Джарретт Крозоска: Как мальчик стал художником

Здравствуйте. Меня зовут Джарретт Крозоска, и я пишу и иллюстрирую книги для детей. Воображение — это моя работа. Но задолго до того, как оно стало моим призванием, воображение спасло мне жизнь.

В детстве я любил рисовать, и самым талантливым художником из всех, кого я знал, была моя мать, но она была героиновым наркоманом. Жить с родителем-наркоманом — это всё равно, что играть в футбол с Чарли Брауном: как ни люби этого человека, как ни надейся на ответную любовь, стоит довериться ему — и он тебя подводит. Всё моё детство моя мама провела в тюрьме, и папы не было рядом — до шестого класса я даже не знал, как его зовут. Но у меня были бабушка и дедушка, родители моей матери — Джозеф и Ширли. Они усыновили меня, когда мне было едва три года, и приняли как родного. К тому времени они уже вырастили пятерых детей. Итак, двое людей, выросшие во время Великой депрессии, приняли в семью нового ребёнка где-то в ранних 80-х. В семье Крозоска я был чем-то вроде кузена Оливера из сериала «Семейка Брэди» — ещё один ребёнок неизвестно откуда.

Спешу заявить, что жизнь с дедушкой и бабушкой была простой и лёгкой. Они оба курили по две пачки сигарет без фильтра в день, а я к шестилетнему возрасту умел заказывать коктейль Саузерн Комфорт Манхэттен — сухой, со спиралью, кубики отдельно, — то есть, лёд отдельно, чтобы влезло больше алкоголя.

Но они меня любили до смерти. Они очень сильно меня любили. Они поддерживали мои творческие начинания. Мой дед всего добился своими силами — он был рабочим и одновременно управлял заводом. Моя бабушка вела домашнее хозяйство. А тут я — ребёнок, который любит трансформеров, Снупи и Черепашек Ниндзя, и всех выдуманных героев. Я влюблялся во всех, о ком читал, они становились моими друзьями. Вот так: моими лучшими друзьями были герои книг, которые я читал.

Я учился в начальной школе Гейт Лейн в Ворчестере, Массачусетс, у меня были прекрасные учителя, особенно учительница первого класса, миссис Элиш. Я как сейчас помню, с какой любовью она относилась к своим ученикам.

Когда я перешёл в третий класс, случилось историческое событие. В нашу школу пришёл писатель Джек Гентос. Настоящий писатель изданных книг пришёл рассказать нам, чем он зарабатывал на жизнь. Потом мы вернулись в класс и нарисовали собственные портреты главного героя его книг, Мерзкого Ральфа. Вдруг в дверях классной комнаты появился сам автор, Я помню, как он прогуливался по рядам, от парты к парте, заглядывая в детские рисунки, не говоря ни слова. И тут он остановился у моей парты, слегка постучал по ней и сказал: «Славный кот». (Смех) И пошёл дальше. Два слова, которые многое изменили в моей жизни.

Когда я был в третьем классе, я написал свою первую в жизни книгу — «Филин, который думал, что он самый лучший летун». (Смех) Нам дали задание написать собственный греческий миф, собственный генезис. Я написал историю о филине, который вызвал Гермеса на соревнование по полёту и выиграл обманом. А Гермес, будучи греческим богом, разобиделся и разозлился, и превратил филина в луну, так что филину пришлось доживать жизнь в виде луны и смотреть, как его друзья и родственники играют по ночам. Ага. (Смех)

В моей книге была титульная страница. Я очень переживал за сохранность своей интеллектуальной собственности в 8-летнем возрасте. (Смех) История была рассказана в словах и картинках, совсем как то, чем я занимаюсь сейчас. Иногда я позволял словам вытеснить всё остальное, иногда картинки говорили сами за себя и раскрывали сюжет.

Моя любимая страница — «Об авторе». (Смех) Я научился писать о себе в третьем лице в очень раннем возрасте.

Я обожаю последнее предложение: «Ему понравилось делать эту книжку». Мне нравилось делать эту книжку, потому что я любил воображать, а так книги и пишутся. Литературный труд — это воображение, изложенное на бумаге. Меня пугает то, что в школах, куда я теперь прихожу, дети совсем не понимают, когда я говорю, что писать книги — это воображать на листе бумаги. Хорошо ещё, если им вообще позволяют писать на уроках. Я так сильно любил писать, что, возвращаясь домой, я нарезал листочки бумаги, скреплял их вместе и заполнял получившиеся страницы словами и картинками — просто чтобы сочинять.

И мои герои становились моими друзьями. Среди них было яйцо, помидор, головка салата и тыква, жившие в городе-холодильнике. В одном из своих приключений они пошли в дом с привидениями, полный опасностей. Например, там был злой миксер, пытавшийся их порубить, злой тостер, задумывавший похищение хлебной семьи, и злая микроволновая печь, желавшая растопить их друга, кусочек масла. (Смех) Я и комиксы делал — это другой способ рассказать историю с помощью слов и картинок.

Когда я был в шестом классе, управление образования перестало финансировать уроки искусства в государственных школах Ворчестера. Раньше урок ИЗО был раз в неделю, потом два раза в месяц, потом раз в месяц, потом вообще исчез. Мой дед решил, что это не к добру. Он был мудрым человеком и знал, что меня больше ничего не интересовало. Я не любил спорт — я любил искусство. Однажды вечером дед зашёл ко мне в комнату, присел на край кровати и сказал: «Джарретт, мы не заставляем, но если ты хочешь, мы запишем тебя на уроки в Ворчестерский художественный музей». Я был в восторге! Итак, с 6-го по 12-й класс один, два и даже три раза в неделю я ходил на уроки в художественный музей в компании детей, которые тоже любили рисовать, детей, с которыми у меня были общие интересы.

Моим первым шагом в книгоиздании была обложка школьного альбома, нарисованная мной в 8-м классе. Если вам показался странным наряд нашего школьного талисмана, учтите, что я в то время увлекался группами Bell Biv DeVoe, MC Hammer и Vanilla Ice. (Смех) Я до сих пор могу спеть в караоке «Ice, Ice Baby» и даже не взглянуть на экран. Не искушайте меня, а то я запою.

Меня отправили в частную школу. В начальной школе я учился в государственном заведении, но мой дед расстроился, когда узнал о том, что в местной средней школе кто-то кого-то зарезал, и не захотел меня туда отдавать. Он хотел отправить меня в частную школу и дал мне выбор: я мог записаться в школу Святого Имени, смешанную, или в школу Ст. Джон, для мальчиков. Мой мудрый дед знал, что я выберу, хотя я-то был уверен, что самостоятельно принял решение. Дед заранее знал, что я не выберу Ст. Джон. Так я оказался в школе Святого Имени. Мне сложно было там прижиться. Я уже говорил, что не занимался спортом, а в этой школе спорту уделялось много внимания. Но моим утешением стал кабинет ИЗО мистера Шилэйла. Там я расцвёл. Каждый день я ждал только того момента, когда окажусь в кабинете.

Как мне удалось завести друзей? Я рисовал карикатуры на учителей — (Смех) — и пускал их по классу. Однажды на уроке английского в 9-м классе, мой друг Джон, мой сосед по парте, рассмеялся чуть громче обычного. Мистер Гринвуд был недоволен. (Смех) Он сразу понял, что я зачинщик безобразия и впервые в моей жизни выставил меня из класса. Я подумал: «Всё, это конец. Дедушка меня убьёт!» А мистер Гринвуд вышел в коридор и сказал: «Покажи бумажку». Я подумал: «Ну всё! Он думает, что это записка». В общем, я достал картинку и протянул ему. Он недолго рассматривал её, а потом сказал мне: «У тебя талант». (Смех) «У тебя отлично получается. Знаешь, школьной газете нужен новый художник-карикатурист — это занятие как раз для тебя. Только перестань рисовать на моих уроках».

Мои домашние никогда об этом не узнали и у меня не было неприятностей. Меня представили миссис Кэйси, издававшей школьную газету, и три с половиной года я был карикатуристом в газете, поднимая такие злободневные темы, как «старшие — злюки», «новички — зануды» и «Выпускной бал такой дорогой! Ужас сколько стоит пойти на выпускной». Я прошёлся даже по директору. Потом я нарисовал многосерийную сагу о мальчике по имени Уэсли, которому не везло в любви, и всем клялся, что это не обо мне. Но, годы спустя, можно признаться: это было обо мне.

Так здорово было писать эти истории, придумывать сюжеты — а их потом печатали в школьной газете, и люди, которых я даже не знал, читали их. Меня окрыляла сама мысль о том, что можно делиться идеями через печатный лист.

На моё четырнадцатилетие бабушка с дедушкой подарили мне лучший подарок в моей жизни: чертёжный стол, за которым я работаю до сих пор. Спустя 20 лет я каждый день работаю за этим столом. Вечером, в день моего рождения, мне вручили стол, и мы поужинали китайской едой. Мне попалось такое предсказание: «Вы будете успешны в работе». Я приклеил предсказание в левом верхнем углу стола, и, как видите, оно там по сей день. Я почти никогда ничего не просил у дедушки и бабушки. Попросил только две вещи: в четвёртом классе замечательного хомячка Расти, прожившего долгую жизнь. (Смех) И видеокамеру. Я ну очень хотел видеокамеру. После просьб и уговоров я получил на Рождество подержанную видеокамеру и сразу же стал снимать мультфильмы самостоятельно — в старших классах я снимал собственные мультфильмы. В 10-ом классе я уговорил учителя английского позволить мне подготовить реферат по роману Стивена Кинга «Мизери» и сделать его в виде мультика. (Смех)

Я продолжал рисовать комиксы. Я рисовал комиксы и в Ворчестерском художественном музее, где я получил лучший совет из всех, что мне когда-либо давали учителя, от Марка Линча, замечательного учителя и моего впоследствии друга. Тогда мне было 14 или 15, и я прибежал к нему прямо посреди занятия по рисованию комиксов, сияя от счастья. У меня в руках была книга о том, как рисовать комиксы в стиле Марвел. Там рассказывалось, как рисовать супергероев и женщин, и как рисовать мускулы, чтобы они получались именно такими, какие должны быть у людей Экс или у Спайдермена. Он побледнел, посмотрел на меня и сказал: «Забудь, чему ты научился». Я не понял, о чём он. Он повторил: «У тебя отличный стиль. Гордись своим стилем. Не рисуй, как тебя заставляют рисовать. Рисуй так, как рисуешь ты, и не изменяй себе, потому что у тебя талант».

Будучи подростком, я был неуверен в себе, как любой подросток. Кроме того, прожив 17 лет с матерью, которая появлялась и пропадала как чёртик из табакерки, и без отца, лица которого я не знал, я был зол на весь мир. В 17 лет я впервые встретил своего отца и узнал, что у меня есть брат и сестра, о существовании которых я не подозревал. В тот самый день, когда я встретил своего отца, меня не приняли в Родайлендскую школу дизайна — единственный колледж, в который я поступал.

Но в тот же период я поехал в Солнечный лагерь на неделю добровольцем, и работал с удивительными детьми, больными лейкемией. Среди них был Эрик, изменивший мою жизнь. Эрик не дожил до шести лет, но Эрик и сейчас живёт во мне.

После этих переживаний мистер Шилэйл, мой учитель рисования, принёс мне книги с иллюстрациями, и я подумал: «Детские книги с картинками!» и начал писать книги для детей. В то время я был старшеклассником. Я всё-таки попал в Родайлендскую школу дизайна. Я туда перевёлся на втором курсе и прослушал там все возможные курсы по литературному мастерству. Там я написал историю о гигантском оранжевом слизняке, который хотел подружиться с мальчишкой, который его терпеть не мог. Я разослал эту книгу в дюжину издательств и получил отказ от каждого. Но в то же время я помогал в лагере под названием «Дыра в стене» — потрясающем лагере для детей с тяжёлыми заболеваниями. Дети в лагере читали мои истории, и я читал им вслух и видел, что им нравилось.

Я закончил школу дизайна — мои бабушка и дедушка ужасно гордились мной. Я переехал в Бостон и начал собственный бизнес. Я создал свою студию и пытался найти издателя. Я рассылал свои книги, я рассылал сотни открыток издателям и художественным редакторам, но они оставались без ответа. Дедушка звонил мне каждую неделю и спрашивал: «Джарретт, как дела? Ты нашёл работу?» Он всё-таки вложил немало денег в моё образование. Я отвечал: «Да, у меня есть работа. Я пишу и иллюстрирую детские книги». А он говорил: «Ну и кто тебе за это платит?» Я отвечал: «Пока никто, на данный момент никто. Но я уверен, что это случится».

По выходным я работал в лагере «Дыра в стене» — это была временная подработка, пока я не встану на ноги. Там был один сумасшедше-активный ребёнок, я называл его «Манки-бой». И вот я написал книгу под названием «Спокойной ночи, Манки-бой» и разослал последнюю стопку открыток. Я получил электронное письмо от редактора Random House с заголовком «Отличная работа!» Восклицательный знак.

«Дорогой Джарретт, я получил вашу открытку. Мне понравился ваш рисунок и я заглянул на ваш вебсайт. Скажите, вы не пробовали писать собственные истории? Мне нравятся ваши рисунки и, кажется, что они связаны с историями. Сообщите мне, пожалуйста, если будете проездом в Нью-Йорке». Это было письмо от редактора детской литературы в Random House.

Конечно, на следующей неделе я «случайно» оказался в Нью-Йорке. (Смех) Встретился с издателем и уехал домой с договором на мою первую книгу — «Спокойной ночи, Манки-бой», изданную 12 июня 2001.

Наша местная газета растрезвонила новость. Местный книжный магазин поднял шум и распродал все свои экземпляры. Мой друг назвал это «счастливой панихидой», потому что все знакомые выстроились в очередь, чтобы увидеться со мной, но не потому, что я умер — я раздавал автографы. Мои бабушка и дедушка были в центре событий. Они были счастливы и горды, как никто другой. Там была миссис Элиш. И мистер Шилэйл. И миссис Кейси. Миссис Элиш подошла ко мне без очереди и сказала: «Я научила его читать». (Смех)

Дальше случилось событие, изменившее мою жизнь. Я получил первое настоящее письмо от почитателя: одному ребёнку так понравился Манки-бой, что он попросил на день рождения торт с его портретом. Для двухлетнего ребёнка это как татуировка. (Смех) Понимаете? День рождения-то всего раз в году, а у этого малыша и вовсе второй раз в жизни. Когда я получил эту фотографию, я подумал: «Этот образ останется у него в голове на всю жизнь и навсегда поселится в семейном фотоальбоме».

С тех пор это фото в рамке стоит на столе передо мной, когда я работаю над книгой.

Я выпустил 10 иллюстрированных книг: «Панк-ферма», «Голова-в-мешке», «Олли, фиолетовый слон». Я только что закончил девятую книгу из серии «Женщина из столовой» — это серия графических романов о работнице столовой, которая борется с преступностью. Я ожидаю выхода в свет книги для младших школьников под названием «Полицейский отряд Утконос: Лягушка, которая квакала». Я разъезжаю по стране, выступаю в школах и говорю детям, что они отлично рисуют котов.

Я встречаюсь с головами-в-мешках. Женщины из столовой отлично меня принимают. Я видел своё имя, выложенное фонариками — это сделали дети. Серия «Женщина из столовой» дважды выиграла приз за лучшую книгу года для возрастной группы третьего-четвёртого класса — имена победителей показали на огромном экране на Таймс-сквер. «Панк-ферма» и «Женщина из столовой» скоро станут фильмами, а я стал кинопродюсером благодаря, я уверен, той самой видеокамере, которую мне подарили в 9-м классе. Я видел праздничные вечеринки в стиле «Панк-фермы», я видел костюмы героев «Панк-фермы» для Хеллоуина и детскую комнату в стиле «Панк-фермы» — я опасаюсь за психическое благополучие ребёнка в будущем.

Я получаю удивительные письма от поклонников и замечательные поделки. В прошлом году на Хэллоуин случилось удивительное: в дверь позвонили — это был ребёнок, одетый в костюм одного из моих героев. Это было так здорово.

Моих бабушки и дедушки уже нет в живых. В их честь я основал стипендию в Ворчестерском художественном музее для детей в тяжёлых обстоятельствах, чьи семьи не могут платить за уроки. Когда в музее выставили мои работы в честь десятилетия выхода моей первой книги, знаете, кто пришёл на праздник? Миссис Элиш.

Я спросил: «Миссис Элиш, как поживаете?»

Она ответила: «Я же здесь!» (Смех)

Истинная правда. Вы живы, и это уже хорошо.

Самое важное для меня, моя важнейшая работа — быть отцом. У меня две чудесные дочки, и моя задача — окружить их вдохновением: с помощью книг в каждом уголке дома, или картин на стенах их комнат, или спонтанных творческих сессий во время тихого часа, рисуя рожицы на веранде, или усаживая их за тот самый стол, за которым я просидел последние 20 лет. Спасибо. (Аплодисменты)