Джейн Пойнтер: Жизнь в Биосфере 2

Я пережила особое удовольствие жизни внутри двух биосфер. Конечно, все мы тут в этом зале живём в Биосфере 1. Я также жила в Биосфере 2. И это поразительно, потому что у меня появилась возможность сравнить эти две биосферы. И, надеюсь, что у меня получилось что-то извлечь из этого

Итак, что нового я узнала? Ну, тут я внутри Биосферы 2 гововлю пиццу. Здесь я собираю урожай пшеницы для того, чтобы сделать тесто. И затем, конечно, я должна подоить коз и покормить их, для того чтобы у нас был сыр. У меня ушло четыре месяца в Биосфере 2 на то, чтобы приготовить пиццу. Здесь, в Биосфере 1, это займёт у меня около двух минут, потому что я возьму трубку, позвоню и скажу: «Эй, вы можете доставить пиццу?»

Итак, Биосфера 2 была по сути трех-акровым полностью герметичным миниатюрным миром, внутри которого я прожила два года и 20 минут. (Смех) Сверху она была загерметизирована стеклом и сталью, cнизу герметичным стальным поддоном -- то есть полностью запечатана. Итак, у нас был собственный миниатюрный тропический лес, собственный пляж с коралловым рифом. У нас была саванна, болото, пустыня. У нас была собственная ферма в пол-акра, где мы могли все выращивать. И, конечно, у нас было наше поселение для людей, где мы жили.

Ранее, в середине восьмидесятых, когда мы только задумывали Биосферу 2, мы решили задать себе несколько довольно простых вопросов. Например, что такое биосфера? Тогда, конечно же, я полагаю что сейчас мы все знаем что это по сути область всего живого вокруг Земли, так? Ну, надо быть немного более конкретными, если мы собираемся ее построить. И тогда мы решили, что биосфера это то что полностью физически изолированно -- то есть, ничто не выходит ничто не попадает внутрь, никаких веществ -- и энергетически открыта, каковой, по сути, и является наша планета Земля.

Это камера размером с 1/400 Биосферы 2, которую мы называли Тестовым Модулем. И в самый первый день, когда этот парень, Джон Аллен, Вошёл в него, чтобы провести там пару дней со всеми растениями, животными и бактериями, которых мы туда поместили с надеждой сохранить ему жизнь; доктора были необычайно озабочены, что он погибнет из-за какого-нибудь ужасного токсина или что он подхватит в свои легкие какие-нибудь бактерии или грибок. Но, конечно, ничего такого не произошло.

И по прошествии нескольких лет появились захватывающие истории о проектировании Биосферы 2. Но к 1991 мы наконец-то её построили. И для нас это было временем войти внутрь и дать начало нашим исследованиям. Мы должны были узнать: насколько гибкая эта жизнь? Можно ли взять эту биосферу, которая развивалась в масштабе нашей планеты и закупорить её в маленькую бутылку, и выживет ли она? Важный вопрос. Мы хотели узнать это также, чтобы иметь возможность жить где-то еще во Вселенной – если бы мы собрались на Марс, например, могли бы мы взять биосферу с собой, чтобы жить в ней? Мы также хотели понять больше Землю, на которой мы все живём. Итак, в 1991 наконец для нас настало время войти внутрь и испытать эту крошку. Итак, время первого путешествия. Будет ли она работать? Или случится что-то, что мы не сможем понять и не сможем наладить, сводя на нет таким образом концепт рукотворных биосфер?

И восемь из нас вошли внутрь: четыре мужчины и четыре женщины. Об этом поподробнее потом. (Смех) И вот этот мир, в котором мы жили. Так, сверху у нас были эти прекрасные тропические леса и океан и внизу у нас была вся эта техносфера, как мы её называли, Там находились насосы, и перегородки, цистерны с водой, системы очистки воздуха и всё такое. Один из биосферианцев звал её «Эдемским садом на борту авианосца". И еще, конечно, у нас было поселение для людей с лабораториям и всем таким. Это наша сельское хозяйство. Это было, конечно же, натуральное хозяйство.

В тот день, когда я вошла в Биосферу 2, я впервые вдохнула совершенно иной воздух, чем кто-либо еще в этом мире, за исключением еще семи людей. И в тот момент я стала частью этой биосферы. И под этим я подразумеваю не нечто абстрактное, я говорю об этом в прямом смысле слова. Когда я выдыхала, мой CO2 питал батат, который я выращивала. И мы ели ужасно много батата. (Смех) И этот батат становился частью меня. По сути, мы ели его так много, что я стала от него оранжевой. Я буквально ела один и тот же углерод раз за разом. Причудливым образом я в каком-то смысле ела саму себя.

В отношении нашей атмосферы увы это оказалось не таким забавным в долгосрочной перспективе, потому что выяснилось, что мы теряем кислород, достаточно много кислорода И мы знали, что мы теряем контроль над CO2 Поэтому мы работали, чтобы отделить углерод Боже милостивый – сейчас мы вспоминаем то время. Мы выращивали растения как сумасшедшие. Собирали эту биомассу и хранили в подвале, выращивали растения, суетились, суетились, пытаясь извлечь весь этот углерод из атмосферы. Мы пытались прекратить поступление углерода в атмосферу. Мы прекратили поливать землю, настолько, насколько это было возможно. Мы прекратили вспахивать, потому что так мы могли предотвратить попадание парниковых газов в воздух. Но уровень нашего кислорода снижался быстрее, чем рос наш CO2, что было довольно неожиданно. Потому что мы наблюдали их согласованные изменения в тестовом модуле. Это было как играть в реактивные прятки. Мы потеряли семь тонн кислорода. И у нас не было ответа, куда они подевались.

И я вам говорю, когда вы теряете много кислорода,-- а уровень нашего кислорода упал довольно низко, он спустился с 21 процента до 14,2, -- Боже мой, вы чувствуете себя ужасно. Я имею в виду, что мы вяло слонялись по Биосфере. И у нас было апноэ во сне ночью. Так что ты просыпаешься, хватая ртом воздух потому что изменился состав твоей крови. И тогда ты делаешь буквально вот что: ты прекращаешь дышать и затем ты – (Задыхается) -- делаешь вдох и это тебя будит. Это ужасно раздражает. Все вокруг думали, что мы умираем. Я имею в виду, что СМИ преподнесли это так. И я должна была звонить маме и каждый день говорить: «Нет, мам, всё нормально, нормально. Мы не умерли. У нас все нормально. У нас всё нормально». И доктор на самом деле обследовал нас, чтобы быть уверенным, что у нас действительно всё в порядке. Но на самом деле он был человеком, который больше всех нас ощущал нехватку кислорода. И в один прекрасный момент, он был не в состоянии сложить цифры. Для нас это было временем добавить кислород. И да, вы можете думать: «Эй, ваша система поддержки жизнеобеспечения подвела вас. Разве это не ужасно?» Да. Ощущения были жуткими. Кроме того, что я знала, что я смогу выйти через шлюз в любое время, если всё действительно станет плохо; хотя кто собирался сказать: «С меня хватит!»? Не я, это уж точно.

И, с другой стороны, в этом была научная ценность проекта, потому что мы могли действительно перерыть эту крошку как научный инструмент и посмотреть, если бы мы смогли на самом деле отыскать куда делись эти семь тонн кислорода. И мы, конечно, нашли их. Мы отыскали их в бетоне. По сути, это случилось очень просто. Мы поместили слишком много углерода в почву в качестве удобрения Он разложился, забрал кислород из воздуха, отдал СО2 в воздух; и он ушёл в бетон. На самом деле всё очень просто.

И по окончании двух лет, когда мы вышли, мы ликовали, потому что на самом деле вы могли бы сказать, что мы открыли что-то действительно «уууу!»: когда уровень кислорода падает, в твоей системе поддержания жизнедеятельности это означает полный провал. Кроме того, мы знали, почему так происходит. И как это исправить. И больше не возникло ничего такого, что было бы так же серьёзно. И мы подтвердили свою идею, более или менее. С людьми, с другой стороны, дело обстояло совсем иначе. Мы были – да я и не знаю, как сказать, кем мы были. Я бы сказала, что мы все вышли несколько чокнутыми.

И в тот день, когда я вышла из Биосферы 2, Я была взволнована тем, что я увижу всю свою семью и друзей. В течение двух лет я видела людей через стекло. И вот все побежали ко мне. И я отпрянула. Они воняли! Люди воняют! Мы воняем лаком для волос и дезодорантом, и всякой такой ерундой. Ну, у нас были средства внутри Биосферы чтобы содержать себя в чистоте, но ничего парфюмерного. И ох как у нас воняет здесь. Но это не всё, Ещё я потеряла понимание того, откуда взялась моя еда. Раньше я выращивала всю свою еду. И теперь я не представляла, что это за еда, откуда она. Я даже не узнавала названий половины ингредиентов в той еде, что я ела. Действительно, я простаивала часами между полками в магазинах читая все эти названия на всех продуктах. Люди, должно быть, думали, что я рехнулась. Это было действительно весьма необычно. И я медленно теряла понимание, какое место я занимаю в этой большой биосфере, в этой биосфере, в которой живём все мы. В Биосфере 2 я полностью осознавала, что каждый день я оказываю на неё огромное влияние, а она влияет на меня, осознавала это очень интуитивно, очень буквально.

Так что я обратилась к новой работе в корпорации Paragon Space Development, небольшой фирме, которую мы основали с людьми, когда я находилась в Биосфере, потому что больше мне было нечего делать. И одной из тех вещей, что мы делали, была попытка выяснить: насколько маленькими можно сделать эти биосферы, и что можно с ними делать? И одну их них мы отправили на Космическую Станцию Мир. Одна была на шаттле и одна на Международной Космической Станции на протяжении 16 месяцев, в течение которых мы смогли создать первых организмов, прошедших несколько полных жизненных циклов в космосе -- это действительно попытка выйти за границы понимания того, насколько гибки наши жизненные системы.

И я также с гордостью заявляю, что вы получаете предварительную информацию – в пятницу мы собираемся объявить, что мы создаем группу, чтобы разработать систему выращивания растений на Луне, что должно быть очень весело. И вот наследие от тех систем, что мы делали ранее: полностью изолированная система выращивания растений на Марсе. И частью этого является то, что мы должны создать Очень быструю циркуляцию СО2 и кислорода, и воды в этой растительной системе.

В результате этой разработки я побывала во многих местах, в Эритрее, на Африканском Роге. Эритрея, ранее часть Эфиопии, это одно из тех потрясающе красивых мест, невероятно суровых, и я не понимаю, как люди там поддерживают существование. Там ужасно сухо. Вот что я там увидела. Но я также увидела и это. Компанию, которая брала морскую воду и песок, и выращивала такую культуру растений, которая может расти на простой солёной воде безо всякого ухода. И это приносило урожай. В этом случае это было семя масличной культуры. Это было потрясающе. Они также выращивали мангровые заросли на плантации. И мангры обеспечивали их древесиной и мёдом, и листьями для животных, так что они могли производить молоко и много что ещё как мы делали это в Биосфере.

И всё это пошло вот из чего: из ферм по разведению креветок. Креветочные фермы – это бедствие для земли, с точки зрения охраны окружающей среды. Они наполняют океан огромными количествами загрязняющих веществ. Они также отравляют этим своих ближайших соседей. Так что они буквально плюют друг другу в колодец. И что делал этот проект, так это брал эту грязную воду и превращал всё это в еду. Они буквально превратили отходы в богатство для людей пустыни. Они создали своего рода индустриальную экосистему.

Я побывала там потому что я занималась разработкой мангровой части программы по обмену углеродом под руководством системы Киотского Протокола Объединённых Наций И когда я проектировала это мангровое болото, я думала про себя: «Как ты окружишь это коробкой?» Когда я разрабатывала, буквально, растение в коробке, я знала, где провести границу. В мангровом же лесу, таком, как этот, у меня не было решения. Хорошо, конечно, мы можем провести границу вокруг всей Земли. И понять его взаимодействие со всей Землёй. И придать вашему проекту такое значение.

Сегодня в мире мы наблюдаем необыкновенные изменения, которые я могу связать с биоцидными видами -- Он такой один –- который намеренно или непреднамеренно на протяжении долгого времени разрабытывал свои системы так, чтобы убивать жизнь. Для примера, вот эта красивая фотография сделана над Амазонкой. И вот это светло-зелёное –- это области массовой вырубки лесов. А те красивые перистые облака на самом деле пожары, пожары от рук человека. Мы находимся на пути ухода от этого к тому, что я могу назвать биофильным обществом, такому, где мы учимся воспитывать общество. Сейчас это ещё так не выглядит, но это так. Это происходит по всему миру, в каждом движении жизни и в каждом виде деятельности и промышленности, о которой вы могли подумать. И я думаю, что часто люди теряются в этом. Они думают: «Но как я могу поучаствовать в этом? Это сложный вопрос». А я скажу, что каждая мелочь важна. Это действительно так.

Это история граблей на моём заднем дворе. Таким был мой задний двор, очень давно, когда я только приобрела собственность. И в Аризоне, конечно, все насыпают гравий. И любят поддерживать всё красиво убранным. И они убирают все листья. И в воскресное утро соседи выходят с феном для листьев, и мне хочется их задушить. Это определённая разновидность эстетики. Нам некомфортно, когда неубрано. И тогда я убрала свои грабли. Я позволила всем листьям падать с деревьев, которые растут на моей территории. И спустя время, по существу, что я сделала? Я создала верхний слой почвы. И тогда прилетели птицы. У меня есть ястребы. И у меня есть оазис. Вот что происходит каждую весну. На шест недель, От шести до восьми недель, у меня есть этот островок зелени. Это действительно прибрежная зона. И весь Тусон мог бы быть таким, если бы все взбунтовались и выкинули грабли. Даже мелочи важны.

Промышленная Революция – и Прометей -- Дали нам это, возможность осветить мир. И также дало нам вот это, способность посмотреть на мир извне. Сейчас у нас возможно и нет другой биосферы, в которую мы можем уйти и сравнить её с нашей биосферой. Но мы можем взглянуть на мир и попробовать понять, какое место в нём мы занимаем, и как мы выбираем, как взаимодействовать с ним.

И если вы перестали понимать, какое место вы занимаете в вашей биосфере, или вы с трудом понимаете, какое у вас положение в биосфере, я скажу вам, вдохните полной грудью. Йоги в этом правы. Вдох по сути соединяет всех нас в прямом смысле слова. Вдохните сейчас. И когда вдыхаете, подумайте о том, что в вашем дыхании. Здесь, вероятно, СО2 от вашего соседа, сидящего неподалёку от вас . Может быть немного кислорода от водорослей с пляжа недалеко отсюда. Это также соединяет нас во времени. В вашем дыхании может быть немного углерода от динозавров. И возможно тот углерод, который вы выдыхаете сейчас, Окажется в дыхании ваших пра-пра-правнуков. Благодарю вас. (Аплодисменты)