Джереми Гилли: Один день мира.

Меня всегда беспокоило, что происходит в мире. Я не мог найти объяснения ни голоду, ни разрухе, ни гибели ни в чём не повинных людей. Найти смысл во всём этом довольно сложно. В 12 лет я стал актером. Оценки у меня были низкие, специальность я не получил. Мне сказали, что у меня дислексия. Вообще-то, у меня есть специальность. Я получил 3 с минусом по гончарному делу, и это моя единственная квалификация, что было очень кстати, конечно. В общем, причиной всему была озабоченность. Далее, став актером, я пробовал себя в разных вещах, но чувствовал, что это всё не для меня, и что наверняка должно быть что-то ещё.

В тот момент мне попалась книга Фрэнка Барнаби, удивительного физика-ядерщика, и он заявил, что СМИ несут ответственность, всё общество несёт ответственность за то, чтобы было движение вперёд. Меня восхитила эта мысль, поскольку почти всю жизнь я пробовал что-то снимать. Я подумал, может у меня получится. Может, мне стать режиссером, и, используя кинематограф созидательно, я смогу внести свой вклад. Может, это и будет моим участием в переменах. Так я стал размышлять о мире, и, конечно же, как я уже говорил, я был взволнован такими кадрами, пытался их как-то осмыслить. Может, люди, которые старше и мудрее меня, могли бы поделиться со мной своим взглядом на эти проблемы? Потому что всё это, конечно, ужасно.

И я понял, имея дело с похожими вещами в качестве актёра, что одной серии громких высказываний недостаточно, что должна быть гора, на которую нужно подняться, должен быть путь, который нужно пройти. И если бы я прошёл этот путь, Было бы неважно - добился я чего-то или нет. Главное – у меня были бы основания спросить, является ли человечество в своей основе злом? Будет ли мир неизбежно уничтожен? Стоит ли мне заводить детей? Насколько это ответственный поступок? И т.д.

Так что, размышляя о мире, я задался вопросом, есть ли отправная точка для мира? И мне пришла в голову мысль. Не было такой отправной точки. Не существовало дня всемирного единства. Не существовало дня межкультурного сотрудничества. Не было дня, когда человечество собралось, все со своими отдельными проблемами, и просто разделили их друг с другом, потому что это всех нас касается, и если бы разные культуры могли сотрудничать как одно целое, то это могло бы быть ключом к выживанию человечества. Это могло бы изменить уровень сознания по фундаментальным проблемам человечества, если бы мы объединились хотя бы на один день.

Конечно, у нас не было денег. Я жил у мамы. И мы стали всем писать письма. Выработать план действий было не так уж и трудно. Как заручиться поддержкой глав государств и учредить первый в истории День перемирия и отказа от насилия 21 сентября? Я хотел, чтобы это было 21 сентября, поскольку это было любимое число моего деда. Он был военнопленным. Он видел бомбардировку Нагасаки. Это привело к заболеванию крови. Он умер, когда мне было 11. Я им очень гордился. А почему именно число 21, - Потому что 700 человек ушло, 23 вернулось, двое умерли на лодке и 21 высадились на берег. Поэтому мы хотели сделать днём мира именно 21 сентября.

Встав на этот путь, мы стартовали в 1999 году. Мы писали главам государств, их послам, лауреатам Нобелевской премии мира, неправительственным организациям, концессиям, различным организациям - в буквальном смысле всем. И очень скоро стали приходить ответы. Мы начали набирать материал. Я помню первое письмо. Одно из первых писем было от Далай-Ламы. Конечно, у нас не было денег. Мы играли на гитарах, чтобы заработать на марки для всех этих писем. В письме Далай-лама сказал: «Это потрясающе. Приезжайте. Я бы с удовольствием обсудил первый в истории день мира». А у нас не было денег на авиабилеты. Я позвонил Бобу Эйлингу, генеральному директору British Airways в то время, и сказал: "Приятель, у нас есть приглашение. Мы собираемся встретиться с ним. Ты не поможешь с перелётом?" Конечно, мы встретились, и это было потрясающе. Потом откликнулся Оскар Ариас.

Позвольте, я вернусь к этому слайду, потому что, когда в 1999 году мы начали развивать эту идею - учредить первый в истории день прекращения огня и отказа от насилия - мы пригласили тысячи людей. Может, не тысячи, но сотни, - кучу народа. И прессу, ведь мы собирались учредить первый в истории Международный День Мира. Мы пригласили всех, но журналисты не пришли. Собралось 114 человек - в основном мои друзья и родственники. Это было что-то вроде старта. Но это не имело значения, потому что мы сами всё задокументировали. Для меня важен был процесс, а не конечный результат. И в этом вся прелесть съёмки. Говорят, перо сильнее меча. Я думаю, камера ещё сильнее. Эти моменты прекрасны сами по себе, и были для нас источником вдохновения.

Так или иначе, мы взялись за это. Здесь вы видите таких людей, как Мэри Робинсон, я ездил к ней в Женеву. Тут я постриг волосы, они то короткие, то длинные, потому что каждый раз, когда мы встречались с Кофи Аннаном, я волновался, что он подумает, что я хиппи, поэтому я стриг их покороче. Примерно так это всё происходило. (Смех) Да, сейчас меня это уже не беспокоит. Так вот, Мэри Робинсон сказала мне: "Время для этой идеи пришло. Нужно это реализовать". Кофи Аннан сказал: "Это поможет нашим миротворческим миссиям". Салим Ахмед Салим, председатель Организации Африканского Единства в тот момент, сказал: "Я должен добиться участия африканских стран". Д-р Оскар Ариас, лауреат Нобелевской премии мира, нынче президент Коста-Рики, сказал: "Я сделаю всё, что смогу". Я встречался с Амиром Мусой, генеральным секретарём Лиги Арабских Государств. Я встречался с Манделой на мирных переговорах в Аруше. И так далее, и так далее – одновременно набирая материал, чтобы убедиться, что в этой затее есть смысл.

Мы слушали, что говорят люди. И везде документировали. За последние 12 лет я посетил 76 стран. Где бы я не был, я всегда беседовал с женщинами и детьми. Я записал на плёнку 44000 молодых людей, около 900 часов их мыслей. Я чётко представляю себе, что молодые люди чувствуют, когда вы обсуждаете с ними эту отправную точку их действий во благо мира во всём мире с помощью их поэзии, искусства, литературы, их музыки, спорта или чего угодно ещё. И мы слушали всех.

Это было невероятно, - работать совместно с ООН и неправительственными организациями над этим проектом. У меня было ощущение, что я действую от имени всего мирового сообщества, пытаясь учредить этот день. И чем больше у нас становилось материала, тем выше были наши шансы учредить этот день. И получилось так, что в начале я думал, независимо от того, что произойдёт, неважно, приведёт ли это ко дню мира. Что, если бы я попытался, и ничего не вышло, то тогда я бы мог заявить, что мировое сообщество не готово объединиться. Пока однажды, в Сомали, я не взял на руки маленькую девочку, ребёнка, которому ампутировали 4см ноги без обезболивающего. А другой мальчишка, он был солдатом, рассказал мне, что убивал людей, - ему было около 12. После этого я понял, что я не могу просто прекратить снимать это фильм. В тот момент со мной что-то произошло, и я решил, что буду снимать. Пусть это будет мой единственный фильм, Но я буду работать над ним, пока он не станет реальностью. Потому что это надо прекратить, мы должны сделать что-то, что объединит нас вне политики и религии, которые мне, молодому человеку, не понятны. Я не знаю, как принять в них участие.

Затем, на 7 сентября я был приглашён в Нью-Йорк. Правительства Коста-Рики и Великобритании выдвинули на Генеральной Ассамблее ООН, при поддержке 54 членов, идею первого в истории Дня прекращении огня и отказа от насилия с конкретной датой, 21 сентября, и он был единогласно принят всеми главами государств в мире. (Аплодисменты) Конечно же, это результат усилий сотен людей. Всем им огромное спасибо. Это было невероятно. Я сидел сверху на Генеральной Ассамблее и наблюдал, как это всё происходит. Я уже упоминал, что, когда это всё начиналось, пресса проигнорировала наше мероприятие. И теперь я думал: "Ну, теперь пресса должна услышать об этом". Этот день начал приобретать официальный статус.

Кофи Аннан пригласил меня утром 11 сентября дать пресс-конференцию. Я был там 8:00 утра, и ждал, когда он спустится, я знал, что он идет. И, конечно, он не пришёл. Пресс-конференция не состоялась. Мир так и не узнал о дне глобального прекращения огня и отказа от насилия. Это был трагический момент для тысяч людей, потерявших жизнь в тот день в Нью-Йорке и впоследствии во всём мире. Не судьба. И я помню, что подумал тогда: «Именно поэтому мы должны приложить ещё больше усилий, чтобы этот день стал реальностью. Он учреждён, но никто об этом не знает. Значит, мы должны продолжать работу, должны рассказывать людям, должны доказать, что всё получится».

Я уехал из Нью-Йорка шокированный, но в то же время воодушевлённый. Меня вдохновляла мысль, что, если бы такой день уже действовал, всего этого могло и не произойти. Я опубликовал свои материалы и отправился по циникам. Я демонстрировал фильм, и помню, как в Израиле его очень жёстко раскритиковала часть зрителей, заявив, что это всего лишь один день мира, и он ничего не значит. Что ничего не выйдет, боевые действия в Афганистане не прекратятся, талибы не станут даже слушать, и т.д. Что это всего лишь символическая дата. И это было ещё хуже, чем то, что только что произошло, потому что это не могло не сработать. Я был в Сомали, Бурунди, Газе, на Западном берегу, Индии, Шри-Ланка, Конго, где только не был, и везде мне говорили: «Если бы вы создали для нас удобный момент, мы бы доставили гуманитарную помощь, поставили бы детям прививки. Дети сами могут вести свои проекты. Они умеют объединиться и действовать сообща. Если люди остановятся, столько жизней будет спасено». Вот, что я слышал. И слышал я это от людей, которые понимают суть этих конфликтов.

Я снова отправился в ООН. Я решил, что продолжу съёмки и сделаю еще один фильм. И я вернулся в ООН ещё на пару лет. Мы стали ходить по кабинетам ООН, правительств и неправительственных организаций, отчаянно пытаясь найти кого-нибудь, кто вызвался бы сделать что-то для осуществления этого. И после множества встреч, к счастью, Ахмед Фаузи, мой пример и наставник, сумел привлечь ЮНИСЕФ. И ЮНИСЕФ, благослови их Господь, сказал: "Хорошо, мы попробуем". Потом подключилась Миссия ООН в Афганистане. Это стало историческим событием. Получится ли добиться чего-то в Афганистане с участием МООНСА, ВОЗ, гражданского общества и т.д.? И я снимал всё это на плёнку и думал: «Это может сработать. Но даже если этого не произойдет, по крайней мере, дверь открыта, и всегда есть шанс».

Я вернулся в Лондон и встретился с Джудом Лоу. Я знал его, потому что он был актёром, и я был актёром.