Говард Рейнгольд о сотрудничестве

Я здесь, чтобы завербовать вас для изменения точки зрения на то, как люди и другие существа взаимодействуют между собой. Вот старая точка зрения. Мы уже кое-что о ней слышали. Биология — это война, в которой выживает только самый жестокий. Корпорации и целые нации добиваются успеха только за счёт победы, уничтожения и доминирования в конкурентной борьбе.

Суть политики — это победа твоей стороны любой ценой. Но мне кажется, что мы присутствуем при появлении новой истории. Это подход, распространённый среди ряда различных дисциплин, согласно которому коллективное действие и сложные взаимозависимости играют более важную роль. И центральная, но не первостепенная роль конкуренции и выживания сильнейшего уменьшается для того, чтобы освободить место кооперации.

Я начал размышлять об взаимосвязи между коммуникацией, СМИ и коллективным действием, когда я писал «Умную толпу», и когда я закончил книгу, то понял, что продолжаю думать об этом. Фактически, если оглянуться назад, то средства коммуникации и виды нашей социальной организации совместно эволюционировали на протяжении долгого времени. Люди жили гораздо дольше, чем 10,000 лет осёдлой сельскохозяйственной цивилизации.

В небольших семейных общинах кочевые охотники ловили кроликов, собирали пищу. Основным благом в те времена было количество пищи, достаточное для того, чтобы выжить. Но в какой-то момент они объединились в группы, чтобы охотиться за добычей большего размера. И мы не знаем точно, как они это сделали. Несмотря на то, что они должны были решить ряд проблем, связанных с коллективным действием. Очевидно лишь то, что невозможно охотиться на мастодонтов, если ты воюешь с другими группами людей.

И опять мы не можем знать наверняка, но очевидно, что должен был появиться новый вид благ. Большее количество белка, чем охотничья семья могла съесть прежде, чем он испортится. Таким образом, возникла социальная проблема, которая, я уверен, породила новые общественные формы. Должны ли люди, съевшие мастодонта, что-либо охотникам и их семьям? И если так, то как они урегулировали этот вопрос? И вновь мы не знаем наверняка, но мы можем быть вполне уверены в том, в этом была задействована какая-то форма символической коммуникации.

Конечно, после сельскохозяйственных обществ появились первые цивилизации, первые города, построенные из кирпича и цемента, первые империи. И властители тех империй стали нанимать людей для подсчёта пшеницы, овец и вина, которое им принадлежали. И налогов, которые им причитались, делая отметки на глиняных табличках.

Прошло не так много времени и был изобретён алфавит. И этот мощный инструмент тысячелетиями сохранялся за правящей верхушкой, которая вела счета империй. Затем новая коммуникационная технология сделала возможными новые средства информации. Появился печатный станок, и спустя десятилетия миллионы людей обрели грамотность. А благодаря грамотному населению появились новые формы коллективного действия в области знания, религии и политики. Мы увидели, как научные революции, Реформация, конституционные демократии осуществились там, где ранее это было невозможно. Они не были созданы печатным станком, но стали возможными благодаря коллективному действию, возникшему с помощью грамотности. И опять появились новые виды благ.

Итак, торговле уже много веков. Рынки столь же древни, как перекрёстки. Но капитализму, каким мы его знаем, всего пара столетий. Он стал возможен благодаря совместным договорённостям и технологиям, таким как акционерные компании, общая страховая ответственность и двойная бухгалтерия.

Сейчас же в основе технологий, открывающих возможности, лежит, конечно, Интернет. В эру отношений «многие ко многим», каждый компьютер — это и печатный станок, и радиостанция, и община и рыночная площадь. Эволюция ускоряется. В настоящее время эта энергия отправляет в отставку настольные компьютеры. И очень, очень скоро мы увидим значительную долю, если не большинство, человеческой расы, носящей с собой или на себе суперкомпьютеры, соединённые на скоростях значительно больших, чем то, что мы сейчас называем широкополосным подключением.

Итак, когда я начал исследовать коллективное действие, то обнаружил значительный объём литературы, основанный на том, что социологи называют «социальными дилеммами». Есть несколько широко известных социальных дилемм. Я расскажу о двух из них: о «дилемме заключённого» и «трагедии общин».

Когда я разговаривал об этом с Кевином Келли, он заверил меня в том, что каждый из присутствующих здесь хорошо знает детали «дилеммы заключённого». Поэтому я расскажу об этом очень-очень быстро. Если у вас возникнут вопросы, задайте их потом Кевину Келли. (Смех)

В основе «дилеммы заключённого» лежит математическая матрица, вышедшая из теории игр в первые годы размышлений по поводу ядерной войны: есть два игрока, которые не могут доверять друг другу. Можно сказать, что любая незащищённая сделка может служить примером «дилеммы заключённого». Люди, у которых есть товары и люди, у которых есть деньги не будут участвовать в обмене, т.к. не могут доверять друг другу. Никто не хочет вступать в обмен первым, т.к. они попросту могут быть обмануты. Но проигрывают в этом случае, естественно, оба, т.к. никто не получает желаемого. Но если бы они смогли договориться и изменить «дилемму заключённого» на другую платёжную матрицу, называющуюся «игрой на доверие», они могли бы пойти на обмен.

20 лет назад, Роберт Аксельрод использовал «дилемму заключённого» для решения биологического парадокса: Если мы здесь благодаря тому, что наши предки были такими непримиримыми конкурентами, как тогда в принципе возможно сотрудничество? Он учредил компьютерный турнир для того, чтобы люди предлагали свои стратегии решения «дилеммы заключённого» и обнаружил, к своему большому удивлению, что побеждала очень и очень простая стратегия. Она победила в первом турнире и, даже после того, как о ней узнал каждый, победила во втором. Она известна как «услуга за услугу».

Другой экономической игрой, которая может быть не так широко известна, как «дилемма заключённого», является игра «ультиматум». Это также довольно интересное исследование наших предположений о том, как люди совершают коммерческие сделки. Игра осуществляется следующим образом. Есть два игрока. Они никогда прежде не играли в эту игру. Они никогда не будут играть в неё вновь и они не знакомы друг с другом. И они даже находятся в разных комнатах. Первый игрок получает сотню долларов и задание разделить эту сумму в пропорции 50/50 или 90/10 на свой выбор. Второй игрок может принять предложение, и тогда оба игрока получают деньги и игра завершается. Либо он может отклонить предложение. В этом случае никто не получает денег и игра также прекращается.

Таким образом, с точки зрения базовых посылок неоклассической экономики, было бы не рациональными отказаться даже от одного доллара только потому, что кто-то незнакомый в другой комнате из-за этого получит 99. Тем не менее, в тысячах испытаний среди Американских, Европейских и Японских студентов значительная доля отказалась бы от любого предложения, сильно отличающегося от 50/50. И несмотря на то, что они были скрыты друг от друга, не знали об игре и никогда прежде в неё не играли, игроки, предлагавшие сделку, как будто подсознательно знали об этом, потому что в среднем предлагаемые доли были удивительно близки к 50/50.

Самая интересная часть открылась совсем недавно, когда антропологи начали испытывать эту игру на других культурах и к своему удивлению обнаружили, что подсечно-огневые земледельческие культуры Амазонии, или кочевники-животноводы Центральной Азии, или дюжина иных культур — имели радикально различающиеся идеи о справедливом разделе благ. Это наводит на мысль о том, что вместо врождённого чувства справедливости, основы наших экономических взаимодействий каким-то образом подвержены влиянию социальных институтов — догадываемся мы об этом или нет.

Другой значимой социальной дилеммой является «трагедия общин». Гаррет Хардин использовал это понятие, когда говорил о перенаселении в конце 1960-х. Он приводил пример общественного пастбища, на котором каждый человек простым стремлением максимизировать размер своего стада приводил к вытаптыванию и истощению ресурсов пастбища. Он пришёл к достаточно мрачному заключению, согласно которому люди неизбежно испортят любое количество общих ресурсов, если не будут ограничены в их использовании.

Политолог Элинор Остром в 1990 году задала интересный вопрос, который должен был бы задать каждый хороший учёный: «Действительно ли люди всегда портят общие блага?» И тогда она стала изучать все данные, которые только смогла найти. Она рассмотрела тысячи случаев, когда люди делили водные, лесные, рыбные ресурсы и обнаружила, что действительно в одном случае за другим люди уничтожали общие блага, от которых сами же зависели. Однако, она также обнаружила много случаев, когда людям удавалось избежать «дилеммы заключённого». В действительности, «трагедия общин» представляет собой вариант «дилеммы заключённого» только. с большим количеством игроков. Люди только тогда становятся «заключёнными», когда они сами себя считают таковыми. Избежать этого позволяет создание институтов для коллективного действия. Но самой интересной её находкой мне кажется то, что среди институтов, которые работали, было большое количество схожих принципов построения. И этих принципов, судя по всему, не хватает тем институтам, которые не работают.

Я очень кратко пройдусь по ряду дисциплин. В биологии, идеи симбиоза, групповой селекции, эволюционной психологии безусловно подвергаются критике. Однако, больше не вызывает сомнений тот факт, что сотрудничество стало играть центральную роль в биологии, начиная с уровня клетки и заканчивая экологией в целом. И вновь наши представления об индивидах как экономических существах были опровергнуты. Рациональный интерес к личной выгоде не всегда является доминирующим фактором. На самом деле, люди готовы наказывать обманщиков даже себе в убыток.

Недавние нейрофизиологические измерения показали, что люди, наказывавшие обманщиков в экономических играх, продемонстрировали активность в центрах удовольствия мозга. Что позволило одному учёному заявить, что альтруистическое наказание может быть тем «клеем», который скрепляет общества.

Я уже говорил о том, как новые формы коммуникации и новые медиа помогали создавать новые экономические формы в прошлом. Торговля — явление древнее. Рынкам много лет. Капитализм относительно недавнее явление. Социализм возник как реакция на него. И тем не менее, очень немногие говорят о том, каким образом может возникнуть следующая форма. Джеймс Шуровьески слегка касается работы Йохая Бенклера, посвященной открытому ПО, указывая на новую форму производства: пиринговое (децентрализованное) производство. Я просто хочу, чтобы вы держали в уме, что, если в прошлом, новые формы сотрудничества, ставшие возможными благодаря новым технологиям, создавали новые формы блага, то мы, возможно, двигаемся к созданию еще одной экономической формы, существенно отличающейся от предыдущих.

Очень коротко, давайте взглянем на некоторые корпорации. IBM, как вы знаете, Хьюлетт-Паккард, Sun, — некоторые из которых являются самыми свирепыми конкурентами в IT-мире, открывают свое ПО, предоставлюяют общий доступ к описаниями своих патентов. Эли Лилли, опять же, в своем жёстко конкурентном фармацевтическом мире создаёт рынок для решений проблем фармацевтики. Тойота, вместо того, чтобы относиться к своим поставщикам по законам рынка, работает с ними как единая сеть и обучает их работать лучше, невзирая на то, что этим самым помогает поставщикам производить лучше и для своих конкурентов. Отметьте, ни одна из этих компаний ни делает этого из альтруизма. Они делают это, потому что понимают, что подобное соучастие в их же собственных интересах.

Открыто-ресурсное производство доказало нам, что софт мирового уровня, как например Linux и Mozilla, может быть создан как вне бюрократической структуры фирмы, так и вне традиционных рыночных мотивов. Google обогащает себя, обогащая блоггеров посредством AdSense. Amazon открыл доступ к программному интерфейсу своих приложений для 60,000 разработчиков бесчисленных Amazon интернет-магазинов. Обогащение других для них не альтруизм, а путь собственного обогащения. Ebay разрешил «дилемму заключённого» и создал рынок, на котором бы никто долго не задержался, если бы не механизм обратной связи, который превращает «дилемму заключённого» в «игру на доверие».

Вместо: «ни я, ни ты не можем доверять друг другу, поэтому мы вынуждены выбирать варианты ниже оптимального», — теперь: «докажи мне, что тебе можно верить, и я буду сотрудничать». Википедия использовала труд тысяч добровольцев для создания свободной энциклопедии, в которой уже более полутора миллионов статей на 200 языках мира, всего за несколько лет.

Мы увидели, как ThinkCycle предоставил негосударственным организациям в развивающихся странах возможность доносить проблемы до студентов-дизайнеров по всему миру, чтобы они их решали, включая те, что связаны с ликвидацией последствий цунами в Азии. К примеру, механизм для регидратации обезвоженного организма больных холерой, который настолько прост, что даже неграмотные люди могут научиться им пользоваться. BitTorrent превращает каждого закачивающего пользователя в пользователя отдающего, делая систему тем эффективнее, чем больше ею пользуются.

Миллионы людей предоставили свои настольные ПК, для возможности, пока они их не используют, объединять их посредством Интернета, в своеобразные группы по типу суперкомпьютера, которые помогают решать вопрос свёртывания молекул белка для медицинских исследователей. Речь о стэндфордском проекте Folding@home. Или для взламывания кодов. Для поиска жизни в открытом космосе.

Не думаю, что мы уже знаем достаточно. Не думаю, что мы даже начали открывать основные принципы всего этого. Но я думаю, что мы вполне можем начать о них думать. И у меня нет достаточно времени, чтобы поговорить обо всех из них. Но подумайте о личном интересе. Именно личный интерес способствует развитию. В Сальвадоре обе стороны, прекратившие гражданскую войну, предпринимали шаги, как было показано, отражавшие стратегию «дилеммы заключённого».

В США, на Филиппинах, в Кении, — по всему миру, граждане самоорганизуются для политических протестов и получают сообщения «не забудьте проголосовать» посредством мобильной связи и SMS. Возможна ли программа сотрудничества, наподобие программы «Аполлон»? Междисциплинарное исследование сотрудничества? Я уверен, что отдача будет очень высокой. Я думаю, что нам нужно начать разрабатывать карты этой области, так чтобы мы могли говорить об этом между дисциплинами. И я не хочу сказать, что понимание сотрудничества сделает нас лучше. Временами люди сотрудничают, чтобы делать плохие вещи. Но я хочу напомнить, что еще пару сотен лет назад люди видели, как умирают их близкие от болезней, которые, как они думали, вызваны грехом, или чужестранцами, или злыми духами.

Декарт сказал, что нам нужен совершенно новый образ мышления. Кода научный метод предоставил новый тип мышления и биология показала, что микроорганизмы приводят к болезням, страдание было облегчено. Какие формы страдания можно облегчить, какие формы блага могут быть созданы после того, как мы узнаем немного больше о сотрудничестве? Я не думаю, что подобный междисциплинарный дискурс возникнет сам собой. Он потребует усилий. Поэтому я и вербую вас в помочь мне начать проект по сотрудничеству. Спасибо. (Аплодисменты)