Хериберт Ватзке: Кишечный мозг

Влияние этой технологии на нас очень велико. Она изменила развитие нашей истории. Но эта технология настолько всепроникающа, настолько невидима, что в течение длительного времени мы забывали о ней, говоря об эволюции человечества. Но до сих пор мы видим влияние этой технологии. Так давайте проведем небольшой эксперимент. Пожалуйста, повернитесь к вашим соседям. Повернитесь лицом к соседям. На балконе тоже, пожалуйста. Улыбнитесь. Улыбнитесь. Покажите зубы. Улыбайтесь дружелюбно. (Смех в зале) Видите ли -- видите ли вы клыки хищника? (Смех в зале) Или зубы Дракулы во рту вашего соседа? Конечно, нет. Поскольку анатомия наших челюстей на самом деле создана не для отдирания сырого мяса от костей и не для жевания волокнистых листьев в течение нескольких часов. Она создана для мягкой, кашицеобразной диеты, неволокнистой, которую легко жевать и усваивать. Похоже на фастфуд, не так ли.

(Смех в зале)

Она создана для готовой пищи. Наши лица несут доказательство того, что приготовление пищи, ее изменение сделало нас тем, чем мы являемся. И я предлагаю изменить нашу классификацию. Мы называем себя всеядными. Я бы сказал, что нам следует себя называть готовоядными (coctivors) -- (Смех в зале) от coquere, "готовить пищу". Мы - животные, поедающие приготовленную пищу. Нет, нет. Лучше сказать -- зависящие от приготовленной пищи. Итак, приготовление пищи -- весьма важная технология. Да, технология. Не знаю, как вы, я люблю готовить в свободное время. И для успеха необходимо планирование. Приготовление пищи является важной технологией, поскольку оно позволило нам заполучить то, что нас всех сюда привело: обширный мозг, эту замечательную кору головного мозга. Наш мозг весьма обширен. Мы все платим за обучение (здесь игра слов: expansive, "обширный", и expensive, "дорогостоящий"). (Смех в зале) Мозг также недешев с точки зрения метаболизма. Знаете ли вы, что масса мозга -- всего 2-3 процента общей массы тела, но он использует 25 процентов нашей энергии. Это очень много. Откуда берется энергия? Конечно, из пищи. Мы не можем использовать всю энергию сырой пищи. И наши предки нашли гениальное решение, изобретя эту замечательную технологию. Невидимую -- каждый из нас делает это ежедневно. Приготовление пищи позволило мутациям, естественному отбору и нашему окружению нас создать.

Но если мы допускаем, что пища и ее приготовление позволили высвободить человеческий потенциал, почему же мы так плохо отзываемся о еде? Почему это делать надо, а то нельзя; вот это для нас хорошо, а это -- плохо? Меня бы порадовало, если бы мы продолжали говорить о высвобождении, о продолжении высвобождения человеческого потенциала. Приготовление пищи позволило нам перестать быть оседлым видом. Мы дважды покинули Африку. Мы населили все экологические ниши. Если ты можешь готовить пищу, с тобой ничего не случится, поскольку что бы ты ни нашел, ты попытаешься это изменить. Твой мозг продолжает работать. И вот -- простейшая формула, по которой работает эта технология. Найди что-то, что выглядит съедобно, измени его и получишь пригодную, легокодоступную энергию.

Эта технология повлияла в основном на два органа: мозг и кишечник. Мозг смог увеличиться в размерах, а вот кишечник уменьшился. Честно сказать, это не так уж очевидно. (Смех в зале) Но он-таки уменьшился до 60 процентов от размера кишечника приматов нашей величины. И все по причине наличия готовой еды, ее проще переваривать. Как вы знаете, массивный мозг дает большое преимущество, поскольку он позволяет преобразовывать окружающую среду. Вы можете развивать изобретенные технологии. Вы можете продолжать изобретать и вводить новшества. И массивный мозг применил все это и к приготовлению пищи. Но как же он управляет процессом? Как влияет на происходящее? Какие критерии использует? Давайте рассмотрим вкусовые ощущения, поощрение и энергию. Как вы знаете, мы различаем пять видов вкуса, три из них соответствуют типам продуктов питания. Сладкий вкус -- энергия. Умами -- "мясной вкус". Для мышечной массы нам необходимы аминокислоты. Соленый вкус, поскольку нам нужна соль, иначе мы лишимся электрических импульсов. И два защитных вкуса, горький и кислый, для распознавания ядовитых или гниющих продуктов. Все они в нас запрограммированы, но и сейчас мы используем их в более утонченном виде. Вспомните горький шоколад. Или кислинку йогурта -- чудесно -- с клубникой.

Все это мы можем смешивать, поскольку мы знаем, как в процессе приготовления получить желаемый результат. Поощрение: более сложная и особо интегративная форма мозга, складывающаяся из многих составляющих -- внешних состояний, наших внутренних состояний, как мы себя чувствуем, и так далее. Иногда мы едим то, что нам обычно не нравится, но мы голодны и получаем удовольствие от самого процесса насыщения. Удовлетворение очень важно. И конечно, энергия нам необходима.

Какую же роль в развитии сыграл кишечник? Кишечник -- это неслышимый голос. Голос ощущений. Я использую термин "пищеварительный комфорт". На самом деле кишечник реагирует на пищеварительный дискомфорт. Если у вас болит живот, мучают газы, возможно, вы что-то не то съели или съели что-то не так приготовленное, или случилось что-нибудь еще. Мое выступление можно назвать повестью о двух мозгах, вы удивитесь, услышав, что в нашем кишечнике есть полноценный мозг. Любой менеджер в зале может сказать: "Это не новость, мы все знаем о том, как "чувствовать нутром". Мы этим пользуемся." (Смех в зале) И вы действительно этим пользуетесь, и это работает. Потому что наш кишечник связан с нашей эмоциональной лимбической системой. Они общаются между собой и принимают решения. Но наличие мозга значит не только, что мозг может говорить с пищей, но также, что и пища должна говорить с мозгом, и мы должны научиться обращаться к мозгам.

Если у нас есть кишечный мозг, мы должны научиться говорить и с ним. 150 лет назад анатомы очень тщательно описали строение стенки кишечника. Я хочу показать три его части -- желудок, тонкую кишку, толстую кишку. На этой схеме вы видите два розоватых слоя, это мышцы. Между мышечными слоями находятся нервные ткани, большое количество нервных тканей, которые проникают и в мышцы, и в подслизистую, где находятся все компоненты иммунной системы. Кишечник является самой обширной иммунной системой, защищающей наш организм. Эти нервы проникают в слизистую. Этот слой непосредственно контактирует с проглоченной и перевариваемой пищей в люмене. Длина кишечника, если его растянуть, 40 метров, это длина теннисного корта. Если развернуть кишечник и расправить все складки, он займет 400 квадратных метров.

И вот этот мозг заботится обо всем, проталкивает пищу с помощью мышц, защищает внутреннюю поверхность, и конечно же, переваривает съеденную нами пищу. Говоря более детально, этот самостоятельный мозг состоит из 500 миллионов нервных клеток, 100 миллионов нейронов -- это приблизительно размер кошачьего мозга, здесь спит котенок, -- самостоятельно думает, оптимизирует процесс пищеварения. Он состоит из 20 различных типов нейронов. Такое разнообразие можно увидеть в мозгу свиньи, в котором 100 миллиардов нейронов. Здесь и автономные организованные микросхемы, и программы. Он чувствует пищу, он знает, что делать. Он чувствует химически, и, что очень важно, он чувствует механически, поскольку он должен проталкивать пищу, он должен смешивать все составляющие, необходимые для пищеварения. Мышечный контроль очень важен, вы знаете, что такое рефлексы. Если пища вам не нравится, особенно детям, вы давитесь. Вот этот мозг создает такой рефлекс. И наконец, он также контролирует секрецию этой молекулярной фабрики, которая и переваривает приготовленную пищу.

Как же два мозга работают друг с другом? Здесь я использую модель из робототехники, так называемую "поглощающую архитектуру". Это означает, что у нас есть многоуровневая система контроля. У нижнего слоя, нашего кишечного мозга, свои собственные цели -- поддержка пищеварения, -- а задачами высшего мозга являются интеграция и моделирование поведения. Оба следят -- вот эти синие стрелки -- следят за пищей, которая находится в люмене и в вашем кишечнике. Главный мозг интегрирует сигналы, которые поступают от работающих программ нижнего мозга, но "поглощение" означает, что высший мозг может вмешиваться в работу нижнего. Он может изменить или даже остановить сигналы. Рассмотрим два типа сигналов, один из них -- сигнал голода. Пустой желудок производит гормон грелин. Это очень мощный сигнал. Он передает в мозг: "Пойди поешь." У нас есть также стоп-сигналы, до восьми различных сигналов. По крайней мере, в моем случае они игнорируются. (Смех в зале)

Что происходит, если главный мозг в процессе интеграции перекрывает сигнал? Остановка сигнала голода вызывает заболевание, называемое анорексией. Несмотря на генерацию сигнала здорового голода, главный мозг игнорирует его и активирует противоположные программы в кишечнике. Более частыми являются случаи переедания. Мозг фактически принимает сигнал и изменяет его, и мы продолжаем есть, даже если наши восемь сигналов говорят нам: "Стоп. Хватит. Мы передали достаточно энергии." Теперь самое интересное в том, что в нижнем слое, в кишечнике, сигнал становится все сильнее и сильнее, если непереваренное, но усваиваемое вещество продолжает поступать. Это показала нам хирургия ожирения. И сигнал становится очень силен.

Теперь вернемся к вопросам приготовления пищи и планирования. Мы научились говорить с большим мозгом -- вкус и поощрение, как вы уже знаете. На каком же языке мы должны говорить с кишечным мозгом, чтобы его сигналы стали настолько сильны, что главный мозг не мог бы их игнорировать? Тогда мы бы получили то, что каждый из нас хотел бы иметь -- баланс между голодом и насыщением. Я покажу вам небольшой факт, полученный нашими исследованиями. Это процесс расщепления жиров. Слева вы видите каплю оливкового масла, и эта капля оливкового масла подвергается атаке ферментов. Это "эксперимент в пробирке". Очень трудно экспериментировать в кишечнике. Вы, наверное, ожидаете, что когда масло расщепляется, и высвобождаются составляющие, они поглощаются и исчезают. На самом деле возникает очень сложная структура. Я надеюсь, вы можете видеть кольцеподобные структуры на среднем изображении, это вода. Этот процесс создает обширную поверхность, позволяющую большему количеству ферментов атаковать оставшееся масло. И, наконец, справа вы видите пузыристую, похожую на клеточную, структуру, из которой тело поглотит жир. Если бы мы могли взять этот язык -- язык структур -- и сделать его более долговременным, чтобы он действовал по длине кишечника, он бы генерировал более сильные сигналы.

Таким образом, наши исследования, -- и я думаю, также исследования, проводящиеся в университетах, -- фокусируются на вопросе: Как мы можем -- и это все еще может показаться тривиальным -- как мы можем изменить процесс приготовления пищи? Как мы можем готовить так, чтобы разработать этот язык? И на самом деле то, что мы имеем, это не "дилемма всеядного". У нас есть "шанс готовоядного", потому что за последние два миллиона лет мы узнали, какие вкусы и поощрения -- довольно сложные для приготовления -- нам нравятся, нас удовлетворяют. Если мы добавим шаблон, если мы добавим язык структуры, которому мы должны научиться, когда мы узнаем его, мы сможем его применять, и в дополнение к энергии мы сможем генерировать баланс с помощью нашего доисторического умения готовить пищу. Таким образом, чтобы признать приготовление пищи действительно важным элементом, я бы сказал, даже философы должны изменить свое мнение и, наконец, признать, что приготовление пищи сделало нас тем, чем мы являемся.

Поэтому я хотел бы сказать, coquo ergo sum: я готовлю, поэтому я существую. Большое спасибо.

(Аплодисменты)