Хелен Фишер объясняет, почему мы любим и изменяем

Сегодня я хочу поговорить о двух основных общественных тенденциях грядущего века, и, возможно, ближайших 10 тысяч лет. Но сначала я хочу рассказать о своём исследовании любви, потому что это моя самая новая работа. Мы с коллегами провели ЯМР-исследование мозга 32 безумно влюблённых людей. Семнадцати из них отвечали взаимностью, а пятнадцать были брошены. Я хочу сначала рассказать об этом, а потом продолжить про будущее любви.

«Что есть любить?», — сказал Шекспир. Думаю, наши предки — думаю, человеческие существа задумывались об этом ещё когда сидели вокруг костров или лежали и наблюдали за звёздами миллион лет назад. Сначала я пыталась понять, что такое романтическая любовь, изучая исследования последних 45 лет — лишь психологические исследования — и, как оказалось, когда мы влюбляемся, происходят очень характерные вещи. Первое, что случается, как я это называю, человек обретает так называемое «особое значение». Один дальнобойщик как-то сказал мне: «У вселенной появился новый центр, и им была Мэри Энн».

Бернард Шоу дал немного другое определение: «Любовь состоит из завышенной оценки различий между двумя женщинами». И, действительно, так мы и делаем. (Смех) Ещё мы сосредотачиваемся на этом человеке. Можете составить список того, что вам в нём не нравится, но вы отметёте его и будете думать о том, что любите. Как сказал Чосер, «любовь слепа».

В попытке понять романтическую любовь, я решила перечитать поэзию всего мира, и хочу процитировать один короткий китайский стих восьмого века, ибо это почти идеальный пример человека, поглощённого одной единственной женщиной. Это как когда ты безумно влюблён в кого-то, и заходишь на парковку. Его машина отличается от всех остальных машин. Его бокал вина отличается от всех остальных бокалов на вечеринке. А в этом случае мужчину завораживает бамбуковая подстилка.

И вот что он пишет. Автор — мужчина, по имени Хуан Чен: «Я не в состоянии убрать бамбуковую подстилку. В тот вечер, когда я привёл тебя домой, я наблюдал, как ты её расстилаешь». Его зациклило на подстилке, наверное потому, что в его мозгу была повышенная активность дофамина, как бывает и у нас с вами.

Но, как бы то ни было, не только человек становится особенным, но и занимает всё ваше внимание. Вы его превозносите. Но у вас появляется невероятная энергия. Как сказал один полинезиец: «Мне казалось, я могу прыгнуть в небо». Вы можете не спать всю ночь. Вы гуляете до рассвета. Вы чувствуете особенную приподнятость, когда всё хорошо, и настроение может смениться диким отчаянием, когда что-то не ладится. Это настоящая зависимость от этого человека. Как сказал один бизнесмен в Нью Йорке: «Всё, что нравилось ей, нравилось мне». Всё просто. Романтическая любовь очень проста.

Вы становитесь невероятно ревнивым. И, знаете, если вы просто спите с кем-то, то вам, в общем-то, всё равно, спят ли они с кем-то другим. Но как только вы влюбляетесь, вы становитесь невероятным собственником в сексуальном плане. Я думаю, что есть какой-то дарвинистический смысл в этом всём. И смысл в том, чтобы держать двух людей вместе достаточно сильно, чтобы сообща плодить детей.

Но основные черты романтической любви это жажда: невероятная жажда быть с человеком, и не только в сексуальном плане, но и в эмоциональном. Вы бы предпочли — было бы приятно оказаться в одной постели, но вы хотите, чтобы они звонили вам, звали вас куда-то, и тому подобное. Чтобы они говорили, что любят вас. Другая основная черта это мотивация. Движок в ваших мозгах начинает работать, и вы хотите этого человека.

И, последнее, но не менее стоящее, это наваждение. Когда я клала этих людей в сканер, перед ЯМР-томографом, я задавала им целый набор вопросов. Но мой главный вопрос всегда оставался неизменным: «Какой процент дня и ночи вы думаете об этом человеке?» И, конечно же, они отвечали: «Весь день. Всю ночь. Я не могу перестать думать о нём или ней».

И самый последний вопрос, который я им задавала — и мне всегда приходилось настроиться, чтобы задать его, потому что я не психолог. Я не работала с людьми в какой-либо травмирующей ситуации. Последний вопрос всегда был один и тот же: «Вы бы отдали свою жизнь за неё или него?». И, само собой, люди всегда отвечали «Да!», как будто я их просила передать соль. Меня это совершенно ошеломляло.

Мы просканировали их мозги, когда они смотрели на объект любви, и на что-то нейтральное, с отвлекающей задачкой в промежутке. Мы смогли наблюдать мозг в возбуждённом состоянии и в состоянии покоя. И мы обнаружили активность во многих участках мозга. На самом деле, одним из основных был участок мозга, который активизируется, когда человек закидывается кокаином. И действительно, это именно то, что происходит.

Я начала понимать, что романтическая любовь это не чувство. В действительности, я всегда думала, что это цепочка чувств, от отчаяния до ликования. Но, на самом деле, это влечение. Оно обусловлено двигателем мозга, нуждающейся частью мозга, жаждущей частью мозга. Это тот же мозг — часть мозга — когда вы тянетесь к плитке шоколада, когда вы хотите получить повышение на службе. Двигатель мозга. Влечение.

И, на самом деле, мне кажется он куда сильнее сексуального влечения. Знаете, если вы хотите переспать с кем-то, а они скажут: «Спасибо, не хочу», то вы наверняка не убьёте себя и не окажетесь в клинической депрессии. Но уж точно во всём мире люди, которым отказали в любви, убьют за это. Люди живут ради любви. Убивают ради любви. Умирают ради любви. Есть песни, стихи, романы, скульптуры, картины, мифы, легенды. В более чем 175 странах люди оставили свои следы этой мощной формации мозга. Я осознала, что это одна из самых мощных формаций мозга на Земле, источник и великой радости, и великого горя.

И я так же осознала, что это одна из трёх в корне различных формаций мозга, выросших из спаривания и размножения. Одна — сексуальное влечение: жажда сексуального удовлетворения. В. Х. Аден называл это «невыносимым нейронным зудом», и, действительно, так оно и есть. Оно постоянно напоминает о себе, как голод. Вторая из этих трёх формаций мозга — романтическая любовь: этот восторг, наваждение ранней любви. И третья формация мозга — привязанность: ощущение покоя и уверенности, которое вы чувствуете к долгосрочному партнёру.

И я думаю, что сексуальное влечение появилось, чтобы мы вышли в мир в поисках самых разнообразных партнёров. Вы можете чувствовать это просто когда едете в своей машине. И это необязательно относится к кому-то. Я думаю, что романтическая любовь появилась, чтобы силы для спаривания были нацелены на кого-то одного, тем самым экономя время и силы на спаривание. И я думаю, что привязанность, третья формация мозга, появилась для того, чтобы мы могли терпеть этого человека (Смех) достаточно долго, чтобы вместе вырастить ребёнка.

Вот с такой преамбулой и хотелось бы начать обсуждение двух основных общественных тенденций. Одной — минимум последних 10 тысяч лет, и второй — уж точно последних 25 лет — и обе повлияют на эти три разные формации мозга: влечение, романтическую любовь и глубокую привязанность к партнёру.

Во-первых, женщины стали работать, конкурировать на рынке труда. Я изучила 130 обществ по демографическим ежегодникам ООН. И повсеместно, в 129 из 130 из них, женщины не только выходят на рынок труда — иногда очень, очень медленно, но всё-таки выходят на рынок труда, и постепенно нивелируется разница между мужчинами и женщинами в плане их экономической влиятельности, здоровья и образованности. Это медленный процесс.

Для каждого тренда на этой планете есть анти-тренд. Мы все их знаем, но, те не менее — есть старая арабская пословица. Арабы говорят: «Собака лает, а караван идёт». И, действительно, караван идёт. Женщины опять выходят на рынок труда. И я говорю «опять», потому что это не ново. Миллионы лет, на пастбищах Африки женщины ходили на работу, на сбор овощей. Они возвращались домой с 60-80-ю процентами ужина. Семьи с двойным доходом были обычным делом. И женщин воспринимали как таких же экономически, общественно и сексуально состоятельных, как мужчин. В каком-то смысле, мы движемся вперёд к прошлому.

Потом худшим женским изобретением стал плуг. С началом плугового земледелия, роль мужчины стала исключительно значимой. Женщины потеряли свою давнишнюю работу сборщиц, но после индустриальной и постиндустриальной революций, они опять выходят на рынок труда. Вкратце, они опять обретают статус, который был у них миллион лет назад, 10 тысяч лет назад, 100 тысяч лет назад. Мы наблюдаем одну из самых удивительных традиций в истории человечества. И она будет иметь своё влияние.

Обычно, я читаю целую лекцию о влиянии женщин на деловое общество. Я ограничусь парой вещей, и потом перейду к сексу и любви. Есть масса гендерных различий. У любого, кто-то считает, что мужчины и женщины похожи, просто никогда не было сына и дочки. Я не знаю, откуда взялось это мнение, что мужчины и женщины похожи. Есть масса общего, но настолько много разного, что нас различает.

Мы, по словам Теда Хью: «Я думаю, что мы созданы как две ноги. Мы нужны друг другу, чтобы двигаться вперёд». Но мы эволюционировали с разными мозгами. И мы обнаруживаем всё больше и больше гендерных различий в мозгах. Я назову буквально пару, и потом расскажу о сексе и любви. Одна из них — женские вербальные способности. Женщины умеют говорить.

Женская способность быстро находить правильные слова, артикулировать, улучшается в середине менструального цикла, когда уровни эстрогена на максимуме. Но даже во время цикла, женщины куда лучше, чем типичный мужчина. Женщины умеют говорить. Им приходилось упражняться в этом миллион лет, слова были женским инструментом. Они держали этого младенца у своего лица, уговаривали его, отчитывали его, воспитывали его словами. И, разумеется, они становится мощной силой.

Даже в таких местах, как Индия и Япония, где женщины не столь стремительно выходят на обычный рынок труда, они занимаются журнализмом. И я думаю, что телевидение это как всеобщий костёр. Мы сидим вокруг него, и он формирует наши сознания. Почти каждый раз, когда я выступаю на телевидении, продюсер который звонит, чтобы обсудить темы разговора — женщина. Даже Солженицын как-то сказал: «Великий писатель — это второе правительство».

На сегодняшний день 54 процента писателей в Америке — женщины. Это одна из многих, многих женских особенностей, которые они принесут на рынок труда. У них невероятные способности управления, ведения переговоров. У них очень развито воображение. Теперь мы знаем участки мозга, отвечающие за воображения и долгосрочное планирование. Им свойственно глобально мыслить. Из-за того, что женский мозг более целостный, женщины склонны анализировать большее количество информации, просчитывать более сложные ходы, видеть больше вариантов и выходов. Они более ситуативные, целостные мыслители, это я и называю глобальными мыслителями.

Мужчины склонны — и это типичное — отбрасывать то, что считают ненужным, сосредотачиваться на том, что делают, и мыслить в более пошаговой манере. Оба способа мышления хороши. И нам нужны они оба, чтобы развиваться. Более того, в мире куда больше мужчин-гениев. Когда... и в мире гораздо больше мужчин-идиотов. (Смех). Когда мужской мозг работает хорошо, он работает исключительно хорошо. И я... на самом деле, я думаю, что мы двигаемся к более целостному обществу, обществу, где таланты и мужчин и женщин становятся очевидными, ценятся и применяются.

Но, по существу, то, что женщины выходят на рынок труда, серьёзно влияет на секс, романтику и семейную жизнь. Главным образом, женщины начинают выражать свою сексуальность. Я всегда в шоке, когда ко мне подходят и говорят: «Почему мужчины такие изменники?» Я отвечаю: «Почему вы думаете, что мужчины изменяют больше, чем женщины?» «Ну, потому что... мужчины более гулящи!» И я отвечаю: «А с кем, по-вашему, все эти мужчины спят?» И — это же простая математика! (Смех)

Как бы то ни было. В западном мире женщины раньше приобщаются к сексу, у них больше партнёров, они выражают меньше сожалений по поводу их количества, выходят замуж позднее, рожают меньше детей, и оставляют плохие браки ради хороших. Мы наблюдаем растущее выражение женской сексуальности. И, действительно, в очередной раз мы движемся к сексуальной экспрессии, которая, наверняка, присутствовала в полях Африки миллион лет назад, потому что эта та сексуальная экспрессия, которую мы наблюдаем в обществах, где занимались охотой и земледелием.

Мы так же возвращаемся к исконному равноправию в браке. Теперь говорят, что 21 век будет веком так называемого «симметричного брака», или «чистого брака», или «дружеского брака». Это брак меж равными, он развивается по схеме, отлично сочетающейся с исконным человеческим духом.

Мы так же наблюдаем рост романтической любви. 91% американских женщин и 86% американских мужчин не женились бы на человеке, у которого есть все качества, которые они ищут, если они не влюблены в него. Люди по всему миру, в исследовании 37 обществ, хотят быть влюблены в человека, на котором женятся. Действительно, запланированные браки уходят в прошлое.

Я склонна думать, что браки станут более стабильными, из-за второй мировой тенденции. Первая тенденция — это женщины, заполоняющие рынок труда, а вторая — стареющее население планеты. Теперь утверждают, что в Америке «средний возраст» должен простираться до 85 лет. Ибо в этой верхней возрастной категории, 76-85 лет, только... до 40 процентов людей ничем таким особым не болеют. Так что мы наблюдаем расширение понятия среднего возраста.

И я просмотрела — для одной из своих книг, я просмотрела статистику о разводах в 58 обществах. И, оказывается, чем ты старше, тем меньше вероятность развода. Так что на данный момент число разводов в Америке стабильно, даже уменьшается. И может упасть ещё больше. Я бы даже сказала, что Виагра, заменитель эстрогена, вставные суставы бёдер, и невероятно интересные женщины — а женщины никогда не были так интересны, как сейчас. Никогда в истории этой планеты женщины не были столь образованы, интересны, способны. И я действительно думаю, что если когда-либо и было время в истории, когда у нас была возможность счастливых браков, то это сейчас.

Тем не менее, есть масса сложностей. В этих трёх формациях мозга: страсти, романтической любви, и привязанности — они не всегда совпадают. Они могут совпадать, если уж на то пошло. Поэтому «просто» секс это не так просто. В момент оргазма происходит всплеск уровня дофамина. Дофамин напрямую связан с романтической любовью, так что можно влюбиться в кого-то, с кем просто спишь. В момент оргазма вырабатываются окситоцин и вазопрессин — они связаны с привязанностью. Поэтому можно испытать ощущение неземного единства с кем-то, с кем вы только что занимались любовью.

Но эти три формации мозга — страсть, любовь, и привязанность — не всегда взаимосвязаны. Вы можете испытывать глубокую привязанность к постоянному партнёру, и одновременно переживать интенсивную влюблённость в кого-то другого, и одновременно вожделеть людей, не имеющих к этим двум отношения. Если коротко, то мы способны любить нескольких человек одновременно. В действительности, вы можете лежать ночью в кровати, и метаться между глубокими чувствами к одному человеку, к серьёзным романтическим переживаниям к другому. Как будто в вашей голове происходит собрание, а вы пытаетесь решить, что делать. Так что я, если честно, не думаю, что мы созданы для счастья; мы — животные, созданные для размножения. На мой взгляд, наше счастье — плод наших стараний. И я думаю, что, тем не менее, мы можем строить хорошие взаимоотношения.

Так что я хотела бы завершить двумя вещами. Я хочу завершить, выразив беспокойство. Завершить беспокойством, и чудесной историей. Беспокойство — об антидепрессантах. Более 100 миллионов рецептов на антидепрессанты ежегодно выписываются в США. И эти препараты становятся распространёнными. Они просачиваются повсюду. Я знаю одну женщину, она принимала серотонино-обогащающие антидепрессанты СИОЗС, селективные ингибиторы обратного захвата серотонина, с 13 лет. Ей 23. Она принимала их с 13 лет.

Я ничего не имею против людей, которые принимают их недолго, когда переживают что-то совершенно ужасное. Когда хотят убить себя или кого-то другого. Я бы даже настояла на этом. Но всё больше и больше людей в США принимают их постоянно. И, так оно и есть, эти лекарства повышают уровень серотонина. И повышая уровень серотонина, они подавляют циркуляцию дофамина. Всем это известно. Дофамин напрямую связан с романтической любовью. Лекарства не только нарушают циркуляцию дофамина, они убивают сексуальное желание. И когда убиваешь сексуальное желание, убиваешь оргазм. И когда убиваешь оргазм, то убиваешь и этот наплыв веществ, отвечающих за привязанность. Всё это взаимосвязано в мозгу. И когда вмешиваешься в одну формацию мозга, то вмешиваешься и в другую. Я просто хочу сказать, что мир без любви — тоскливое зрелище.

А теперь (Аплодисменты) спасибо вам. Я хотела бы завершить историей. А потом маленьким замечанием. Я изучала романтическую любовь, секс и привязанность последние 30 лет. Я одна из двух идентичных близнецов, и мне интересно, почему все мы похожи. Почему я и вы похожи, почему иракцы, японцы, австралийские аборигены, и люди с реки Амазонки все похожи.

И где-то год назад, онлайн сайт знакомств, Match.com, обратился ко мне и попросил меня создать новый сайт знакомств. Я ответила: «Я ничего не знаю о личностных качествах. Понимаете? Я не знаю. Вы уверены, что обратились к кому надо?». Они ответили: «Да». Это заставило меня задуматься, почему мы влюбляемся в одного человека, а не в другого.

И это мой текущий проект, он будет в моей следующей книге. Есть масса причин, почему мы влюбляемся в одного, а не в другого. Важен фактор времени. Близости. Загадки. Мы влюбляемся в человека, в котором есть какая-то загадка, отчасти потому что загадочность повышает уровни дофамина в мозгу, и, наверное, и выводит на грань любви. Мы влюбляемся в тех, кто совпадает с нашей, как я называют, «картой любви», неосознанным списком черт, которые мы выстраиваем по мере взросления. И я так же считаю– что нас тянет к людям, которые, в действительности, как бы дополняют формацию нашего мозга. И это мой вклад в этот проект.

Но я хочу рассказать вам одну показательную историю. Я тут рассказывала про биологию любви. Я хотела рассказать немного о культуре любви, о её волшебстве. Эта историю рассказал мне человек, который услышал её от одного из... словом, она похожа на правду. Она произошла с аспирантом — я работаю в Рутгерс, и двое моих коллег — Арт Арон работает в университете штата Нью-Йорк в Стоуни-Брук. Это место, где мы проводим наши томографии.

И этот аспирант был безумно влюблён в одну аспирантку, но она не была влюблена в него. И они вместе поехали на конференцию в Пекин. Из наших исследований он знал, что если испытать какое-то острое переживание с кем-то, можно повысить уровень дофамина в мозгу. И, возможно, тем самым спровоцировать мозг на влюблённость. (Смех). Так что он решил испытать науку жизнью, и пригласил девушку прокатиться с ним на рикше.

И, конечно же — я никогда не ездила, но, как оказывается, они лихачат вокруг автобусов и грузовиков, и это безумно, шумно, и весело. И он подумал, что это спровоцирует выброс дофамина, и она влюбится в него. И вот они едут, и она визжит и держится за него, и смеётся, и отлично проводит время. Час спустя, они слезают с рикши, и она вздымает руки, и говорит: «Это было восхитительно! Рикша был такой симпатичный!» (Смех) (Аплодисменты)

В любви есть волшебство. Но я хочу закончить вот чем: за миллионы лет мы обрели три основных потребности: в сексе, романтической любви, и привязанности к долгосрочному партнёру. Эти цепочки встроены глубоко в человеческий мозг. Они будут живы, пока жив человеческий род, в этой, как сказал Шекспир, «земной суете». Спасибо. (Аплодисменты).