Джаррет Мерц: Как я снимал фильм о демократии в Гане

Я родился в Швейцарии и вырос в Гане, в Западной Африке. Будучи ребенком, Гана казалась мне безопасной. Я был свободен, я был счастлив. На начало 70-х пришелся музыкальный и художественный расцвет Ганы. Но затем, к концу десятилетия, в стране снова воцарились политическая нестабильность и безвластие.

В 1979 году Я впервые стал свидетелем военного переворота. Мы, дети, собрались в доме приятеля. Это была лачуга с тусклым освещением. Старый чёрно-белый телевизор, мерцавший на заднем фоне, показывал как бывший генерал и глава государства стоял с завязанными глазами привязанный к шесту. Расстрельная команда прицелилась, выстрелила, - и генерал был убит. Всё это показывалось в прямом эфире. Вскоре после этого мы покинули страну и вернулись в Швейцарию.

Европа тогда меня сильно шокировала, и мне кажется, я начал чувствовать потребность сбросить с себя кожу, чтобы вписаться в эту жизнь. Я хотел слиться со своим окружением, как хамелеон. Наверное, это было тактикой выживания. И она работала, или, по крайней мере, мне так казалось.

И вот 2008 год, я размышлял о том, чего добился в своей жизни. Мне казалось, что я играл однотипные роли. Я всегда играл экзотичного африканца. Я играл жестокого африканца, африканского террориста. Это заставило меня задуматься, скольких еще террористов я смогу сыграть, прежде чем я стану одним из них? И я начал стыдиться того другого - африканца во мне. Но, к счастью, в 2008 году я решил вернуться в Гану, после 28 лет отлучки. Я решил снять документальный фильм о президентских выборах 2008 года. Начал я с поисков следов своего детства. И, не заметно для себя, оказался на сцене, окруженной тысячами аплодирующих людей на массовом политическом митинге.

Тогда я понял, что в те годы, когда меня не было в стране, свободные и честные выборы в условиях демократии были лишь мечтой. А теперь, когда я вернулся, мечта стала реальностью, хотя и хрупкой. И я задумался, находилась ли Гана в поисках своей идентичности, также как и я в поисках своей? Были ли события, происходившие в Гане, метафорой на то, что происходило во мне? Казалось, что из-за стандартов моей западной жизни, я не раскрыл весь свой потенциал. Так же как и Гана не раскрыла, хотя мы очень старались.

Тогда в 1957-м Гана стала первой страной южнее Сахары, которая обрела независимость. В конце 50-х, Гана и Сингапур имели одинаковый ВВП. Но, на сегодняшний день Сингапур - страна "первого мира", а Гана - нет. Возможно, для меня это было время доказать самому себе, что да - это важно понять прошлое, и взглянуть на него под другим углом, но, может быть, нам следует больше обращать внимание на достоинства нашей собственной культуры и опираться на них.

И вот я на выборах, 7 декабря 2008 года. Избирательные участки открылись для избирателей в 7 часов утра, но избиратели, жаждавшие взять собственную политическую судьбу в свои руки, начали занимать очередь с 4 часов утра. Они шли и ехали из близких и отдаленных мест, потому, что хотели, чтобы их голоса были услышаны. Я спросил одного из избирателей: "За кого вы собираетесь голосовать?" На что он ответил: "Извините, но я не могу сказать." Он сказал, что его голос лежит в глубине души. И я понял, это были их выборы, и они не собирались никому позволить отнять у них эти выборы.

Первый раунд голосования не выявил чистого победителя -- никто не набрал абсолютного большинства -- поэтому, три недели спустя, состоялся второй раунд. Кандидаты снова отправились в путь; они вели предвыборную кампанию. Риторика, кандидатов, конечно, изменилась. Нарастало возбуждение. Назойливо повторялись клише. Были заявления о запугивании на избирательных участках, об украденных урнах для голосования. Начали поступать дутые результаты, и толпа стала выходить из-под контроля. Мы стали свидетелями вспышек насилия на улицах. Людей жестоко избивали. Армия начала стрелять. Люди стихийно собирались. Это был полный хаос. И моё сердце сжалось, когда я подумал, что мы вернулись к прежнему. И вот ещё одно доказательство того, что африканцы не способны управлять сами собой. Но не только об этом я снимал фильм -- я снимал фильм о своих собственных культурных изъянах.

И, когда эхо выстрелов зависло в воздухе, оно вскоре утонуло в скандировании толпы, и я не поверил тому, что услышал. Они скандировали: "Мы хотим мира. Мы хотим мира." Тогда мне стало ясно, что это должно было прозвучать от людей. В конце концов, они решают, и они решили. Поэтому звуки, которые до этого были искаженными и громкими, вдруг стали мелодией. Звуки голосов стали гармоничными. Потому, что это могло свершиться. Демократию можно было отстоять мирным путем. Это могло свершиться, по воле масс, которые теперь настойчиво требовали всем своим сердцем они желали мира.

Здесь можно провести интересную аналогию. На Западе, мы проповедуем ценности, золотой свет демократии, что мы являемся ярким примером того, как это делается. Но когда дошло до дела, Гана оказалась в том же положении, в котором застряли выборы в США во время президентской кампании 2000 года -- Буш против Гора. Но вместо нежелания кандидатов дать системе возможность развиваться, а людям решать, Гана восславила демократию и свой народ. Вопрос не оставили на усмотрение Верховного суда; решил сам народ.

Но и второй раунд голосования не выявил явного победителя. То есть, преимущество не было очевидным. С согласия партий, председатель избирательной комиссии объявил, о проведении беспрецедентного перепроведения второго тура. И люди вернулись к избирательным участкам, чтобы выбрать собственного президента, а не правовую систему. И представьте себе, это сработало. Проигравший кандидат передал власть и расчистил путь для движения Ганы в новый демократический цикл. Я имею в виду то, что в тот момент, ради истинной потребности в демократии, они не злоупотребили своей властью. Вера в народ и истинную демократию проникла глубоко, доказывая, что африканцы способны управлять сами собой.

На данный момент, эта трудная борьба для Ганы и для Африки еще не закончилась, но у меня есть доказательство того, что другая сторона демократии существует, и что мы не должны принимать её как должное. Теперь я усвоил, что моё место не просто на Западе или в Африке, и я всё ещё в поиске своей идентичности, но я видел, как Гана установила демократию лучше. Гана научила меня смотреть на людей по-другому и смотреть на себя по-другому. И да, мы, африканцы, можем.

Благодарю вас.

(Аплодисменты)