Кевин Бейлз: Как победить современное рабство

Знаете, для меня интерес к современным формам рабства начался с листовки, которую я случайно увидел в Лондоне. Это было начало 90-х, и я был на каком-то общественном мероприятии. Я увидел эту листовку, и она гласила: "В настоящий момент в мире - миллионы рабов". А я подумал: "Быть не может, не может быть". И признаться, подумал я с высокомерием. Я также собираюсь признаться вам - я также подумал: как я, молодой преуспевающий профессор, который преподает права человека, могу не знать этого, это просто неправда.

Ну, если вы преподаете, если вы исповедуете в храме знаний, не шутите с богами. Потому что они возьмут и наполнят вас любопытством и желанием, вас обуяет, обуяет страсть изменить сложившееся. Я вышел в интернет и провел небольшое исследование. 3000 статей с ключевым словом "рабство". Две оказались о современном - только две. Все остальные относились к истории. Они были публицистичны, они были полны возмущения. Они были полны словоблудия. Они содержали частные случаи. Никакой достоверной информации.

Итак, я занялся исследованием сам. Я побывал в пяти странах на разных континентах. Я видел рабов. Я встречался с рабовладельцами. И я досконально изучил бизнес, основанный на рабстве. Потому что это экономическое преступление. Люди не порабощают людей для того, чтобы плохо с ними обращаться. Они делают это, чтобы получить прибыль. И я должен рассказать вам, что то, что я обнаружил повсюду на четырех различных континентах, было до боли знакомо. Как это. Рабочие сельского хозяйства в Африке, избиваемые кнутом и без кнута, показывающие нам, как их избивали в полях, до того, как они сбежали из рабства и повстречались с нашей съемочной группой. Это потрясло до глубины души.

И я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Я сейчас говорю о настоящем рабстве. Не о неудачных браках. Не о работе, которая вызывает отвращение. Это о людях, которые не могут никуда уйти, о людях, которых заставляют работать за просто так, людях, которые вкалывают 24 часа 7 дней в неделю из-за угрозы расправы, бесплатно. Это настоящее рабство; точно такое же, каким определяли рабство всю историю человечества.

Итак, где оно? Вот эта карта - там, где обозначено красноватыми и желтоватыми цветами - это места наивысшей концентрации рабов. А вот этот голубоватый оттенок - для стран, где мы не смогли найти ни одного случая рабства. И вы можете заметить, что только в Исландии и Гренландии мы не смогли обнаружить ни одного случая порабощения, в отличие от всего остального мира.

Мы в особенности заинтересованы в тщательном исследовании мест, где рабов используют в настоящий момент для совершения ужасного разрушения окружающей среды. По всему миру рабы используются для разрушения окружающей среды: вырубают леса Амазонки, уничтожают лесные массивы в Западной Африке, добывают ртуть в таких местах, как Гана и Конго, разрушают побережные экосистемы на юге Азии. Существует прямая связь между тем, что творится с нашей окружающей средой, и тем, что творится с нашими правами человека.

Объясните ради бога, как мы попали в подобную ситуацию, когда у нас 27 миллионов людей находятся в рабстве, а на дворе 2010 год? Это в два раза больше того, сколько было вывезено из Африки в результате всей трансатлантической рабовладельческой торговли. Что ж, такие цифры обуславливаются следующими факторами. Это, конечно, не причинные, а вспомогательные факторы. Первый - мы все о нем знаем - резкий рост численности населения. В мире численность с двух миллиардов людей выросла до почти семи миллиардов людей за последние 50 лет. Высокая численность не превращает людей в рабов. Добавьте повышенную уязвимость большого количества людей в развивающихся странах, вызванную гражданскими войнами, этническими конфликтами, коррумпированными правительствами, болезнями... можно перечислять дальше, вы это все знаете.

Мы понимаем, как это работает. В некоторых странах все перечисленное происходит одновременно, как в Сьерра-Леоне несколько лет назад. Это вынуждает огромное количество людей, около миллиарда, фактически, как мы знаем, существовать на грани выживания, жить, не имея никаких возможностей, и обычно эти люди нищенствуют. Но это тоже не превращает людей в рабов. Все, что требуется для того, чтобы превратить человека, который нищенствует и уязвим, в раба, - это отсутствие правовых норм. Если закон правильный, он защищает бедных, и он защищает уязвимых. Но если коррупция добирается и до него, то у людей нет возможности получить ту защиту, которую обеспечивают правовые нормы. Тогда, если вы можете применить насилие, если вы можете применять насилие безнаказанно, вы сможете добраться до уязвимых и обратить их в рабство.

Вот это как раз то, что и случилось по всему миру. Хотя для большинства людей тот путь, по которому они попадают в рабство сегодня, люди, которые становятся рабами сегодня, - их обычно не крадут и не бьют по голове для того, чтобы похитить. Они попадают в рабство потому, что кто-то задал им такой вопрос.

По всему миру мне рассказывали практически одну и туже историю. Люди говорили: "Я был дома, кто-то приехал в нашу деревню, они стояли перед кузовом грузовика, они говорили: "У меня есть работа, кому нужна работа?" И они поступали точно так, как вы и я поступили бы в этой ситуации. Они говорили: "Тот человек выглядел подозрительно. Он вызывал у меня опасения. Но мои дети были голодны. Нам нужны были лекарства. Я знал, что я должен сделать все возможное, чтобы заработать хоть какие-то деньги, чтобы обеспечить дорогих мне людей. Они забирались в кузов грузовика. Они уезжали с человеком, который их завербовал. Через 10, 100, 1000 миль они оказываются на грязной, опасной, унизительной работе. Они мирятся с ней в течение некоторого времени, но когда они пытаются уйти - клац, и замок защелкнулся, а они обнаруживают, что они в рабстве.

И такой вид рабства, повторюсь, является точно таким, каким рабство было на протяжении всей истории человечества. Но есть одна яркая отличительная особенность, новшество, касающееся рабства в наши дни. И это полное падение цены на рабов. Высокие по стоимости в прошлом, ниже некуда в настоящий момент; даже бизнес-программы начали затрагивать эту тему. Я просто хочу показать вам небольшой отрывок.

Видео: Ведущая: Итак, здесь гарантированы оживленные дебаты, как обычно, так как мы переходим к макроэкономике и поговорим о сырьевых товарах. Продолжим с нашим гостем Майклом О'Донохью, главой департамента сырьевых ресурсов из "Четыре Континента Кэпитал Менеджмент". И также к нам присоединится Брент Лосан из "Лосан Фриск Секьюритиз".

Брент Лосан: Рад поучаствовать.

Ведущая: Хорошо, что вы с нами, Брент. Итак, джентльмены, Брент, во что вы вкладываете деньги в этом году?

БЛ: Ну, Дафна, не так давно у нас наблюдалась нехватка газа и нефти, и мы несколько увеличили наши вложения в этих направлениях. Нам, правда, очень нравится эта история о трудовых ресурсах. Если посмотреть на график, отражающий большой промежуток времени, видно, что цены - на своем историческом минимуме, но в тоже время мировая потребность в принудительном труде все еще очень велика. В общем, из этого сценария, мы думаем, нужно извлекать выгоду.

Д: Майкл, а что вы думаете об этой истории? Вас это интересует?

Майкл О'Донохью: Ну, естественно. Самое большое преимущество труда по принуждению как актива - это то, что он неисчерпаем. В людях у нас пока нехватки нет. Ни об одном другом ресурсе так сказать нельзя.

БЛ: Дафна, хочу привлечь ваше внимание вот еще к чему: негосударственные акционерные предприятия уже давно принюхиваются. И это показатель того, что этот рынок вот-вот взорвется. Африканцы и жители Индии, как обычно, представители Южной Америки и Восточной Европы в особенности имеются в нашем прейскуранте.

Д: Интересно. Майкл, подводя итоги, что вы посоветуете?

МО: В настоящий момент мы рекомендуем своим клиентам стратегию покупки и удержания. Сейчас нет нужды спекулировать на бирже. Во всем мире много беззащитных людей. Дух прямо захватывает.

Д: В самом деле, захватывает. Джентльмены, спасибо вам большое.

Кевин Бейлз: Ну, вы догадались. Это розыгрыш. Хотя мне понравилось наблюдать, как у вас глаза округлялись, округлялись, округлялись, пока вы не догадались. "MTV Eвропа" работало вместе с нами и сделало вот такой розыгрыш. И они вставляли его между видеоклипами без всякого введения, что достаточно забавно, как я думаю. Вот она реальность. Цена человека на протяжении последних 40000 лет в переводе на сегодняшние деньги - это, в среднем, приблизительно 40000 долларов. Крупное капиталовложение. Видите, линии пересекаются, когда численность резко выросла.

Средняя цена на человека сегодня по всему миру около 90 долларов. Цены более высокие в таких местах, как Северная Америка. Рабы стоят в районе 3000 - 8000 тысяч долларов в Северной Америке. Но я мог бы показать вам места в Индии и Непале, где раба можно купить за 5 или 10 долларов. Смысл в том, что люди перестали быть тем крупным капиталовложением, они стали чем-то вроде пластиковых стаканов. Их можно купить задешево. Их используют. Их мнут. И затем, когда они больше не нужны, их просто выбрасывают.

Эти юноши живут в Непале. Они фактически представляют транспортную систему на каменоломне, которой заправляет рабовладелец. Здесь нет дорог. И поэтому они носят кучи камней на спинах, камней, равных им по весу, вверх и вниз по Гималаям. Одна из их матерей сказала нам: "Знаете, мы и жить не можем тут, но и помереть тоже не получается". Это ужасная ситуация. И если есть что-то, что дает мне большой позитивный заряд в данном случае, так это то, что есть помимо молодых людей, подобных этим, которые порабощены, бывшие рабы, которые сейчас работают на то, чтобы освободить других. Ну, скажем, Фредерик Дуглас - из их партии.

Не знаю, доводилось ли вам мечтать, как бы наяву встретиться с Гарриет Табмэн. Как бы здорово было пообщаться с Фредериком Дугласом? Я должен сказать, что один из самых захватывающих моментов в моей работе - это то, что я их встречаю. И я хочу представить вам одного из них. Его зовут Джеймс Кофи Аннан. В детстве он был рабом в Гане, батрача на рыболовном промысле. И сейчас, после побега и вхождения в новую жизнь, он сформировал организацию, с которой мы тесно сотрудничаем, для того, чтобы вернуться назад и вытащить людей из рабства. Это не Джеймс. Это один из детей, судьбой которых он занимается.

Видео: Джеймс Кофи Аннан: Его ударили веслом, видите, по голове. И это напоминает мне мое детство, когда я здесь работал.

КБ: Джеймсу и нашему главному представителю в Гане, Эммануэлю Ото, сейчас регулярно угрожают, потому что эти двое смогли получить обвинительный приговор и посадить в тюрьму трех торговцев людьми впервые в Гане за порабощение людей для рыболовного промысла, за обращение в рабство детей.

Итак, все, что я рассказывал до настоящего момента, признаю, приводит в уныние. Но в действительности есть и обратная сторона всего этого. 27 миллионов людей, находящихся в рабстве сейчас, это очень много, но это также самая малая доля по отношению ко всему населению, которое когда-либо было в рабстве. И также 40 миллиардов долларов, которые они привносят в мировую экономику каждый год, - это самая маленькая в процентном соотношении в мировой экономике доля, которая когда-либо была представлена рабским трудом.

Рабство, противозаконное в любой стране, было отброшено на задворки нашего мирового сообщества. И - мы этого даже не замечаем - оказалось на грани своего исчезновения, и все, что требуется - дать ему большой пинок и победить его, избавиться от него. И это можно сделать.

Итак, если мы сделаем это, если мы сосредоточим наши ресурсы и внимание на этом, сколько фактически будет стоить - вызволить людей из рабства? Ну, во-первых, именно перед тем, как я назову вам эту цену, я хочу, чтобы вы меня правильно поняли. Мы не выкупаем людей из рабства. Выкуп людей из рабства - это тоже самое, как заплатить вору-домушнику за возврат вашего телевизора. Это подстрекательство к совершению преступления. Освобождение, несмотря на это, кое-чего стоит.

Освобождение, и, что более важно, вся та работа, которая происходит после освобождения. Это не случайное событие, это процесс. Это значит помочь людям построить жизнь, полную чувства собственного достоинства, стабильности, экономической независимости, гражданских прав. И, поразительно, в местах, подобных Индии, где цены очень низки, эта семья, состоящая из трех поколений, которую вы видите здесь, находилась в наследственном рабстве. Так что этот дедушка при рождении стал рабом. Но общая стоимость всей последующей работы составила около 150 долларов, которые вывели эту семью из рабства и затем в течение двух лет помогли построить стабильную жизнь с гражданскими правами и образованием.

Мальчик из Ганы, спасенный из рыболовецкого рабства, - это стоило 400 долларов. В Соединенных Штатах, в Северной Америке, - намного дороже, судебные издержки, медицинские расходы, мы понимаем это, это дорого здесь, около 30 000. Но большинство людей, находящихся в рабстве, живут в тех местах, где цены очень низкие. И фактически в среднем по миру - это приблизительно то же, что и для Ганы.

И это значит, когда вы помножите эту приблизительную стоимость не просто свободы, но жизнеспособной свободы, на все 27 миллионов людей, существующих в рабстве, это составит что-то около 10,8 миллиардов долларов - то, что Америка тратит на картофельные чипсы и соленые закуски, то, что Сиэтл собирается потратить на легкое наземное метро, обычные годовые расходы в этой стране на джинсы, или в последние праздники, когда мы покупали GameBoys, Ipods, и другие техно подарки, мы потратили 10,8 миллиардов долларов. Прибыль "Intel" за четвертый квартал - 10,8 миллиардов.

Это небольшие деньги на мировом уровне, на самом деле - это гроши. И самое замечательное - это то, что мы не выбрасываем деньги на ветер, свобода приносит дивиденды. Когда вы освобождаете людей от рабства, чтобы они работали на себя, наверное, они мотивированы? Их дети перестают работать, они строят школу, они говорят: "У нас будет то, чего у нас никогда не было: полноценное питание, лекарства, когда мы больны, одежда, когда нам холодно." Они становятся потребителями и производителями, и местные экономики начинают расти очень быстро.

Это важно, это все о том, как мы восстановили жизнеспособную свободу, потому что мы не хотели бы повторения случившегося в этой стране в 1865 году. Четыре миллиона людей были освобождены от гнета рабства, а затем брошены, брошены без политических прав, достойного образования, какого-либо настоящего шанса в плане зарабатывания денег, и приговорены на поколения вперед к оскорблениям и предубеждениям, к дискриминации. И Америка все ещё расплачивается за то неумело проведенное освобождение 1865 года.

Мы взяли на себя обязательство, что мы не допустим, чтобы люди, освобожденные от рабства с нашей помощью, стали гражданами второго сорта. Это просто не случится. Вот как на самом деле выглядит освобождение. Дети, освобожденные от рабства на рыболовных промыслах в Гане, воссоединились со своими родителями, и затем их вместе с родителями вернули в их деревни, чтобы они могли восстановить свое материальное благополучие и таким образом стать защищенными от рабовладельцев, абсолютно недоступными для порабощения.

Например, эта женщина жила в деревне в Непале. Мы работали там около месяца. Они только-только стали чувствовать себя свободными от наследственного вида рабства. Они только-только начали оживать понемногу, открываться по чуть-чуть. Но в то момент, когда мы пошли поговорить с ней, когда мы сделали эту фотографию, рабовладельцы все ещё угрожали нам издали. Они ещё не были по-настоящему вытеснены. Мне было страшно. Нам было страшно. Мы спросили её: "Вы переживаете? Вы расстроены?"

Она ответила: "Нет, потому что теперь у нас есть надежда. Разве мы можем не победить, - сказала она, - когда такие люди, как вы, с другой части света едут сюда, чтобы поддержать нас?"

Итак, мы должны задать себе вопрос, хотим ли мы жить в мире, где существует рабство. Если мы не будем действовать, мы просто позволим кому-то другому затянуть веревки, которые привязывают нас к рабству через продукты, которые мы покупаем, и через политику наших государств. И все же, если и существует та вещь, с которой согласится любой человек, я думаю, это то, что рабству должен быть положен конец.

И если существует глубочайшее насилие над нашим человеческим достоинством, о котором мы все можем сказать, что оно ужасно, - это рабство. И нужно задаться вопросом, что хорошего в нашей интеллектуальной, политической и экономической силе, - а я действительно думаю, что интеллектуальная сила находится в этой аудитории, - если мы не можем использовать её для того, чтобы покончить с рабством? Я думаю, в этой ауитории достаточно интеллектуальной силы, чтобы покончить с рабством. И знаете что? Если мы не можем это сделать, если мы не можем использовать нашу интеллектуальную силу для борьбы с рабством, остается один последний вопрос: а мы на самом деле свободны? Спасибо большое. (Аплодисменты)