Джон Вуден про разницу между победой и успехом

Я придумал собственное определение успеха в 1934 году, когда я преподавал в школе Саут-Бунда, в Индиане. Будучи немного разочарованным или, наверное, в заблуждении из-за того, что родители учеников ожидали от своих детей только пятерок и четверок по английскому. Они считали, что тройки — это нормально для соседских детей, потому что все соседские дети средние. Но они были недовольны подобными результатами своих собственных детей… создаётся ощущение, что либо учителя потерпели неудачу, либо ученики. И это не правильно. Господь всемогущий в своей безграничной мудрости не создал нас всех равными, по крайней мере в том что касается разума, мы в большей степени равны в размерах и внешности. Не каждому дано получить 5 или 4, и мне была не по нраву такая система оценок.

Я знал, что выпускники многих школ в далеких 30-х годах критиковали тренеров и спортивные команды. Если вы побеждали всех, то вы считались довольно успешной командой. Но не совсем. Потому как я выяснил, что были года, когда университет UCLA не проиграл ни одной игры. Но выходило так, что мы выигрывали каждую игру не с той разницей, которую ожидали от нас некоторые выпускники. И довольно часто я… (смех) …довольно часто мне казалось, что они относились к предположениям слишком материалистично. Но в 30-х такая система считалась правильной, и я понимал это, хотя я и не одобрял её. И мне хотелось найти решение, сделавшее бы меня лучше как учитель, и которое предоставило ученикам — неважно, в спортзале или в классе английского — что-то, к чему они бы стремились, вместо простой высокой оценки в классе или большего количества очков в соревнованиях.

Довольно долго я размышлял над решением и понял, что мне необходимо моё собственное определение успеха. Я думал, это поможет. И я знал, как мистер Вебстер описал его: как накопление материальных благ или стремление к власти, или уважению, или чему-то подобному. Ценные достижения, возможно, но по моему мнению, они не обязательно являются показателями успеха. Таким образом я хотел получить свои критерии.

Я вырос на маленькой ферме на юге Индианы. И отец пытался довести до меня и моих братьев, что никогда нельзя пытаться стать лучше других. И я уверен, он так и поступал, Я не… не было… ну, иногда, я полагаю, из глубин моей памяти подобные мысли всплывают много лет спустя. Никогда не пытайся стать лучше кого-то, всегда учись у других. Никогда не переставай стремиться к тому, чтобы быть лучше, чем ты можешь. Если вас поглотят, вовлекут или озаботят вещи, над которыми вы не властны, то это неблагоприятно повлияет на то, над чем вы властны. Как-то я наткнулся на простое стихотворение, где говорилось: Пред Господом на исповедь душа склонилась, замаливая грех. «Не удалось!» — воскликнула. Господь сказал: «Старалась как могла - и это твой успех».

С помощью подобных вещей, я сформулировал свое определение успеха. Которое выглядит так: состояние ума, полученное путем самоудовлетворения от понимания того, что вы приложили все усилия, на которые были способны. Я верю, это определение верно. Если попытаться совершить что-то на пределе возможного, попробовать изменить ситуацию в которой вы находитесь, то это и будет успехом. Я не думаю, что другие могут судить об этом. Я думаю, это как репутация и характер. Ваша репутация — это то, как вас воспринимают, ваш характер — это то, кто вы есть на самом деле. Я думаю, что характер гораздо более важен, чем то, чем вы кажетесь. Вам бы хотелось, чтобы хорошим было и то, и другое. Но они не обязательно будут похожими. Эту мысль я старался донести до молодежи.

Я люблю учить и, как отметил предыдущий оратор, я наслаждаюсь поэзией и погружаться в её мир. Стихи помогли мне, я думаю, стать лучше, чем я мог бы быть. Я знаю - я не тот, кем мог стать, и не тот, кем следовало. Я думаю, я был бы другим человеком, если бы в моей жизни не было стихов. В одном из них говорилось:

«Нет слов и просьб, которые могли Дать знания, так нужные младым, Но в книгах всех не будет прок, И лишь учитель преподаст урок.»

Это произвело впечатление на меня в 1930-х. И, по мере возможностей, я старался придерживаться этих строк, неважно, в спорте или на уроках английского. Я люблю поэзию, и всегда находил интерес в ней. Может быть, из-за того, что отец читал нам перед сном. Керосиновая лампа — у нас не было электричества — в доме на ферме. И отец читал нам стихи, и мне всегда нравилось. И так я узнал это стихотворение, а затем другое. Кто-то спросил учительницу, почему она преподаёт. И она, немного подождав, сказала, что ей надо подумать. Затем она вернулась и сказала:

Меня спрашивают, почему я учу, и я отвечаю: «Где я еще найду такую потрясающую компанию?» Вот передо мной сидит государственный деятель, сильный, беспристрастный, мудрый. Другой — красноречивый Дэниел Вебстер. Позади него сидит доктор, чья быстрая твёрдая рука может вправить кость или остановить кровотечение. А вот строитель. Вверх возносятся арки тех церквей, что он строит, в них священник доносит слово Божье и ведёт заблудшую душу ко Христу. Все вместе: учителя, фермеры, торговцы, рабочие. Кто строит, голосует, молится и работает ради великого будущего. И я скажу, что, возможно, не вижу церковь, и не слышу проповедь, и не ем пищу, взращенную ими. А может и да. Возможно, когда-нибудь я скажу: «Я знала его когда-то, и он был слаб или силён, или смел, или горд ,или весел. Я знала его, когда он был ребёнком.» Меня спрашивают, почему я учу, и я отвечу: «Где я найду такую потрясающую компанию?»

Я полагаю, что это и есть профессия учителя, это правда, ведь в классе так много ребят. И я подумал о моих ребятах из UCLA - 30 с чем-то юристов, 11 дантистов и докторов, много-много учителей и других профессий. Очень приятно наблюдать за их успехами. Я всегда старался донести до студентов, что они здесь, в первую очередь, для образования. Во вторую очередь был баскетбол, потому что он того стоил, и ещё им нужно было немного времени для общественных дел, но вы даёте общественным делам некоторый приоритет перед первыми двумя, и вы не собираетесь заниматься чем-то слишком долго. Итак, эти идеи я пытался доносить до молодежи, которая была под моим наблюдением.

У меня были 3 правила, которых я придерживался всё время. Я выучил их до прихода в UCLA и решил, что они очень важны. Одно из них — никогда не опаздывай. Никогда. Потом я говорил… У меня - игроки, если мы уезжали куда-либо, должны были выглядеть опрятно. Было время, когда я заставлял их носить пиджаки, рубашки и галстуки. Потом как-то раз я увидел нашего ректора в джинсах и водолазке, и подумал, что больше нет смысла в пиджаках. Так что я разрешил им - они просто должны быть опрятно одетыми. Один из моих игроков, вы наверняка о нём слышали, Билл Уолтон. Он спешил к автобусу, мы отъезжали куда-то на игру. Он был неопрятно одет, и я не разрешил ему ехать. Он не попал в автобус, ему пришлось ехать домой, чтобы привести себя в порядок и ехать в аэропорт. В этом я был педант, я верил в это. Я верю в значимость времени. Нужно быть всегда вовремя. Но я считал, что на тренировках мы начинаем по времени и заканчиваем по времени. Игроков не следует задерживать после тренировок.

Когда я беседую на курсах тренеров, я часто говорю молодым тренерам, а там собираются более-менее молодые, начинающие тренеры. Большинство из них молоды и, возможно, недавно женились. И я говорю им: «Не проводите поздние тренировки. Потому что домой будете возвращаться в плохом настроении. А женатому человеку противопоказано идти домой не в духе. Когда вы станете старше, разницы не будет, но…»

(Смех)

Итак, я ценил время. Начинаем вовремя и заканчиваем вовремя. Другое правило было: ни единого бранного слова. Одно ругательство — и ты свободен на весь день. А если это будет во время игры, то ты сядешь на скамейку запасных. Третье правило: никогда не критикуй партнёра по команде. Я этого не хотел, ведь за это платили деньги мне. Это моя работа. Мне за неё платят, ужасно плохо, но платят. Не так, как нынешним тренерам, конечно нет. Сейчас все немного по-другому. Вот этих трёх правил я чётко придерживался всё время. И они перешли ко мне от отца. Этому он когда-то пытался научить меня и моих братьев.

В итоге у меня получилась пирамида, нет времени рассказать про это подробно. Но она помогла мне стать лучше как учитель. Выглядит вот так: В пирамиде блоки. И краеугольными камнями являются: усердие, энтузиазм, тяжёлый труд и любовь к тому, что ты делаешь. Поднимаясь вверх. Согласно моему определению успеха. Справа сверху - вера и терпение. И я скажу вам: что бы вы ни делали, сохраняйте терпение. Что бы что-то сделать нужно терпеть. Мы часто говорим о нетерпеливости нашей молодежи. Так оно и есть. Они хотят изменить всё и сразу. Они думают, что все изменения ведут к прогрессу. А мы, становясь старше, вроде бы успокаиваемся. И забываем, что без перемен нет прогресса. Так что терпение необходимо. Я верю, что нам нужна вера. Я верю, что мы должны искренне верить. А не просто произносить слова впустую, верить, что всё само по себе сложится, если мы делаем, что должно. Я думаю, мы склонны полагать, что вещи сложатся так, как нам хочется. Но мы не прилагаем необходимые усилия для того, чтобы наши желания стали реальными. Я работал над этой проблемой около14 лет, и думаю, что это сделало меня лучше как учитель. Но всё постоянно крутилось вокруг определения успеха.

Помните, несколько лет назад был судья в Главной Бейсбольной Лиге, которого звали Джордж Мориарти. Он писал Moriarty с одной "i". Никогда такого не видел, но он писал. Великие игроки в бейсбол - они очень восприимчивы к подобным вещам, и они заметили, что в его имени всего одна буква "i". Удивительно, сколько людей также сказало ему, что это на одну больше, чем в его голове, в разное время.

(Смех)

Но он написал вещь, схожую по смыслу с моей пирамидой. Он назвал её: «Дорога Впереди или Дорога Позади». «Иногда Судьба должна усмехнуться над нами, когда мы ругаем противника и настаиваем, что мы не можем выиграть, потому что нас преследует злой Рок. Хотя есть старое выражение, что мы побеждаем или проигрываем сами. Сияющие трофеи на полках никогда не помогут выиграть игру завтра. Внутри нас есть осознание, что всегда есть шанс. Но если мы не можем отдать всё для победы, то просто мы не устояли перед задачей отдавать всё, ничего не жалея, до тех пор пока не выиграна игра. Или проявить твердость характера, прорываясь там, где другие останавливаются. Не сдаваться. Характер приносит победу. Мечты о том, что цель впереди. Надежда в миг, когда все чаяния разрушены. Молитва в момент, когда надежда покинула нас. Без боязни упасть,если вы проиграли. Если мы храбро сражались, кто посмеет укорить в том, что человек отдал всё, что было в его силах. Отдать всё для победы, значит почти победить. А раз судьба редко ошибается, то дело в нас самих. Мы сами открываем ворота, ведущие к дороге впереди или дороге позади нас.»

Похоже на слова, сказанные моим отцом: «Не ной, не жалуйся, не ищи отговорок. Просто выходи и делай то, что должен, на максимуме своих возможностей. И никто не может сделать больше этого.» Я хотел рассказать еще о - мои оппоненты не говорят об этом - я не упоминал победы. Никогда не говори о победе. Я имею в виду, что ты можешь проиграть, даже если наберёшь больше очков в игре. И можно победить, забив меньше, чем соперник. Иногда мне так казалось, время от времени. Мне хотелось, чтобы игроки шли с высоко поднятой головой после игры. Я говорил, что, когда игра окончена и вы видите кого-нибудь, кто не знает счёта, он не должен догадаться по вашему поведению, кто кому больше забил, вы противнику, или он вам.

Вот что важно: если вы пытаетесь сделать что-то лучше, чем обычно, то результат не заставит себя ждать. Совсем не обязательно, что вы получите то, чего желаете, но результат будет таким, каким он должен. И только вам решать, сможете вы или нет. Это то, чего я хотел от игроков больше всего. Шло время, и я узнавал много нового, и получалось все лучше и лучше, если судить по результатам. Но я не хотел, чтобы результат на табло был самоцелью игры. Кажется, один философ... о нет, нет... Сервантес. Сервантес сказал: «Путешествие лучше, чем его итог.» И я люблю это высказывание. Я думаю важен сам путь. Иногда по окончании пути вас ожидает опустошение. Но в достижении цели вся радость. Будучи тренером, я рассматривал тренировки как путешествие, где в конце была бы игра. Конечный результат. Я садился на трибуне, наблюдал за игроками, и оценивал свою работу за прошедшую неделю. И опять мы приходим к тому, чтобы игроки шли к пониманию того, что они приложили все усилия, чтобы добиться максимума.

Порой меня спрашивают, кто был лучшим игроком или какой была лучшая команда. Я никогда не мог ответить, если дело касается личностей. Однажды меня спросили: «Предположим, у вас есть возможность стать тренером у идеального игрока, чего бы вы хотели от него?» Я ответил: Я бы хотел, чтобы он знал, что он здесь в первую очередь для образования, чтобы он был хорошим студентом, действительно знал, для чего он находится в UCLA. Ну, и чтобы он умел играть. Чтобы он понимал: титулы завоёвывает игра в защите, и поэтому он должен трудиться в защите. Но мне бы хотелось, чтобы он и в нападении играл. И чтобы он мог пасовать и пасовал. чтобы искал возможность отдать пас, а не бросать при любой возможности. И чтобы он мог отдать передачу, и любил пасовать.

(Смех)

Были игроки, способные отдать пас, но не пасовавшие партнерам. А были те, кто делал пас, но пасовать они не умели.

(Смех)

Чтобы у них был хороший дальний бросок. И со средней дистанции.

(Смех)

Чтобы они могли подобрать отскок под щитами. Взять, например, Кита Уилкса. Он подходил по параметрам, и не только он, но его я вспомнил, потому что он пытался стать лучшим во всех категориях.

В своей книге «Меня зовут тренер» я вспоминаю двух игроков, чья игра доставила мне огромное удовлетворение, которые подобрались ближе чем кто-либо к потолку своих возможностей: первого звали Конрад Бёрк, второго — Даг Макинтош. Когда я увидел их первокурсниками, в команде первогодок - а первокурсники не могли играть за университет, когда я преподавал. Я подумал: «Боже мой, если эти двое, или даже один из них,» — а они не были одногодками, но о каждом из них я думал так, — «Ух, если он когда-нибудь попадет в университетскую команду, то, должно быть, она у нас довольно паршивая, если он хорош для неё.» И вы знаете, один из них был игроком стартовой пятерки полтора сезона. А второй на следующий год сыграл 32 минуты в финальном матче национального чемпионата, он сыграл потрясающе. И на следующий год выходил в стартовой пятерке в команде-победительнице. А ведь я думал, он и минуты никогда не сыграет. Так что подобные вещи доставляют большую радость и истинное удовольствие. Ни тот, ни другой не обладали хорошим броском. Но у них был потрясающий процент попаданий, потому что они не стремились бросать. И никто из них не обладал приличным прыжком, но они держали позицию сносно, то же было и с подборами. Они полагали, что любой бросок будет мимо. У меня было много игроков, которые стояли и ждали промаха, а потом бежали за подбором, но уже было поздно. И их опережал кто-то другой. И они не были быстры, но хорошо отрабатывали на своей позиции, играли сбалансировано. Они довольно сносно играли в защите. Итак, у них были качества, которые… они приблизились к тому, что можно назвать их полным потенциалом, лучше любого другого игрока, который играл у меня. Таким образом, я полагаю, что они достигли успеха, также как и Льюис Алсиндор или Билл Уолтон, или множество других игроков - среди них было много выдающихся игроков.

Наверно, достаточно пустой болтовни? Мне сказали, когда появится вон тот человек, нужно закругляться.

(Смех) (Аплодисменты)