Я вырос на научной фантастике. Я ездил в школу на автобусе по часу в один конец каждый день. И всегда был поглощён книгой, научно-фантастической книгой, которая уносила меня в другие миры и удовлетворяла в повествовательной форме моё ненасытное чувство любопытства.
И знаете, это любопытство также проявлялось в том, что, когда я не был в школе, я был в лесу, бродил и собирал «образцы»: лягушек, змей, жуков, воду из пруда, — и приносил их домой, чтобы рассмотреть под микроскопом. Знаете, я был просто помешан на науке. Всё это было для того, чтобы понять этот мир, узнать границы возможного.
И моя любовь к научной фантастике казалось действительно отражается в окружавшем меня мире, из-за всех тех событий конца 60-х годов, мы собирались на Луну, мы исследовали глубины океанов. Жак-Ив Кусто появлялся в наших гостиных в тех невероятные телепрограммах, показывающих животных, природу, и чудесные миры, которые мы и представить себе не могли. В общем, казалось, что это резонирует со всей этой научной фантастикой.
А я был художником. Я мог рисовать и писать картины. И я понял, тогда ведь не было видео-игр и такого количества спецэффектов в кино, всех этих видеороликов, что мне придётся создавать эти образы у себя в голове. В детстве мы все это делали, читая книги и через описание автора представляя что-то на киноэкране в нашей голове. А я рисовал и писал картины, изображал инопланетных существ, инопланетные миры, роботов, космические корабли и всё такое. Меня постоянно ругали на уроках математики за то, что я рисовал, прикрываясь учебником. Это было творческое начало, которое должно было как-то проявлять себя.
И произошли интересные события, передачи Кусто сильно взволновали меня тем фактом, что неизведанный мир есть прямо здесь — на Земле. Я может быть никогда не попаду в иноземный мир на космическом корабле. Это кажется чертовски маловероятным. Но был мир, в который я мог на самом деле попасть, здесь на Земле, который был настолько насыщенным и экзотичным, насколько я мог только вообразить, читая все эти книги.
Итак, я решил стать водолазом, мне тогда было 15. Была лишь одна проблема — я жил в небольшой деревне в Канаде в 600 милях от ближайшего океана. Но меня это не остановило. Я донимал отца, пока он в конце концов не нашёл курсы водолазов в Буффало, штат Нью-Йорк, по другую сторону границы от нас. И я, вообще говоря, прошёл сертификацию в бассейне в YMCA посреди зимы в Буффало, штат Нью-Йорк. И я не видел океана, настоящего океана ещё два года, пока мы не переехали в Калифорнию.
С тех пор за прошедшие 40 лет я провёл около 3000 часов под водой, из которых 500 — в батискафах. Я узнал, что глубоководная среда и даже мелководье настолько богаты удивительной жизнью, что мы просто представить себе не можем. Воображение природы безгранично по сравнению с нашим скудным человеческим воображением. Я до сих пор испытываю трепет от того, что я вижу во время погружений. И моя любовь к океану продолжается и сильна как никогда.
Но, когда я выбирал карьеру, как взрослый человек, я выбрал киноиндустрию. Казалось, это лучший способ совместить мою тягу к рассказыванию историй с тягой к созданию образов. И я, будучи ребёнком, постоянно рисовал комиксы и т. п. Итак, кино давало возможность соединить изображения и истории вместе. И в этом был смысл. Конечно же, истории, которые я выбирал, были научно-фантастическими: «Терминатор», «Чужие», «Бездна». В «Бездне» соединились моя любовь к подводным погружениям и кинематограф. Ну, вы знаете, слились две страсти.
Кое-что интересное появилось из «Бездны». Нужно было решить специфическую сюжетную задачу в этом фильме — создать такое существо из жидкой воды. Мы выжали всё, что возможно, из компьютерной анимации. И в результате получился первый персонаж с гибкой поверхностью, компьютерная анимация, которой никогда раньше не было в кино. И несмотря на это, фильм не принёс никакой прибыли, с трудом окупился, я бы сказал. Я наблюдал нечто невероятное — реакцию зрителей. Зрители всех стран были загипнотизированы увиденной магией.
Знаете, закон Артура Кларка — любая достаточно продвинутая технология неотличима от магии. Они видели нечто волшебное. И меня это сильно вдохновило. И я подумал: «Ух ты, вот то, что нужно привнести в кинематографическое искусство». В «Терминаторе 2», который был моим следующим фильмом, мы пошли гораздо дальше. Работая с ILM, мы создали чувака из жидкого металла. Успех фильма зависел от того, сработает ли этот эффект. И он сработал. Мы снова создали магию. Реакция зрителей была той же самой. Да и денег в этот раз заработали немного побольше.
Итак, соединив опыт этих двух проектов, я пришёл к тому, что это будет новый мир, новый мир творчества для кино-художников. Я основал компанию вместе со Стэном Уинстоном, моим хорошим другом Стэном Уинстоном, который был ведущим дизайнером персонажей в то время, и компания называлась Digital Domain. Цель компании состояла в том, чтобы оставить позади аналоговую обработку видео и т. п. и сразу перейти к цифровой обработке. И мы действительно сделали это, что дало нам конкурентное преимущество на некоторое время.
Но в середине 90-х мы стали отставать в создании существ и персонажей, ради которого мы, собственно, и основали компанию. И я написал этот набросок под названием «Аватар», который должен был выйти за рамки визуальных эффектов, компьютерной графики с реалистичными человеческими эмоциями у персонажей, созданными компьютерной графикой. И главные герои должны были быть компьютерными. И мир должен был быть компьютерным. Но технологии сопротивлялись. Ребята из моей компании сказали мне, что пока мы не сможем это реализовать.
Я отложил его на полку и сделал другой фильм про большой корабль, который тонет. (Смех) Знаете, я его представил студии как «Ромео и Джульетта на корабле». Это будет такая эпическая романтическая история, страстный фильм. По секрету, что я хотел сделать — я хотел погрузиться к настоящим обломкам «Титаника». И поэтому я снял этот фильм. (Аплодисменты) И это правда. Но студия этого не знала. Но я их убедил. Я сказал: «Мы погрузимся к обломкам. Снимем их в живую. Используем это как вступление к фильму. Это важно. Это будет отличный маркетинговый трюк». И я их заставил оплатить экспедицию. (Смех)
Невероятно, но возвращаясь к тому, что ваше воображение создаёт реальность, мы вообще говоря создали реальность, в которой через 6 месяцев я был в русском батискафе в двух с половиной милях под водой северной Атлантики, смотрел на настоящий Титаник через иллюминатор, не в кино, не в HD, по-настоящему. (Аплодисменты)
Вот это меня потрясло. Потребовалась серьёзная подготовка, нужно было собрать камеры, освещение и прочие штуки. И меня осенило — насколько эти погружения, глубоководные погружения, были похожи на космические миссии. Знаете, такие же высокотехнологичные и требующие серьёзного планирования. Ты забираешься в капсулу, спускаешься в эту тёмную враждебную среду, откуда тебя не спасут, если сам не сможешь всплыть. И я подумал: «Ух ты! Я как будто живу в научно-фантастическом фильме. Как же это круто».
И так я по-настоящему «заболел» глубоководными погружениями. Конечно, любопытство, элементы науки во всём этом. Это было всем. Это было приключение, это было любопытство, это было воображение. И это был опыт, который Голливуд не смог бы дать мне. Потому что я мог представить существо и мы могли создать для этого спецэффект. Но я не мог представить то, что я видел из того иллюминатора. Во время последующих погружений я видел существ в гидротермальных жерлах, видел то, чего раньше никогда не видел, то, чего не видел раньше никто, что ещё не было описано наукой, когда мы это увидели и засняли.
В общем, я был очарован и хотел большего. И я принял довольно любопытное решение. После успеха «Титаника» я сказал: «Хорошо, я пока оставлю свою работу режиссёром в Голливуде и стану полноценным исследователем на некоторое время». И мы начали планировать эти экспедиции. И мы погружались к «Бисмарку», исследовали его с помощью роботов. Мы вернулись к обломкам «Титаника». Мы взяли созданных нами небольших роботов, которые тянут за собой оптоволокно. Идея заключалась в том, чтобы обследовать интерьер корабля, чего раньше никто не делал. Ранее никто даже не заглядывал внутрь обломков. У них не было технологии для этого, а мы такую технологию создали.
Итак, вот он я, на палубе «Титаника», сижу в батискафе и смотрю на вот почти такой же пол в том месте, где играл оркестр. И я управляю полётом маленького робота по коридорам корабля. Хотя я говорю «управляю», но мысленно я внутри робота. Я чувствовал своё физическое присутствие внутри обломков «Титаника». Это было самое сюрреалистическое ощущение дежавю, которое я когда-либо испытывал, потому что я знал перед тем как повернуть за угол, что там будет до того, как прожекторы робота посветят туда, потому что я ходил по макету месяцами, когда мы снимали кино. А макет был точной копией, основанной на чертежах корабля.
Это были абсолютно непередаваемые ощущения. И тогда я понял, что телевизионное присутствие, возможное благодаря этим роботам-аватарам, помещает твоё сознание в эту машину, в новую форму существования. Это были действительно глубокие ощущения. И, наверное, небольшой проблеск того, что будет происходить через несколько десятилетий, когда у нас появятся кибернетические тела для исследовательских или других целей с разного рода сверхчеловеческими способностями, которые я мог представить, как фанат научной фантастики.
Итак, завершив эти экспедиции, я начал по-настоящему ценить то, что там — под водой, например, жерла на глубине океанов, в которых обитают эти невероятные животные. Они практически пришельцы здесь на Земле. Они живут в среде хемосинтеза. Они не смогут выжить в системе, основанной на солнечном свете, как у нас. Когда видишь животных, обитающих рядом со струями воды температурой 500 градусов по Цельсию, думаешь, что они просто не могут существовать.
В то же время я начал интересоваться космическими исследованиями, также под влиянием научной фантастики из детства. И я начал вовлекаться в космическое сообщество, вовлекаться в работу с НАСА, заседать в консультационном совете НАСА, планировать настоящие космические миссии, ездить в Россию на медицинскую проверку космонавтов и прочие такие вещи, чтобы по-настоящему слетать на МКС с нашей системой 3D-камер. Это было увлекательно. Но в итоге я стал брать космических специалистов в наши погружения. И спускать их вниз, чтобы они имели доступ, астробиологи, исследователи планет, люди, интересующиеся такими экстремальными средами, спускать их вниз к жерлам, чтобы они это увидели, собрали образцы, протестировали оборудование и т. п.
В общем мы снимали документальные фильмы, но в действительности занимались наукой, вообще говоря, космической наукой. И я полностью замкнул этот круг между увлечением научной фантастикой в детстве и настоящей наукой. И знаете, во время этого исследовательского путешествия я многое узнал. Я многое узнал о науке, но также я узнал многое о лидерстве. Вы думаете — режиссёр должен быть лидером, капитаном корабля и всё такое прочее.
Я в действительности ничего не знал о лидерстве пока не совершил эти экспедиции. Потому что в определённый момент мне пришлось спросить себя: «Что я здесь делаю? Зачем я это делаю? Что я из этого получу?» Мы не зарабатываем на этих проклятых съёмках. Они едва окупаются и не приносят славы. Люди думали, что я отошёл от дел между «Титаником» и «Аватаром» и валял дурака сидя где-то на пляже. Снимаешь все эти фильмы, эти документальные фильмы для узкой аудитории.
Без славы, без величия, без денег. Зачем ты это делаешь? Ты делаешь это ради самого процесса, ради испытания, а океан — самое лучшее место для испытаний, для волнительных открытий и для странной связи, которая возникает, когда небольшая группа людей образует сплочённую команду. Потому что мы работали с 10-12 людьми в течение нескольких лет. Иногда уходя в море на 2-3 месяца.
И в такой связке ты понимаешь, что самое главное — это уважение, которое ты испытываешь к ним, а они к тебе, и вы сделали работу, которую не сможете объяснить кому-то другому. Когда вы возвращаетесь на берег и говорите: «Мы сделали эту штуку и оптоволокно, и затемнение, и то, и это». Вся технологичность, сложность человеческой деятельности в море, которую ты не можешь объяснить людям. Примерно тоже есть у копов или бойцов, прошедших через что-то вместе, и они понимаю, что никогда не смогут объяснить этого. Создаётся связь, связь, основанная на уважении.
И когда я вернулся, чтобы снять следующий фильм под названием «Аватар», я попытался применить такой же принцип лидерства, при котором ты уважаешь свою команду и зарабатываешь их ответное уважение. И это действительно изменило процесс. И вот я снова с небольшой командой на неизвестной территории, снимая «Аватар», создаю новую технологию, которой не было раньше. Невероятно волнительно. Невероятно сложно. И мы стали семьёй на четыре с половиной года. Мой подход к созданию фильмов поменялся полностью. Люди говорят, что, ну, знаете, я взял этих существ из океана и поместил их на Пандору. Но для меня важнее был новый принцип ведения дел, сам процесс, который в результате изменился.
Итак, какой мы из этого можем сделать вывод? Какие уроки извлечь? Я думаю, в первую очередь, любопытство. Ваша главная сила. Воображение — это сила, способная на самом деле определять реальность. И уважение к своей команде гораздо важнее, чем все лавры в мире. Молодые режиссёры приходят ко мне и просят дать совет. И я говорю: «Не стройте себе барьеров. Другие сделают это за вас, но вы сами не делайте, не играйте против себя. И рискуйте».
Одна из любимых фраз в НАСА: «Без права на ошибку». Но право на ошибку должно быть и в искусстве, и в науке, потому что это путь в неизвестность. И ни один прорыв, требующий инноваций, не был совершён без риска. Вы должны принимать эти риски. В заключение я хочу сказать, что чтобы вы не делали, у вас есть право на ошибку, но не на страх. Спасибо. (Аплодисменты)
You can share this video by copying this HTML to your clipboard and pasting into your blog or web page. This video will play with subtitles.
You either have JavaScript turned off or have an old version of the Adobe Flash Player. To view this rating widget you
need to get the latest Flash player.
If your browser allows only "trusted sites" to execute Javascript, you should add the "googleapis.com" domain to your whitelist to allow our Flash detection to work properly.
Got an idea, question, or debate inspired by this talk? Start a TED Conversation.
Высокобюджетные (и высокодоходные) фильмы Джеймса Кэмерона создают невероятные миры. В этом выступлении он рассказывает об увлечении фантастикой в детстве — от чтения научно-фантастических книг до глубоководных погружений, и как, в результате, это привело к успеху его блокбастеры: «Чужие», «Терминатор», «Титаник» и «Аватар».
James Cameron is the director of Avatar, Titanic, Terminator, The Abyss and many other blockbusters. While his outsize films push the bounds of technology, they're always anchored in human stories with heart and soul. Full bio »
Translated into Russian by Artem Zarutskiy
Reviewed by Larisa Larionova
Comments? Please email the translators above.
18:16 Posted: Feb 2009
Views 480,612 | Comments 141
18:07 Posted: Feb 2009
Views 491,473 | Comments 53
17:36 Posted: Sep 2007
Views 224,229 | Comments 144
Just follow the guidelines outlined under our Creative Commons license.
This comment will be attributed to . Not ? Sign Out.