Karen Tse: Как остановить пытки

В 1994 году я посетила тюрьму в Камбодже, где познакомилась с 12-летним мальчиком, который подвергался пыткам, и которому отказали в услугах адвоката. Заглянув ему в глаза, я поняла, что несмотря на сотни писем, написанных мной в защиту политических заключенных, я никогда бы не написала письмо в его защиту, потому что он не был 12-летним мальчиком, который сделал что-то выдающееся. Он не был политическим заключенным. Это был 12-летний мальчишка, который украл велосипед. Еще в этот момент я поняла, что такое происходит не только в Камбодже, но из 113 развивающихся стран, в которых применяют пытки, 93 из этих стран приняли законы, в которых закреплено право на защитника и право на то, чтобы вас не пытали.

Я также поняла, что для нас, мирового сообщества, существует возможность объединиться и покончить с пытками как инструментом дознания. Мы часто представляем себе пытки, как что-то применяемое по политическим мотивам или к самым худшим, но на самом деле 95 процентов пыток сегодня используются не по отношению к политическим заключенным, а к людям В исковерканных правовых системах. К сожалению, пытки - самый дешевый способ дознания, они дешевле, чем работающая правовая система, дешевле, чем работа юристов и раннее обращение к адвокатам, поэтому их и используют чаще всего. Сегодня я верю в то, что мы, как мировое сообщество, если договоримся, можем объединиться и покончить с пытками как инструментом дознания в наше время. Но от нас потребуются три вещи. Во-первых, обучение, поддержка, связь между защитниками по всему миру.

Во вторых, обеспечение планомерного раннего доступа к адвокатам. В третьих - самоотдача. В 2000 году я начала размышлять над тем, что получится, если мы объединимся? Можем ли мы сделать что-то для этих 93 стран? И тогда я основала «Международные мосты к справедливости», их целью является прекращения пыток как инструмента дознания и утверждения должных процессуальных прав в 93 странах, посредством назначения обученых юристов на ранних стадиях в полицейских участках и в судах. Впервые я столкнулась с этой проблемой в Камбодже. Я помню мой первый визит в Камбоджу, в 1994 году когда там было меньше десятка юристов, потому что красные кхмеры истребили всех остальных.

Даже спустя 20 лет в стране было всего 10 юристов, и поэтому войдя в тюрьму вы могли повстречать не только 12-летних мальчиков, вы увидели бы женщин, которые на вопрос "Почему вы здесь?" , ответили бы вам: "Я тут уже 10 лет, потому что мой муж совершил преступление, но его не могут найти." Понимаете, закон там не имел силы.

Собралась первая группа защитников, и я все еще помню, как я сказала, во время обучения: "Ну, как вы будете проводить дознание?". Класс затих, но в конце-концов одна женщина встала, [имя неразборчиво] и сказала "Khrew", что значит "учитель". Она сказала: "Я была адвокатом у сотни людей, мне никогда не нужно было никакого дознания, потому что они все сознаются в содеянном".

Мы обсудили с классом тот факт что, с одной стороны, повинные не всегда надежны, а с другой стороны, мы не хотим поощрять полицию к подобным действиям, особенно потому, что они запрещены. Большое мужество потребовалось от этих защитников, чтобы решиться на то, чтобы противостоять системе и поддерживать друг друга в применении этих законов. Я помню первое дело, когда они пришли, все 25 вместе, она выходила вперед, остальные сидели в зале и поддерживали ее, а судья продолжал говорить: "Нет, нет, нет, нет мы будем все делать как мы всегда все делали."

Но однажды слушалось подходящее дело о женщине, продавщице овощей, которая сидела перед домом. Она сказала, что видела убегающего человека, который, по ее мнению, украл, какие-то драгоценности, но прибывшая полиция арестовала её, хотя у нее ничего не нашли. Она была беременна во время ареста. На ней были сигаретные ожоги. У нее случился выкидыш. И когда принесли ее дело судье, впервые он встал и сказал: "Нет никаких улик, кроме твоего признания под пытками, поэтому тебя освободят".

Так защитники начали брать дела, одно за другим, и вы увидите, что они шаг за шагом начали менять историю в Камбодже. Но Камбоджа не единственая страна. Я раньше думала: "Проблема в Камбодже? Или в других странах?". Но такое происходит во множестве стран.

В тюрьме в Бурунди был не 12-летний мальчик, там был 8-летний мальчик за кражу мобильного телефона. Или женщина, я держала ее ребенка, очень миленькое дитя, я сказала "Какой хорошенький младенец!" Но это был не младенец, ей было три года. Она ответила "Да, но я здесь из-за нее" потому что ее обвинили в краже двух подгузников и утюга для своего ребенка и посадили в тюрьму. Когда я подошла к начальнику тюрьмы, я сказала: "Вы должны ее выпустить. Судья бы ее отпустил." Он ответил: "Хорошо, мы можем это обсудить, но посмотрите на мою тюрьму. 80 процентов из двух тысяч заключенных не имеют доступа к адвокату. Что мы можем сделать?" Тогда юристы начали смело объединятьсясистемы объединяться в организованную систему, в которой они могли бы браться за дела. Но мы поняли, что дело не только в обучении адвокатов, но связь между ними важна для перемен.

Например, в Камбодже [имя неразборчиво] не действовала одна, рядом с ней было еще 24 юриста, солидарных с ней. Точно так же в Китае, они часто мне говорят: "Когда мы объединяемся, это похоже на дуновение свежего ветра в пустыне." Или в Зимбабве, где я помню невинoвных после освобождения из тюрьмы, которые вставали и говорили: "Я провел здесь год, восемь лет, 12 лет без адвоката", он пришел и мы начали общее обучение и он сказал: "Я слышал, что считается... - потому что он слышал, как люди роптали и жаловались, - я слышал, что считается, что мы не можем помочь установить правосудие, потому что у нас нет ресурсов" А потом он добавил: "Но я хочу, чтобы вы знали, что недостаток ресурсов не может быть оправданием для неправосудия". И с этим убеждением успешно организовал 68 юристов, которые систематически берутся за рассмотрение дел.

Ключ к решению проблемы, однако, в обучении и в раннем доступе к делам. Недавно я побывала в Египте, где решила познакомиться с еще одной группой юристов, которые мне сказали: "Посмотрите, у нас сейчас нет полицейских на улицах. Полиция - одна из главных причин нашей революции. Они издевались над всеми постоянно." Я ответила: "Но совсем недавно были выделены десятки миллионов долларов на развитие правовой системы у вас в стране. Что же произошло?" Я повстречалась с представителями одного из агенств по развитию, которые обучают прокуроров и судей, обычное предпочтение, в отличие от адвокатов. Они мне показали инструкцию, отличную инструкцию. Я сказала: "Я ее скопирую." В ней было все. Адвокатам разрешено приходить в полицейский участок. Все было отлично. Прокуроры были идеально обучены. Но я им сказала: "У меня всего лишь один вопрос, что происходило со всеми до того, как они попадали к прокурору? " Помолчав, они ответили: "Их пытали"

Поэтому важно не только давать инструкции юристам, но и найти возможность систематически воплощать ранний доступ к адвокатам, потому что они - гарантия защиты в системе для тех людей, которых подвергают пыткам. Я вам это рассказываю и понимаю, что все звучит так: "Хорошо, кажется это возможно, но можем ли мы действительно изменить что-то?'" Все звучит слишком грандиозно. Есть множество причин считать, что это возможно. Первая причина - люди на местах, которые находят возможности творить чудеса, так они преданы делу. Это не только те невиновные, о ком я вам рассказывала в Зимбабве, но защитники во всем мире, которые соединяют все детали. У нас есть программа "JusticeMakers" (Творцы правосудия), и мы поняли, что есть смелые люди, готовые действовать, но как мы можем поддержать их? Мы организовали онлайн конкурс, в котором можно получить 5 тысяч долларов, за новый способ утвердить правосудие. В мире существует 30 отделений JusticeMakers от Шри Ланки до Свазиленда, до КНДР, которые при помощи 5 тысяч долларов делают потрясающие вещи, используя СМС-кампании, юриспруденцию, все, что они могут.

И это только JusticeMakers, но мы видим отважных людей, которые находят свои связи и пути продвижения программы вперед.

Так в Китае, например, были приняты замечательные законы, которые запрещают полиции применять пытки под страхом наказания. Я сидела рядом с одним из наших отважных юристов и спросила "Как же протащить этот закон? Как нам удостовериться, что он применяется? Это же нереально." Он ответил: "У Вас есть деньги?" Я сказала, "Нет". Он ответил, "Не страшно, мы что-нибудь придумаем." 4 Декабря он организовал три тысячи членов Молодежной коммунистической лиги, с 14 лучших юридических факультетов, которые собрались, нарисовали плакаты с новыми законами и пошли по полицейским участкам и начали то, что он называет мирной юридической революцией, чтобы защитить права граждан. Я говорила о том, что нам нужно обучать и поддерживать защитников. Нам нужно систиматически осуществлять ранний доступ к юридической помощи. И в-третьих, самое важное, это то, что мы всецело посвящаем себя делу.

Люди частенько мне говорят: "Знаете, все это здорово, но слишком утопично. Ничего не получится" Я думаю, что это очень интересное утверждение, потому что это те же самые слова, которые мы говорили людям, решившим положить конец рабству, апартеиду. Все началось с маленькой группы людей, которые всецело посвятили себя делу.

У нас есть любимое стихотворение от защитников, которым они делятся друг с другом: Смелей, друзья, дорога длинна тропа не ясна на карту поставлено все. Но помните - вы не одни" Я верю, что если мы возьмемся за дело все вместе, как мировое сообщество, чтобы поддержать не только защитников, но также всех в этой системе, кто ждет этого, мы сможем положить конец пыткам как инструменту дознания. Я знаю, у вас еще остались вопросы, я рада поговорить с вами в любой момент - "Но что конкретно я могу сделать?" Я вот что скажу. Во-первых, вы знаете, как вы можете помочь. А во-вторых, напоследок я расскажу вам историю Вишны, который был для меня примером для основания «Международных мостов к справедливости».

Вишне было 4 года, когда я познакомилась с ним. Он родился в камбоджийской тюрьме в провинции Кандал. Потому что он родился в тюрьме, все его там очень любили, даже охранники. Он был единственным, кому разрешалось выходить за пределы ограждения. Знаете, в тюрьме есть решетки, но Вишна рос, а это значит, что его голова становилась больше. Поэтому он подходил к первой решетке, ко второй, к третьей... и потом очень медленно двигал голову чтобы пролезть и вернуться, третья, вторая, первая. Он хватал меня за мизинец потому что он хотел каждый день ходить в гости. Знаете, он никогда не успевал ко всем каждый день, но он хотел навестить всех 156 заключенных. Я его поднимала, а он прососвывал пальцы в камеры. Если же это были темные камеры, там было как бы сжатое железо, и он просовывал туда пальцы.

Большинство заключенных говорили, что он был их самой большой радостью, их солнечным лучиком, они его всегда ждали. А я думала, вот Вишна, 4х летний мальчик. Он родился в тюрьме, лишенный практически всего, никаких вещей, но у него было чувство своего собственного героического пути, с которым, я верю, мы все рождены. Он сказал, "Возможно, я не могу сделать все. Но я один. Я могу сделать что-то. И я буду делать то, что могу." Спасибо за пророческое воображение позволившие представить формирование нового мира вместе с нами, и я приглашаю вас в это путешествие с нами.

Спасибо

Аплодисменты

Спасибо

Аплодисменты

Спасибо

Аплодисменты