Жаклин Новограц о бегстве от бедности

Я работаю над проблемами бедности более 20 лет, так что немного иронично, что проблема и вопрос, с которыми я чаще всего сталкиваюсь, это как всущности дефинировать бедность. Что это значит? Часто мы смотрим на это в долларовом выражении - люди, которые вырабатывают меньше доллара или двух или трех в день. Тем же временем, сложность бедности делает необходимым рассматривать доход, как единственную переменную. Так как это условие иметь выбор и отсутствие свободы.

И у меня было переживание, которое мне позволило вникнуть в глубь и пролило свет на то, как это надо понимать. Дело было в Кении, и я хочу поделиться с вами. Я была там со своей подругой, Сюзан Мейселас, известный фотограф, в трущобах Долины Мафаре. Так, Долина Мафаре одна из старейших трущоб в Африке. Находится в около трех милях от Найроби, длинной в милю и шириной в около одну-пятую мили, где более полмиллиона людей напичканны в маленькие лачуги из жестянки, которые арендуют поколением за поколением, часто восемь или 10 человек в одной комнатке. Она известна проституцией, насилием, наркотиками. Тяжелое место провести детство. И когда мы шли через тесные переулки, было буквально невозможным не наступить на нечистоты и мусор, наваленные вдоль маленьких домишек. Но тем же временем было невозможно не видеть жизненность людей, стремления и амбиции людей, живущих там. Женщины, купающие детей, стирающие одежду, вешающие ее чтоб сохла. Я встретила эту женщину, Мама Роуз, которая в продолжении 32 лет арендует маленькую жестяную лачугу, где живет с седьмью детьми. Четыре спят на двойной кровати, а трое на глинобитном полу, покрытым линолеумом. И она для всех оплачивает учебу в школе, продавая воду в том киоске, и продавая мыло и хлеб в маленьком магазинчике внутри.

Это был день после вступления президента в должность, и мне вспомнилось как Мафаре все еще связанна с остальным миром. И я видела ребят по углам улиц, и они говорили, „Обама, наш брат!”. А я им отвечала, „Ну, Обама мой брат, так что и ты мой брат тоже”. Они поглядывали преценяюще, после чего кричали, „Дай пять!”.

И вот здесь-то я и встретила Джейн. На меня сразу же произвели впечатление доброта и мягкость ее лица, и я попросила ее рассказать свою историю. Она начала тем, что рассказала мне о своей мечте. Она сказала, „У меня их было две. Моей первой мечтой была стать доктором, а второй выйти замуж за хорошего человека, который бы остался со мной и моей семьей. Так как моя мать была одинокой мамой, и не могла себе позволить оплачивать школьные таксы. Так что мне пришлось отказаться от первой мечты, и я сосредоточилась на второй”. Она вышла замуж, когда ей было 18, и сразу же родила. А когда ей исполнилось 20, оказалось что беременна вторым ребенком, ее мама скончалась, а супруг оставил ее – вышел замуж за другую. Так что она снова оказалась в Мафаре, без дохода, без умений, без денег. Так что в конце-концов занялась проституцией. Это не так организованно, как мы часто думаем. Она ходила в город ночью с около 20 другими девушками, ищя работу, иногда возвращаясь с несколькими шиллингами, а иногда без ничего. Она сказала, „Знаете, бедность не самое худшее. Худшим были унижение и стыд от всего”.

В 2001 ее жизнь изменилась. У нее была подруга, которая услышала об этой организации, Джамии Бора, которая дает взаймы деньги людям, независимо насколько они бедны, пока они в состоянии предоставить эквивалентную сумму в сбережениях. Так что в течении года она успела сберечь 50 долларов, и начала брать взаймы, и через некоторое время смогла купить себе швейную машину. Так стала портнихой. И это довело до того, чем она сейчас занимается, она обхаживает базары одежды второй руки, и скупает за около три доллара и 25 цента за штуку старые бальные платья. Некоторые из этих вещей возможно когда-то были ваши. И она переделывает их украшая рюшами и бантами, и превращает в пышные наряды, которые продает женщинам, на 16-ый день рожденья дочерей или на Первое причастие - те этапы в жизни, которые люди отмечают вместе с остальным экономическим спектром. И у нее по-настоящему идут дела. Я даже наблюдала как она расхаживает по улицам торгуя. И не успела я оглянуться как целая толпа женщин окружила ее, покупая эти палтья.

И я думала, пока смотрела как она продает платья, а так же и украшения, которые она мастерит, что теперь Джейн вырабатывает более четырех долларов в день. И по многим дефинициям она уже не бедная. Но она все еще живет в Долине Мафаре. И не может уйти оттуда. Она живет во всей этой ненадежности, а даже в январе, во время этнических мятежей, ее выгнали из дома и ей пришлось найти новую лачугу, в которой жить.

В Джамии Бора понимают это. А так же понимают, что когда мы говорим о бедности, нам необходимо рассматривать людей во всем экономическом спектре. И так используя дарительский капитал фондации Акюмен и других организаций, ссуды и инвестиции, подходящие для долгосрочного вложения, они построили дешевые жилые кварталы, на около часа пути от центра Найроби. И создали это, имея ввиду таких клиентов, как Джейн, требуя от них ответственности и отчетности. Так что она должна выплатить 10 процента ипотеки - от общей стоимости, или около 400 долларов в сбережениях. После чего они сделают сравнение ее ипотеки с тем, что она платила как аренду за свою маленькую лачугу. И в следующие одну-две недели, она будет в числе первых 200 семей, которые нанесутся в этот квартал.

Когда я ее спросила, боится ли она чего-то, или есть ли что-то в Мафаре, которого ей будет не хватать, она сказала, „Чего бы я могла боятся, с чем уже не сталкивалась? Я ВИЧ-позитивная. Я уже прошла через все”. И сказала, „И чего бы мне не хватало? Думаете мне будет не хватать насилия или наркотиков? Или недостатка уединения? Думаете мне не будет хватать того, не знать вернутся ли дети домой в конце дня?”. Она сказала, „Дайте мне 10 минут, и мой багаж готов”. Я сказала, „А как твои мечты?”, а она ответила, „Знаете, мои мечты не совсем такие, какими думала будут когда была маленькой девочкой. Но когда я задумываюсь, я думала что хотела супруга, но то что я по-настоящему хотела – это семью, любящую семью. А я безумно люблю своих детей, и они тоже меня любят”. Она сказала, „Я думала, хотела стать доктором, но я всущности хотела быть кем-то, кто служит другим и лечит и исцеляет. Я считаю себя очень благословенной, всем что имею, так что два раза в неделю хожу и даю советы ВИЧ-пациентам. И говорю им, „Посмотрите на меня. Вы еще не умерли. Вы все еще живы. А пока живы, то должны служить”. И она сказала еще, „Я не доктор, который раздает пилюли. Но может быть я даю что-то лучшее, так как я им внушаю надежду”.

И в середине этого экономического кризиса, когда многие из нас склонны сжаться от страха, я думаю, мы готовы взять пример с Джейн и протянуть руку, осознавая, что быть бедным не значит быть обыкновенным. Потому что, когда системы ломаются, то что мы видим сейчас по всему миру, это возможность делать изобретения и вводить новшества. Это возможность по-настоящему перекроить мир, в котором мы сможем доставлять услуги и продукты всем человеческим существам, чтобы они могли самостоятельно брать решения и делать выбор. Я воистину верю, что вот здесь и начинается достоинство. Мы обязанны всем Джейн в мире. И в такой же степени по важности, мы обязанны себе.

Спасибо.

(Аплодисменты)