Энрик Сала: образы первозданного океана

Я расскажу сегодня о двух вещах. Первое - то, что мы утратили, а второе - как это вернуть. И позвольте мне с этого начать. Это мой базис. Это - Средиземноморское побережье, рыбы нет - голые скалы, и множество морских ежей, которые любят есть водросли. Подобное зрелище было первым, что я увидел, прыгнув в воду впервые на Средиземноморском побережье Испании. Если бы пришелец посетил Землю, назовем его Джо, что бы Джо увидел? Если бы Джо прыгнул в коралловый риф, он бы увидел множество вещей. Навряд ли бы Джо прыгал на первозданный коралловый риф, девственный коралловый риф с множеством кораллов, акул, крокодилов, ламантинов, морских окуней, черепах и тд. Итак, вероятно, то, что увидел бы Джо было бы в этой части, зеленоватой части картинки. Здесь мы видим крайность: мертвые кораллы, бактериальный суп и медузы. И там, где изображен ныряльщик, показано состояние большинства коралловых рифов в мире на сегодняшний день: небольшое количество кораллов, водоросли заглушают кораллы, множество бактерий и нет крупных животных. И это видело большинство исследователей моря. Это их базис. Это они считают нормой, потому что мы начали современную науку с использованием подводного ныряния намного позже, чем мы начали разрушать морские экосистемы.

Поэтому я возьму вас в путешествие на машине времени, и мы едем налево, мы едем назад в прошлое, чтобы увидеть, каким был океан. Давайте начнем наше путешествие на островах Лайн, где мы осуществили ряд экспедиций National Geographic. Это море - архипелаг, принадлежащий Кирибати, который тянется вдоль экватора. И там есть несколько необитаемых, необлавливаемых, первозданных островов и несколько населенных островов. Давайте начнем с первого, острова Рождества - там живет около 5000 людей. Большинство рифов мертвы. Большинство кораллов мертвы, заглушены водорослями. Большинство рыб размером меньше, чем карандаши, которыми мы пользовались, чтобы их посчитать. Мы провели здесь 250 часов ныряния в 2005г. Мы не видели ни одной акулы. Это место, которое капитан Кук открыл в 1777. Он описывал невиданное обилие акул, кусающих кили и весла их маленьких лодок, когда они шли к берегу.

Давайте переместимся еще дальше в прошлое. Остров Фаннинг, 2500 людей. Кораллы здесь преуспевают немного больше. Множество мелкой рыбы. То, что многие ныряльщики сочли бы раем. Здесь вы можете увидеть большую часть Национального Морского заповедника Флорида Кис. И многие считают, что это неописуемо прекрасно, если это ваш базис. Если мы поедем в место, подобное Атоллу Пальмира, где я был с Джереми Джексоном несколько лет назад, кораллы здесь чувствуют себя лучше и тут есть акулы. Можно увидеть акул при каждом погружении. И это нетипично для современных коралловых рифов. Но, если мы повернем ручку на 200, 500 лет назад, мы попадем в места, где кораллы абсолютно здоровы и невероятно красивы, образуют зрелищные структуры, и где хищники бросаются в глаза, где можно увидеть 25-50 акул в одно погружение.

Что мы из этого поняли? Это - то, что мы считали нормальным. Это - то, что мы называем пирамидой биомассы. Если взять всех рыб из кораллового рифа и взвесить их, это - то, что мы дожны ожидать. Большинство биомассы находится внизу пищевой цепи, травоядные, скаровая рыба, осетр, которые едят водоросли. Затем идут поедатели планктона, эти маленькие рыбы-ласточки, маленькие животные, плавающие в воде. Затем идет нижняя биомасса плотоядных, и нижняя биомасса вершины - акулы, крупные рифовые и морские окуни. Но это последствие Это видение мира - результат изучения разрушенных рифов.

Когда мы отправились на нетронутые рифы, мы поняли, что природный мир был перевернут вверх ногами. Пирамида была перевернута.. Верхушка соответствует большей части биомассы, в некоторых местах 85%, например на рифе Кингмана, который сейчас защищен. Хорошие новости: не только увеличивается численность хищников - всего становится больше. Размер этих отделов больше. Больше акул, биомассы рифовых окуней, больше травоядных, как эти скаровые рыбы, которые подобны морским козам, они очищают риф, все, что растет до видимых размеров, они едят и держат риф в чистоте, позволяя кораллам расти. Не только в этих местах. в эти древних, нетронутых местах множество рыбы, но там также есть другие важные компоненты экосистемы, как гигантские двустворчатые моллюски. Целые тротуары из гигантских моллюсков в лагунах до 20-25 кв. метров. Это пропало на каждом населенном рифе мира. Они фильтруют воды, очищают воду от микробов и патогенов.

Но тем не менее, теперь мы живем в условиях глобального потепления. Если не будет рыбной ловли по причине удаленности или защиты этих рифов законом - это чудесно. Но вода становится теплее на слишком длинные промежутки времени и кораллы погибают. Но как смогут помочь хищники? Ну, то, что мы увидели здесь, в этом месте, в годы течения Эль Ниньо 97, 98, вода была теплой слишком долго, и многие кораллы обесцветились, а многие погибли. Во время Рождества, когда пищевая цепь сильно укорочена. там, где крупные животные исчезли, кораллы не восстановились На острове Фаннинг кораллы не восстановились. Но как вы видите здесь, большой плоский коралл погиб и упал. И рыбы съели водоросли, поэтому поверхностный слой почвы, на которой растут водоросли, намного ниже. Потом вы отправляетесь к Атоллу Пальмира, где биомасса травоядных больше, и эти кораллы чистые. Кораллы возвращаются. Когда вы отправляетесь на нетронутую часть, это когда нибудь выцвело? Эти места тоже выцвели, но восстановились быстрее. Чем целостнее, чем сложнее пищевая цепь, чем выше устойчивость, тем более вероятно, что система восстановится после кратковременного воздействия потепления. И это хорошие новости. Нам нужно восстановить структуру. Нужно обеспечить наличие всех частей экосистемы, чтобы экосистема могла адаптироваться к эффекту глобального потепления.

Поэтому если нам придется изменить базис, если нам прийдется сместить экосистему обратно влево, как это можно сделать? Существует несколько способов. Первый - создание защищенных районов, особенно резервов, откуда запрещено брать, которые мы можем создать для того, чтобы позволить морской жизни восстановиться. И позвольте мне вернуться к изображению Средиземноморья. Это был мой базис. Это то, что я видел в детстве. И в то же время я наблюдал программы Жака Кусто на ТВ, со всем этим богатством, изоблием и разнообразием. И я подумал, что это изобилие принадлежало тропическим морям и что Средиземное было естественно бедным морем. Но мало я знал, до тех пор, пока я не прыгнул впервые в морской резерв. И это то, что я увидел - множество рыбы.

Несколько лет спустя, через 5-7 лет, рыба возвращается, она ест морских ежей и тогда водоросли снова растут. Итак, сначала есть немного водорослей, и в объеме размером с лептоп, можно насчитать около 100 видов водорослей, в основном маленькие ножки, сотни рыб, маленьких животных и этим питается рыба, и так восстанавливается система. И это отдельное место, Морской резерв островов Мида, имеет площадь всего в 94 гектара и приносит 6 миллионов евро в экономику, В 20 раз больше, чем ловля рыбы. И это составляет 88% общего дохода от туризма. Поэтому подобные места не только помогают экосистеме но также помогают людям, которые получают пользу от экосистемы.

Чтобы обобщить то, как работают резервы, откуда нельзя брать - эти места, когда мы их защищаем. Если сравнить их с незащищенными районами по соседству - вот, что происходит. Количество видов повышается на 21%. Если существует 1000 видов, в резерве будет на 200 больше. Это значительно. Размер организмов увеличивается на треть. Поэтому рыба теперь такой величины. Изобилие, количество рыбы на квадратный метр, увеличивается почти на 170%. И биомасса - это наиболее значительная перемена - увеличивается в среднем в 4.5 раза, через 5-7 лет. В некоторых резервах увеличение биомассы достигает 10 раз.

Вот есть организмы, растущие в резерве, но что они делают? Они разможаются. Это популяционная биология 101. Если не убивать рыб, они позже умирают, вырастают крупнее и много размножаются. Подобное касается безпозвоночных. Вот пример. Это яйцевые капсулы, отложенные улиткой на побережье Чили. И вот сколько яиц они откладывают на дне. За пределами резерва вы даже не можете подобного найти. 1.3. миллиона яиц на квадратный метр находится в морском резерве, где этих улиток множество. Итак, эти организмы размножаются. Маленькие личинки в избытке, в избытке и тогда люди могут получить от них пользу на суше. Это на Багамах, полосатая черна. Множество полосатых черн внутри резерва. И чем больше приближаешься к резерву, тем больше рыбы можно увидеть. Рыбаки ловят больше. Вы видите, где границы резерва, потому что видны пришвартованные лодки. Живность в избытке. Это выгода, выходящая за пределы резервов, идущая на пользу людям вокруг них, в то время как одновременно резерв защищает всю естественную среду, ее строительную устойчивость.

Итак, то что у нас есть сейчас - это мир без резервов, подобно дебетовому счету, откуда мы постоянно берем, никогда не делая вложений. Резервы похожи на сберегательные счета, у нас есть капитал, который мы не трогаем, который приносит доход, социальный, экономический, экологический. И мы думаем об увеличении биомассы в резервах, как о сложных процентах. Вот два примера того, как эти резервы могут быть выгодны людям. Вот, сколько получают рыбаки каждый день в Кении, рыбача, в течение нескольких лет в месте, где нет защиты - оно открыто для всех. Когда наиболее разрушительное орудие лова, донные сети были упразднены, рыбаки стали ловить больше. Чем меньше ловишь рыбу, тем больше ловишь. Однако если добавить к этому резерв, откуда нельзя брать, рыбаки получат больше денег, ловя меньше в защищенном районе.

Другой пример: Полосатая черна в Белизе в Мезоамериканском рифе. Это интеркурс черн, они совокупляются во время полных лун в декабре и январе в течение недели. Десятки тысяч, 30000 черн такого размера совокуплялись одновременно на одном гектаре в одном акте совокупления. Рыбаки об этом знали, они их ловили и уничтожали. Когда я впервые отправился туда в 2000, осталось всего 3000 черн. Рыбакам разрешалось ловить 30% всей нерестящейся популяции в год. Я провел простой анализ и в этом нет ничего ультрасложного, чтобы посчитать, что будет, если взять 30% каждый год рыбная отрасль рухнет очень быстро. И вместе с рыбной ловлей, исчезнет вся воспроизводительная способность видов. Это произошло во многих местах в Карибском регионе. Они зарабатывали 4000 долларов в год, в общем, для всей отрасли, нескольких рыбацких лодок. Если провести экономический анализ и попробовать спроектировать, что произошло бы, если бы рыбу не уничтожали, если бы мы задействовали 20 ныряльщиков в течение одного месяца в год, доход бы вырос более, чем в 20 раз. И это бы не истощало ресурсы.

Сколько из этого у нас есть? Если это настолько хорошо и просто, то сколько у нас есть? Вы уже слышали, что менее 1% океана защищено. Мы приближаемся к 1% благодаря защите Чагоса. И только малая толика его защищена от рыбалки. Научные исследования рекомендуют защитить хотя бы 20% океана. Оценочный уровень находится между 20-50%, чтобы можно было достичь ряд целей биоразнообразия, увеличения количества и устойчивости рыбы.

Возможно ли это? Люди спросят: "Во сколько это обойдется?" Давайте подумаем, сколько мы платим, чтобы субсидировать рыболовство. 35 миллиардов долларов в год. Многие из субсидий направляются на разрушительные методы рыбалки. Вот несколько оценок того, сколько бы стоило создать сеть защищенных районов, покрывающую 20% океана - это составило бы малую долю того, что мы платим сейчас, правительство отдает деньги рыбной отрасли, которая в упадке. Люди теряют работу, потому что места ловли приходят в упадок. Создание сети резервов предоставило бы рабочие места более, чем миллиону людей, плюс все производные рабочие места и вторичная выгода.

Как мы можем этого достичь? Если понятно, что эти сберегательные счета полезны для среды и для людей, почему не отдать под них 20, 50% океана? И как этого можно достичь? Существует два способа это реализовать. Очевидным решением является создание крупных защищенных районов, подобных Чагосу. Проблема в том, что мы можем создать эти крупные резервы только там, где нет людей и нет социального конфликта, где политические затраты низки, и экономические затраты тоже. И многие из нас, несколько организаций в этой комнате и в мире работают над этим.

Но как же остальное побережье в мире, где люди живут или зарабатывают на жизнь рыбной ловлей? Существуют три причины, почему у нас нет десятков тысяч маленьких резервов. Во-первых, люди не знают, как морские резервы работают. И рыбаки как правило принимают оборонительную позицию, когда поступают предложения о регуляции или закрытии района, даже небольшого. Во-вторых, выбрана неверная методика управления, поскольку большинство береговых общин по всему миру не имеют полномочия следить за ресурсами, чтобы создать и узаконить резерв. Внизу иерархической структуры люди ждут вмешательства правительственных агентов. И это неэффективно. У правительства нет достаточных ресурсов.

Поэтому, это ведет к третьей причине. Мы не создали больше резервов, потому что модели финансирования были неверные. Гражданские организации и правительства обычно тратят много времени, энергии и ресурсов на несколько небольших районов. Поэтому сохранение моря и защита побережья стало бездонным колодцем для правительственных и филантропических средств и это невозможно поддерживать. Выходом является решение этих трех проблем. Во-первых, необходимо развить глобальную информационную компанию, чтобы вдохновить местные общины и правительства создать резервы, откуда нельзя брать, которые были бы лучше имеющихся. Это накопительные счета по сравнению с дебетными счетами без депозитов. Во-вторых, необходимо реформировать систему управления, чтобы усилия по сохранению можно было бы децентрализировать, чтобы усилия по сохранению не зависили от гражданских организаций или от правительственных агентов, и создавались местными общинами, как это происходит на Филлипинах и некоторых других местах. И в-третьих, что немаловажно, нужно разработать новые бизнес-модели. Филантропический бездонный колодец, как единственный способ создания резервов не является надежным выходом. Нам крайне необходимо развить модели, бизнес-модели, для сохранения побережья в качестве инвестиции. Потому что мы уже знаем, что эти морские резервы обеспечивают социальную, экологическую и экономическую выгоду.

И я бы хотел закончить такой мыслью: ни одна из существующих организаций сама по себе не сможет сохранить океан. В прошлом было много конкуренции. Нам необходимо развить новую партнерскую модель, основанную на сотрудничестве, которая будет способствовать дополнению, а не замене. Ставки слишком высоки для того, чтобы продолжать двигаться в текущем направлении. Давайте это сделаем. Спасибо большое.

(Аплодисменты)

Крис Андерсон: Спасибо, Энрик.

Энрик Сала: Спасибо.

KA: Ты мастерски справился со своим обзором. Прежде всего, твоя пирамида, перевернутая пирамида изображающая хищников как 85% биомассы , это кажется невероятным. Как 85% могут выжить питаясь 15%?

ЭС: Преставьте, что у вас есть два часовых механизма, большой и маленький. Большой движется очень медленно, маленький движется очень быстро. Вот и все. Животные внизу пищевых цепей воспроизводят численность очень быстро, они производят миллионы яиц. Здесь - акулы и крупная рыба, живущая 25, 30 лет. Они размножаются медленно, у них медленный метаболизм. И они просто поддерживают объем биомассы. Поэтому просто напросто перевоспроизводство этих органзмов внизу цепи достаточно для поддержания объема этой биомассы, который не меняется. Они - "конденсаторы" системы.

КА: Невероятно! Поэтому, на самом деле, наша картина пищевой пирамиды должна быть полностью изменена.

ЭС: хотя бы в морях. Мы обнаружили на коралловых рифах - это то, что перевернутая пирамида равносильна если бы в Серенгети, на пять львов приходилась бы 1 антилопа. На земле это бы не сработало. Но в коралловых рифах существуют системы, где есть структурный нижний компонент. Мы думаем что это универсально. Мы начали изучать девственные коралловые рифы совсем недавно.

КА: Итак представленные Вами числа действительно удивительные. Вы говорите, что мы тратим 35 миллиардов долларов на субсидии. Потребовалось бы всего лишь 16 миллиардов, чтобы 20% океана стали защищенными морскими районами, которые бы также предоставили новый жизненные выбор для рыбаков. Если бы мир был разумнее, мы могли бы решить эту проблему, выиграв 19 миллиардов долларов. У нас 19 миллиардов долларов, которые можно потратить на медицину и т.д.

ЭС: А затем нужно учесть низкую производительность рыбных хозяйств, что добавило б 50 миллиардов. Поэтому, одним из важных решений является попытка заставить ВТО выдавать субсидии экологически выгодным методам ловли.

КА: Ок, существует много примеров, о которых я здесь услышал, которые помогли бы поставить точку на этом безумии с субсидиями. Спасибо за эти цифры. Теперь - личный вопрос. Многие опытные профессионалы в этом зале, которые работали с океаном длительное время, наблюдали сейчас этот упадок, эти прекрасные места, приходящие в негодность. Расскажите мне о чувстве, которое Вы испытали, посетив эти нетронутые местности и увидев, что природа восстанавливается.

ЭС: Это духовный опыт. Мы идем туда, чтобы попытаться понять экосистемы, измерить или посчитать рыбу или акул, увидеть насколько эти места отличаются от знакомых нам. Наилучшим ощущением является биофилия, о которой говорил Э.О. Уилсон, которая дает людям восхищение и удивление первозданной природой. И только там вы чувствуете, что вы стали частью большего, большей глобальной экосистемы. И если бы не эти дающие надежду места, я не думаю,что я бы смог продолжать свою работу. Это было бы слишком угнетающе.

KA: Ок Энрик, спасибо, что поделились этим духовным опытом. Спасибо.

ЭС: Огромное спасибо.