пределами заголовков газет, включая личные отношения, которые есть у вас с друзьями и семьей. Вам стоит ставить под вопрос все, что вам говорят, в том числе и то, что я вам только что рассказала. (Смех) Это единственный путь для вас ступить на темную сторону и посмотреть на нее. И поверьте мне, это будет страшновато. Будет пугающим, но озарит вас. Но, в конце концов, скучно точно не будет. (Смех) (Апплодисменты)