Иан Хатчисон: Спасая лица

Наше лицо - чрезвычайно важно, это внешняя визуальная часть, которую видят все остальные. Не будем также забывать и о его функциональности. У нас сильные кости черепа, защищающие самую важную часть нашего организма - мозг. Здесь расположены наши органы чувств - зрение, речь, слух, обоняние, вкус. Эта кость, как вы видите, залита светом через череп и усеяна полостями, пазухами, согревающими и увлажняющими воздух, который мы вдыхаем. Но представьте себе, если бы они были из твердого костного вещества, наша голова превратилась бы в мёртвый груз, мы не смогли бы держать её прямо, и видеть мир вокруг нас. Эта женщина медленно умирает из-за доброкачественной опухоли лицевых костей, которая полностью лишила её рта и носа. Поэтому она не может дышать и есть.

К лицевым костям, определяющим структуру нашего лица, прилегают мускулы, воспроизводящие выражения лица. Универсальный язык выражения нашего состояния, наша социальная сигнальная система. И это всё покрывает наш кожный покров, с чрезвычайно сложной, трёхмерной структурой - с изгибами в разных местах, с тонкой тканью в области век и с более плотной на щеках, и разных цветов. Также лицо выполняет и чувственную функцию. Куда нам нравится целовать друг друга? В губы. Возможно, покусывать мочку уха. Нас привлекает именно лицо.

Не будем забывать о волосах. Слева от вас - изображение моего сына с бровями. Без бровей он выглядит крайне непривычно. Разница очевидна. Представьте, что у него из носа начнут прорастать волосы, тогда он будет смотреться ещё более странно.

Дисморфофобия - крайнее проявление того, что мы не видим себя такими какими нас видят окружающие. Наиболее шокирующее, то что мы видим только своё отражение в зеркале, мы видим себя в статических фотоизображениях, на которых запечатлена лишь малая толика нашей жизни. Дисморфофобия - искаженное восприятие своей внешности, при котором даже очень привлекательные люди считают себя ужасно некрасивыми и постоянно прибегают к пластическим операциям, для коррекции своего лица. Им нужны не операции, а помощь психиатра. Макс любезно предоставил мне свою фотографию. Он не страдает дисморфофобией, но на примере его фотографии я хочу показать как выглядит типичный дисморфофоб. Иными словами, он выглядит абсолютно нормально.

Наше отношение к собственной внешности также меняется с возрастом. Дети оценивают себя, учатся оценивать по поведению окружающих их взрослых. Вот классический пример: У Ребекки доброкачественная опухоль кровеносного сосуда, прорастающая в череп и перекрывшая её нос, из-за которой девочке сложно видеть. Как вы видите, она блокирует зрение. Повреждение данной опухоли грозит ей обильным кровотечением. Проведенное нами исследование показало, что родители и близкие таких детей обожают их. Они привыкли к их лицу и считают их особенными. Иногда даже родители не согласны с удалением подобных образований у своих детей. Бывает, что они тяжело переживают такие операции, потому что ребенок, которого они так любили, настолько сильно изменился, что они не узнают его. От других взрослых можно услышать невероятно неприятные вещи. Они говорят: "Как вы смеете выводить этого ребенка из дома и пугать других людей. Разве вам не следует с этим разобраться? Почему вы не удалите эту гадость?" А другие дети из любопытства подходят и тыкают пальцем в это образование, просто из-за естественного любопытства. По такому поведению ребенок конечно же понимает что он не такой как все. После операции всё нормализуется. Поведение взрослых становится более естественным, и дети начинают более охотно играть с другими детьми.

В подростковом возрасте, вспомните себя в эти годы, наше лицо изменяется очень сильно и зачастую непропорционально. Мы изо всех сил стараемся найти себя. Мы жаждем одобрения наших сверстников. Наша внешность приобретает для нас жизненно важное значение, поскольку мы пытаемся представить себя всему остальному миру. Только вспомните как один-единственный прыщик изуродовал вас на несколько дней. Сколько времени вы ежедневно проводили у зеркала, репетируя насмешливый и серьёзный вид, подражая Шону Коннери, как я, стараясь приподнять одну бровь. Это - напряженный период.

Я решил показать профиль Сью, потому что на нём видно, как выступает её нижняя челюсть и нижняя губа. Сейчас я попрошу всех присутствующих выдвинуть вперед свою нижнюю челюсть, и повернуться к своим соседям. Выдвиньте вперёд нижнюю челюсть и повернитесь к рядом сидящим, взгляните на них - у них жалкий вид. Именно это и говорили Сью. Но она вовсе не была жалкой. Но люди обычно спрашивали её : "Что случилось, чем ты так расстроена?" Люди всё время делали неправильные выводы о её настроении. Учителя и ровесники всегда недооценивали её, в школе её вечно дразнили. Она решила сделать себе пластику. После пластической операции, она сказала: "Сейчас моё лицо отражает мой внутренний мир. "Теперь людям понятно, что я - энтузиаст и счастливый человек". Таких изменений можно также добиться и в случае с подростками.

Но всё-таки можно ли назвать такие изменения настоящими или же они всего-навсего плод воображения самих пациентов? Мы наблюдали за отношением подростков к фотографиям пациентов после корректировочной пластической операции. Мы перемешали фотографии, чтобы нельзя было узнать людей до и после операции и мы обнаружили, что после операции пациенты считались более привлекательными. Ну, это неудивительно, и мы также попросили их оценить такие качества как честность, ум, дружелюбие, склонность к насилию в этих людях. До операции эти качества оценивались ниже среднего уровня - т.е более агрессивными и т.д. После пластики, их стали воспринимать как более умных, более приветливых, честных и не таких агрессивных. И это при том, что операция проводилась не на их интеллекте или характере.

При старении люди не обязательно стремятся сделать себе такую операцию. Причиной их присутствия в этом кабинете стали пращи и стрелы яростного рока. Скорей всего им пришлось пережить рак или травму. Вот - фотография Генри, две недели после удаления злокачественной раковой опухоли с левой части лица - со скул, верхней челюсти, глазницы. Он довольно неплохо выглядит на этом этапе. Но на протяжении последующих 15 лет он перенёс ещё 14 операций, т.к. болезнь уродовала его лицо и всё это время сводила на нет мои труды. Я многому научился от Генри. Генри научил меня, что можно продолжать работать. Он был адвокатом, продолжал играть в крикет. Он жил счастливой полноценной жизнью. Наверное благодаря своей успешной, приносящей удовольствие работе, заботливой семье, и активной общественной жизни. Он был спокоен и безмятежен. Не скажу, что он поборол болезнь - нет. Он сделал намного больше - попросту не замечал её. Он не обращал внимания на свои физические изъяны и не вспоминал о них. Вот как могут проявить себя люди в подобной ситуации.

Генриапи точно также отнеся к своей проблеме. Здесь ему 20, он совершил свое первое путешествие за пределы Нигерии со злокачественной раковой опухолью. Он приехал в Британию на операцию. Это была самая длинная операция за весь мой стаж. 23 часа. Мы провели её с моим нейрохирургом. Удалили все кости с правой части лица - глаза, носа, черепные кости, кожу лица и восстановили её, используя ткани со спины. Он продолжал медбратом в психиатрической лечебнице. Женился и у него есть сын - Джеремая. И он неоднократно говорил, "На этой картине, где я со своим сыном Джеремаей, я изображен как успешный человек и я таким себя и чувствую". Дефекты на его лице не повлияли на него, потому что его поддерживала семья, у него была успешная работа, которая приносила ему моральное удовлетворение.

Мы с вами увидели, что можно менять лица людей. Но вопрос в том, что когда мы это делаем, меняем ли мы характер человека в лучшую или в худшую сторону? Например, существует два разных типа пластических операций на лице. Можно их характеризовать так. Можно сказать, что есть пациенты, которые хотят сделать пластику, такие как Сью. После операции они чувствуют, что их жизнь изменилась, потому что в глазах окружающих они становятся лучше. Они не чувствуют себя другими. Они чувствуют, что на самом деле у них появилось то, чего никогда не было, теперь их внешность отражает их внутренний мир. Фактически, скорее всего, это и отличает косметическую хирургию от данного вида пластики. Потому что вы можете сказать: "Ну, эту пластическую операцию можно отнести к разряду косметических." При косметической пластике, зачастую пациенты не остаются такими довольными. Они хотят изменить свою жизнь. Сью этого не хотела, ей просто хотелось, чтобы её лицо соответствовало её характеру.

Но есть и другие люди, которые не по собственному желанию делают пластические операции. Люди, которые получили выстрел в лицо. Я заменю снимок чистым слайдом, чтобы не шокировать особо чувствительных среди вас. Им пришлось сделать пластику. И опять таки, как я уже говорил вам, если у них заботливая семья, хорошая работа, тогда они будут вести нормальный полноценный образ жизни. Их личностные качества не меняются.

Является ли данная отрасль и и озабоченность своей внешностью чисто западным явлением? Семья Мюзетты опровергла это мнение. Это - маленькая девочка из Бангладеш, живущая в восточной части Лондона. Злокачественная опухоль с правой стороны лица уже лишила её зрения и быстро растёт и скоро может убить её. После операции по удалению опухоли её родители одели её в это красивое зеленое бархатное платье, заплели розовую ленту в волосы и они хотели, чтобы рисунок показали по всему миру, несмотря на то, что они были мусульманами и её мама носила паранджу. Так что пластика - не только западное явление.

Мы постоянно судим о людях по их внешности. Так было всегда и мы можем вспомнить Ломброзо и его метод определения преступника по внешности. Он утверждал, что преступника можно распознать просто по фотографии. Привлекательные люди всегда считаются более дружелюбными. Мы смотрим на О. Джея (Симпсона), он - привлекательный парень. Нам хочется провести с ним время. Он располагает к себе. Теперь мы знаем, что он был обвинен в избиении своей жены и вообще не такой уж он и хороший. И красота не означает добродетель, и конечно же не отождествляется с удовлетворенностью.

Мы говорили с вами о неподвижном лице и оценивали его, но на самом деле, нам намного легче делать выводы о человеке по его мимике. Мы думаем, что по выражению лица человека мы можем многое сказать. Члены жюри присяжных в Британии всегда предпочитают своими глазами увидеть свидетеля, чтобы можно было различить явные признаки лжи - моргание, колебание. Именно поэтому они хотят личного присутствия свидетелей. Тодоров говорит о том, что за десятую долю секунды мы составляем своё мнение по лицу человека. Испытываем ли мы неловкость в обществе такого человека? Да. Понравилось ли бы нам, если бы лицо нашего доктора, адвоката, финансового консультанта было скрыто? Нам было бы довольно не комфортно. Но хорошо ли мы умеем судить по внешности и мимике? Дело в том, что есть правило пяти минут - не десятой доли секунды, как говорил Тодоров, а пяти минут. Если вы проведете с кем-то пять минут, вы начинаете обращать внимание не только на внешность, и люди, к которым вы поначалу испытывали симпатию могут показаться вам скучными и вы теряете к ним интерес, а те, кого вы сначала не заметили, потому что они не привлекли вас чем-то особенным, становятся привлекательными людьми из-за своих личностных качеств.

Мы много говорили с вами о внешности. Сейчас я хочу рассказать немного об операциях, которые мы делаем - на каком этапе развития мы сейчас находимся, и к чему стремимся. Это - фото Энн. Ей удалили правую челюсть и основу черепа. как вы видите по фотографиям после операции, нам удалось успешно восстановить их. Но этого не достаточно. Вот чего хочет Энн. Она хочет плавать на каяках, лазить по горам. Вот чего она достигла, и нам тоже нужно этого добиться.

Это ужасный снимок, поэтому я поднимаю вверх руку. Это - фото Ади, нигерийского менеджера банка, которому прострелили лицо при вооруженном ограблении. Он лишился верхней и нижней челюсти, губы подбородка и зубов. Вот какую планку он поставил нам. "Я хочу выглядеть вот так. Я так выглядел раньше." При помощи современных технологий, мы использовали компьютер для создания моделей. Мы сделали модель челюсти без кости. Затем мы прикрепили к ней металлическую пластинку. Мы вставили её на место. Затем мы вставили кость и ткань со спины. Здесь вы видите, как пластинка поддерживает ее и как вставляются импланты, для того чтобы за одну операцию можно было добиться вот таких результатов. Жизнь пациента восстановлена. Это - хорошая новость. Однако, кожа на подбородке не выглядит также, как раньше. Это кожа с его спины. Она - толще, темнее, грубее и не имеет контуров. И это - недостаток нашей работы. Именно в таких случаях нужна трансплантация лица.

У пациентов с ожогами при помощи трансплантат можно заменить кожу. Мы можем заменить внутренний скелет, но мы всё ещё не преуспели в трансплантации кожи. Поэтому очень важно, иметь такой инструмент в нашем арсенале. Пациентам придется всю жизнь принимать лекарства подавляющие иммунную систему. О чем это говорит? У них повышенный риск инфицирования и образования злокачественных опухолей. Это - не жизнеспасающий трансплантат - как трансплантат сердца, печени или легкого - это - скорее трансплантат качества жизни, и в результате не скажут ли пациенты, если через 10-15 лет у них обнаружат рак: "Лучше бы я прошел традиционные восстановительные процедуры, и тогда я не умирал бы от рака?" Мы пока ещё не знаем ответ на этот вопрос. Мы также не знаем, как такие операции влияют на самопознание и идентификацию. Бернар Дюваншель и Сильви Тестелин, которые сделали такую операцию впервые, изучают этот вопрос. Доноров всегда будет не хватать, потому что немногие хотят, чтобы с лиц их любимых снимали кожу при смерти. Поэтому с лицевой трансплантацией возникнут проблемы.

Хорошая новость в том, что будущее уже с нами - и будущее - тканевая инженерия. Просто представьте себе, я могу воспроизвести биоразлагаемый образец. И поместить, куда нужно. Впрыснуть несколько клеток, стволовых клеток с бедра самого пациента, добавить немного генетически произведенного протеина, и как и следовало ожидать, через четыре месяца вырастет лицо. Похоже на рецепт Джулии Чайлд.

Но и здесь существуют свои проблемы. Нужно решить проблему рака ротовой полости. Мы вылечиваем недостаточно пациентов - этот вид рака больше всего портит внешность. Восстановительная хирургия все ещё не достаточно хороша. В Британии, среди молодежи часто встречаются лицевые ранения. Нам пока не удается избавиться от шрамов. Нужно еще проводить исследования. Но самая лучшая новость то, что хирурги знают о необходимости исследований. Мы основали ряд благотворительных фондов, которые помогут нам с финансированием клинических исследований для определения наилучшего способа лечения на сегодняшний день и еще лучшего лечения в будущем. Мы не будем просто почивать на лаврах и говорить: "Ну что, дела у нас идут неплохо, Давайте оставим всё как есть"

Спасибо вам большое.

(Аплодисменты)