Грегори Сток: Апгрейд это по-человечески

Будущее жизни, и где происходит раскрытие нашей биологии -- и внесите немного света. У меня нет никаких слайдов. Я просто собираюсь говорить -- о том, куда это возможно нас приведет.

И вы знаете, я рассмотрел все концепции первой пары собраний. Это почти заставило меня чувствовать виноватым немного, заводя такой воодушевляющий разговор о будущем. Это чувствуется неправильным в некотором роде. И тем не менее, я действительно не думаю, что это так, потому что, когда об этом заходит речь, это гораздо большая траектория, которая будет действительно тем, что останется -- что люди в будущем будут помнить об этот периоде.

Я хочу поговорить с вами немного о том, почему предвидения Джереми Ривкинза, который предпочел бы запретить все эти технологии, или Билли Джойса, который бы отказался от них; в действительности, следование этим путям было бы такой трагедией для нас. Я фокусируюсь на биологии, биологических науках. Причина, по которой я делаю это, так это потому что они будут областями, наиболее значительными для нас. Причина для этого на самом деле очень проста. Это потому что мы из плоти и крови. Мы биологические создания. И что мы можем сделать с нашей биологией, будет определять наше будущее, и наших детей и детей их детей -- овладеем ли мы контролем над старением, научимся ли защищать себя от Алцгеймера, и заболеваний сердца, и рака.

Я полагаю, что Шекспир выразил это очень точно. И я действительно собираюсь использовать его слова в том же порядке, что и он. (Смех в зале) Он сказал: "И так-то вот мы с каждым часом зреем, И так-то вот гнием мы каждый час. И тут конец всей сказочке". ("Как вам это понравится" в переводе П.Вейнберга) Жизнь коротка, как вы знаете. И нам нужно подумать о планировании хоть немного. Нам всем придется в конце концов, даже в развитом мире, потерять всех, кого мы любим. Когда вы начинаете немного разлагаться, все видео, впихнутое в вашу голову, все приспособления, которые расширяют ваши различные возможности, будут выглядеть немного вторичными. И вы знаете, я начинаю немного седеть, так же как и Рэй Курцвейл, или как Эрик Дрекслер.

Это то, что действительно основное в нашей жизни. Я знаю, была куча шумихи насчет нашей способности контролировать биологию. Вы просто должны взглянуть на Проект Генома Человека. Этого не было два года назад, когда все говорили о том, что мы нашли Святой Грааль биологии. Мы расшифровываем код кодов, Мы читаем книгу жизни. Это немного напоминает 1969 год, когда Нил Армстронг прогулялся по Луне. И все были готовы рвануться к звездам. И мы все видели 2001: Космическая Одиссея. Вы знаете, сейчас 2003. И нет никакого HAL'a (ЭАЛa) И нет никакой одиссеи к нашей собственной Луне, не говоря уж об лунах Юпитера. И мы все еще собираем осколки Челленджера. Так что это не удивительно, что некоторые люди задумываются, что может быть, 30 или 40 лет спустя, мы посмотрим назад на этот период времени. И все разговоры об этом Проекте Геном Человека, и что это все будет значить для нас. Ну хорошо, это будет действительно значить совсем немного. И я просто хочу сказать, что так не будет абсолютно. Потому что, когда мы говорим о нашей генетике и нашей биологии, и модификациях и изменениях, и регулировки таких вещей, мы говорим об изменении нас самих. И это очень критическая вещь.

Если у вас есть какие-нибудь сомнения, как технология влияет на наши жизни, вы просто должны пойти в любой крупный город. Это не излюбленное место наших предков из плейстоцена. Вот что происходит, мы берем эти технологии, они становится более точными, более эффективными, и мы обращаем их на самих себя. Прежде, чем это все сделано, мы будем изменять себя, настолько же сильно, как мы изменили мир вокруг нас. Это произойдет гораздо быстрее, чем полагают люди. Уже на подходе полностью революционные медицина и здравоохранение. Это очевидно. Это изменит способ появления детей. Это изменит способ, которым мы управляем и трансформируем наши эмоции. Это возможно изменит человеческую продолжительность жизни. Это действительно заставит нас вопрошать, что это значит быть человеческим существом.

Еще более масштабная ситуация тут в том, что сегодня совершаются две беспрецедентные революции. Первая из них очевидна, это кремниевая революция. С которой вы очень очень знакомы. Это меняет нашу жизнь такими многочисленными способами, и продолжит делать это. Что за суть того, что мы берем песок под ногами, инертный кремний под ногами, и мы вдыхаем такой уровень сложности в него, что это соперничает с самой жизнью. И даже может превзойти ее. Как развитие этого, как дитя этой революции, происходит революция в биологии.

Геномная революция, протеиновая, метаболическая, и все остальные, что звучат так потрясающе в дотациях и на бизнес-планах. То, что мы собираемся делать, так это овладеть контролем над нашим эволюционным будущим. Я имею ввиду, мы на самом деле используем технологию чтобы просто сжать эволюцию до стремительного ускорения. Не совсем ясно, куда это нас заведет. Но через 5-10 лет мы увидим некоторые очень глубокие изменения. Самые немедленные перемены, которые мы увидим, это в медицине. Будет большой сдвиг в сторону превентивной медицины по мере того, как мы будем способны определять весь факторы риска, которые у нас есть как у личностей. Но кто будет платить за все это? И как мы собираемся понимать всю совокупность информации? Это будет проблемой IT для следующего поколения, и взаимосвязь со всей этой информации.

Фармогеномика -- это комбинация фармакологии и генетики -- адаптировать лекарства к различной конституции, о чем Джуан говорил немного ранее. Это будет иметь изумительное воздействие. И будет использовано также для диет, пищевых добавок и тому подобного. Но это будет таким сильным влиянием потому, что у нас будут узкоспециализированные лекарства. И нам не нужно будет способны нести все виды расходов, которые у нас есть сейчас, чтобы создавать популярные лекарства. Порядок утверждения на самом деле развалится. Это слишком медленно. Это слишком рискозащищенно, и это на самом деле не подходит для будущего, в которое мы двигаемся.

Другая вещь, с которой нам придется иметь дело, это знания. Это на самом деле потрясающе, когда мы слышим: "О, 99.9 процентов букв в коде совпадают. Мы все идентичны друг с другом. Разве это не изумительно?" И взгляните вокруг и вы обнаружите, то, что действительно нас занимает, так это совсем небольшие различия. Возможно, мы выглядим одинаково для инопланетянина с другой планеты, но не для друг друга, потому что мы соревнуемся друг с другом все время. И мы придем к осознанию факта, что существуют различия между нами как индивидуумами, о которых мы узнаем, и также между субпопуляциями людей. Отрицать это будет не очень хорошим началом в этой ситуации.

Через одно или два поколения, будут происходить даже более глубокие вещи. Это когда мы начнем использовать эти знания чтобы видоизменять самих себя. Здесь я не имею ввиду дополнительные жабры, или что-нибудь в этом роде, -- а то, что нас волнует, например, старение. Что если мы могли бы выявить причины старения и понять их -- начав замедлять процесс, или даже обращать его вспять? Это могло бы изменить абсолютно все. И это очевидно для каждого, что если мы можем осуществить это, мы однозначно это сделаем, какие бы не были последствия.

Второе, это корректировка наших эмоций. Я имею ввиду Риталин, Виагру, вещи этого плана, Прозак. Вы понимаете, это всего лишь неуклюжие младенческие шаги. Что если бы вы могли взять немного фармацевтического зелья, которое могло бы заставить вас почувствовать действительно наполненным, просто счастливым быть самим собой. Вы могли бы отвергнуть его, если бы оно не имело каких-либо очевидных побочных эффектов? Вероятно, нет. И если вы не можете, кем вы будете? Почему вы делаете то, что делаете? Мы в некотором роде обходим эволюционные программы, которые определяют наше поведение. Будет очень сложно иметь дело с этим.

Третья область -- это репродукция. Идея, что мы собираемся выбирать гены наших детей, как мы начнем понимать, что гены говорят о том, кто мы есть. Я фокусируюсь на этом в моей книге "Перепроектированые Люди", где я говорю о видах выбора, которые мы сделаем, и проблемах, которые ожидает общество. Существует три очевидных пути. Первый это клонирование. Этого не произошло. Это всеобщий медиа-цирк. Это произойдет через 5-10 лет. И тогда это не будет таким серьезным делом. Рождение отсроченного идентичного близнеца не пошатнет западную цивилизацию.

Но существуют более важные вещи, которые уже возникают: сортировка эмбрионов. Вы берете от шести до восьми клеток эмбрионов, вы выбираете одну из клеток, запускаете генетический тест над этой клеткой, и в зависимости от результата этого теста, вы либо имплантируете этот эмбрион или отвергаете его. Это уже делается сегодня, чтобы избежать редких заболеваний. И достаточно скоро будет возможно таким способом избежать виртуально всех генетических заболеваний. И, по мере доступности, сдвиг будет осуществляться от тех, кто использует это при проблемах бесплодия, и уже делается при пробирочном оплодотворении, к здоровым, которые хотят защитить своих детей. то есть практически ко всем остальным. И в этом процессе будет превращение от простого избегания заболеваний, к меньшей уязвимости, как, например, риск маниакальной депрессии, или что-нибудь, типа выбора личности, темперамента, характеристик, и так далее. Конечно, будет генная инженерия. Прямо к этому идет -- это немного чуть дальше, но не так уж и далеко, -- будет вмешательство и изменение генов в первой клетке в эмбрионе. Способ, которым, я подозреваю, произойдет, это использование искусственных хромосом и дополнительных хромосом, так что мы от 46 перейдем к 47 или 48. И они не будут наследоваться, потому что кто захочет передать своим детям устаревшие улучшающие модули, которые они получили 25 лет ранее от своих родителей? Это смешно, конечно, они не захотят делать этого. Они захотят новую версию.

Такого рода отказ аналогичен ситуации с (Смех в зале) компьютерами, и программным обеспечением, но на самом деле тут глубже. Они будут действовать в этой сфере. Сейчас не все, что может быть сделано, должно быть сделано. И это не будет сделано. Но когда что-то доступно в тысячах лабораторий по всему миру, что будет происходить в случае с этими технологиями, когда будет большое количество людей, которые видят их как полезные, что уже очевидно в этом случае, и когда их практически невозможно контролировать, это уже не вопрос, произойдет ли это. Вопрос в том, когда и где и как это произойдет.

Человечество пойдёт по этому пути. И для этого будут две причины. Первая в том, что все эти технологии -- просто ответвление основного направления медицинских исследований, которые все хотят увидеть в действии. Они очень-очень масштабно финансируются. Вторая в том, что мы люди. Это то, что мы делаем. Мы стараемся использовать наши технологии, чтобы улучшить наши жизни тем или иным способом. Вообразить, что мы не собираемся использовать эти технологии, когда они станут доступны, это такое же отрицание того, кто мы есть, как представить, что мы используем эти технологии, и не будем волноваться и сильно переживать об этом. Границы будут размыты. И они уже таковы: между терапией и оздоровлением, между лечением и предотвращением, между потребностью и желанием. Это действительно основное, я полагаю.

Люди могут попытаться запретить эти вещи. Они, несомненно будут. Они запрещают. Но в конечном счете тогда это будет просто разрабатываться где-то еще. Будут скрывать их. Будут предназначать технологии для состоятельных, потому что они в лучшем положении, чтобы обходить любые виды этих законов. И будут препятствовать нам доступ к информации, в которой мы нуждаемся, чтобы принимать мудрые решения о том, как использовать эти технологии. Так что, несомненно, нам нужно обсуждать эти вещи. И я думаю, это замечательно, что мы это делаем. Но нам не стоит обманывать себя, и думать, что мы придем к консенсусу в этом вопросе. Этого просто не произойдет. Они затрагивают нас слишком глубоко. И они зависят слишком сильно от истории, от философии, от религии, от культуры, от политики. Некоторые люди воспримут это как мерзость, как худшую вещь, просто отвратительную. Другие люди скажут: "Это великолепно. Это лучший результат человеческих усилий."

Есть одна вещь, однако, что действительно опасна, в этом виде технологий, это то, что слишком легко быть соблазненными ими. И сфокусироваться слишком сильно на всех возможностях высоких технологий, что существуют. И потерять связь с основными ритмами нашей биологии и нашего здоровья. Существует слишком много людей, которые полагают, что высокотехнологичная медицина будет оберегать их, сохранять их, от переедания, от поедания слишком большого количества фаст-фуда, от отсутствия физической активности. Этого не произойдет.

В сердцевине всей этой удивительной технологии, и всех этих вещей, что происходят, это действительно интересно, существует в некотором роде контрреволюция. Возрождение интереса к лекарствам из прошлого. К нутрицевтикам, ко всем эти вещам, которые некоторые люди, особенно в фармацевтической индустрии, предпочитают заклеймить как ненаучные. Но это направление сформировано, приведено в движение, также и информационными технологиями, потому что так мы теперь собираем всю эту информацию, и связываем ее, и интегрируем ее в целое. В этой богатой среде много всего, что хорошо нам послужит. И это то, откуда приходит около половины наших лекарств. Так что нам не стоит отвергать это, потому что это гигантские возможности для использования этого вида результатов, или этих случайных результатов испытаний за последние тысячи лет о том, что влияет на наше здоровье. И использовать наши продвинутые технологии чтобы извлечь, что важно, из этого по существу, "белого шума",

В действительности это не просто абстракция. Я недавно создал биотехнологическую компанию которая использует подобный способ подхода к разработке терапии для Алцгеймера и других болезней старения И мы достигли некоторого реального прогресса. Так что мы здесь. Это начало нового миллениума. Если вы посмотрите вперед, я имею ввиду будущее человечество, далеко к концу этого миллениума, через несколько сотен лет, они посмотрят на этот момент. И в начале сегодняшнего собрания вы бы подумали, что они увидят его как ужасный, трудный, болезненный период, который мы с трудом преодолеваем. И я не думаю что это то, что произойдет. Они будут делать как все остальные. Они забудут обо всех этих вещах. И на самом деле они будут романтизировать этот момент времени. Они будут думать об этом как о таком выдающемся моменте, когда мы заложили самые основы их жизней, их общества, их будущего. Вы знаете это немного похоже на роды. Когда все в крови, ужасный беспорядок. И что получается из этого? Новая жизнь. Действительно, как было отмечено ранее, мы забываем обо всей борьбе, которая была до того, как мы оказались здесь.

Так что для меня это очевидно, что это одна из основ будущего которая будет переделывать нашу биологию. Это будет происходить поначалу постепенно. Это будет набирать скорость. Мы будем делать множество ошибок. Это способ, которым эти вещи работают. Для меня это невероятная привилегия жить сегодня и быть свидетелем происходящего. Это такое уникальное мгновение в истории всей жизни. Его всегда будут помнить. И что экстраординарно, это то, что мы не просто наблюдаем это, мы являемся здесь архитекторами. Я думаю, что мы должны гордиться этим. Что является таким трудным серьезным испытанием, это то, что мы также объекты этих изменений. Это наше здоровье, это наши жизни, наше будущее, это наши дети. Вот почему они так проблематичны для так многих людей, которые бы повернули назад в страхе. Я думаю, что наш выбор, в этом выборе жизни, не в том, идти ли этим путем. Мы пойдем, определенно, Это то, как мы воспринимаем это в наших сердцах. Это как мы смотрим на это. Я думаю, Фукидид сказал очень ясно для нас в 430 г. до н.э. Он выразил это точно. Вновь, я использую слова в том же порядке, что и он. "Самые смелые это, несомненно, те, у кого есть четкое представление того, что перед ними, как слава, так и опасность. И тем не менее, они выходят и они встречают ее."

Спасибо. (Аплодисменты)