Элен Йоргенсен: Вы тоже можете стать биохакером

Сейчас фантастическое время, чтобы быть молекулярным биологом. (Смех) Чтение и запись кода ДНК становятся всё легче и всё дешевле. К концу этого года мы сможем секвенировать три миллиона бит информации в вашем геноме менее чем за один день и дешевле чем за 1 000 евро. Биотехнология является, вероятно, самым мощным и быстрорастущим технологическим сектором. В будущем она позволит отказаться от ископаемого топлива и произвести переворот в медицине и будет затрагивать все стороны нашей повседневной жизни.

И кто же будет всё это делать? Думаю, нас всех бы устроило, чтобы этим занимались специалисты. А как насчёт вот этого парня? (Смех) (Смех)

В 2009 году я впервые услышала о любительских биолабораториях. Это движение, пропагандирующее доступность биотехнологии для всех, а не только для учёных и сотрудников государственных лабораторий. Идея заключается в том, что если сделать науку открытой и позволить заниматься наукой самым разным группам, это может по-настоящему стимулировать инновации. Передача технологий в руки конечных пользователей — как правило, хорошая идея, потому что они отлично знают, что им нужно. А здесь вместе с этой сложнейшей технологией на нас обрушиваются связанные с ней социальные, моральные, этические проблемы, и нам, учёным, нелегко объяснить общественности, что же именно мы делаем в наших лабораториях. Так что было бы здорово, если бы где-нибудь недалеко было место, куда люди могли бы пойти и узнать об этом, и попробовать всё своими руками. Я так считаю.

Поэтому три года назад мы с моими друзьями, у которых были такие же стремления, объединились и основали Genspace. Это некоммерческая общественная биотехнологическая лаборатория в Бруклине, Нью-Йорк. Она была создана, чтобы люди могли прийти, пройти курс обучения и поработать в лаборатории в очень открытой, дружественной атмосфере.

Однако весь мой предшествующий опыт не подсказал мне, что за этим последует. Может быть, вы угадаете? О нас начали говорить в прессе. Пока мы рассуждали о том, как здорово повышать научную грамотность, пресса кричала, что мы создаём будущего Франкенштейна. В результате в течение следующих шести месяцев, когда вы набирали моё имя в Google, вместо моих научных работ вы видели вот что: [«Я — биологическая опасность?»] (Смех) Всё это было довольно удручающе. В тот период нас поддерживало только то, что мы знали — по всему миру были и другие люди, которые пытались делать то же самое, что и мы. Они открывали лаборатории биохакинга, и некоторым из них было гораздо труднее, чем нам: больше требований, меньше ресурсов. Но сейчас, спустя три года, дело обстоит так. Сегодня есть глобальное динамичное сообщество лабораторий биохакинга, и это только начало. Здесь изображены только крупнейшие из них, и постоянно открываются новые. Ещё одна лаборатория биохакинга должна быть открыта в Москве, другая — в Южной Корее, и здорово то, что каждая из них имеет свой собственный неповторимый стиль, характерный для соответствующей среды.

Позвольте мне вам это показать. Биохакеры работают сами по себе. Мы работаем в группах, в столицах — (Смех) — и в деревушках. Мы переконструируем лабораторное оборудование и занимаемся генной инженерией бактерий. Мы разбираем и изучаем оборудование, программное обеспечение, человеческий организм и, конечно же, код жизни. Нам нравится создавать. Нам нравится разбирать на части. Мы выращиваем. Мы придаём свечение. И мы позволяем клеткам танцевать.

Дух этих лабораторий открытый и позитивный, но, знаете, порой, когда люди думают о нас, первое, что приходит им на ум — это биологическая безопасность и связанные с ней проблемы. Я не собираюсь преуменьшать эти опасения. Любая мощная технология является по своей сути обоюдоострым оружием, и когда мы говорим о синтетической биологии и нанобиотехнологии, это действительно так. Но здесь нужно принимать во внимание не только любителей, но и профессионалов, ведь они имеют более совершенную инфраструктуру и лучшее оснащение, и у них есть доступ к возбудителям болезней.

Организация Объединённых Наций недавно это сделала и опубликовала посвящённый биотехнологии доклад, в котором пришла к заключению, что её польза намного превосходит связанные с ней риски. Там было отдельно рассмотрено сообщество биохакеров и, как и следовало ожидать, было отмечено, что пресса склонна постоянно переоценивать наши возможности и недооценивать нашу этику. Действительно, в прошлом году состоялась встреча представителей сообществ любителей со всего мира, из Америки и Европы, на которой мы выработали единый кодекс этики. Это гораздо больше того, что сделала традиционная наука.

Мы следуем государственным и местным нормам. Мы утилизируем отходы по всем правилам, мы следуем процедурам безопасности, мы не работаем с возбудителями болезней. И если вы работаете с возбудителями болезней — извините, вы не входите в сообщество биохакеров, вы входите в сообщество биотеррористов. Иногда люди спрашивают меня: «Ну, а как насчёт случайностей?» Обычно мы работаем с безопасными организмами, и шансы непредвиденных случайностей, например, что кто-то случайно создаст какого-нибудь супермикроба, без преувеличения такие же, как вероятность снегопада посреди пустыни Сахара. В принципе, совсем исключить это нельзя, но я не собираюсь продумывать такой вариант.

Вообще-то я решила пойти на другой риск. Я участвую в проекте «Персональный геном». Это исследование проводится Гарвардским университетом, и в конце они собираются взять всю мою геномную последовательность, мою личную и медицинскую информацию и разместить её в интернете в открытом доступе. С этим связано много рисков, они были перечислены в форме информированного согласия. Больше всего мне понравился вот этот риск: кто-то может скачать мою последовательность, пойти в лабораторию, синтезировать мою поддельную ДНК и подложить её на место преступления. (Смех) Но, как и с любительскими биолабораториями, положительные результаты и потенциальная польза такого исследования значительно перевешивают риски.

Возможно, вы сейчас думаете: «А что я буду делать в биолаборатории?» На самом деле, не так давно мы спрашивали: «А что люди будут делать с персональным компьютером?» Ведь это только начало, и пока мы видим самую верхушку айсберга ДНК. Позвольте мне показать, что вы можете сделать уже сейчас. Один биохакер из Германии, журналист, хотел узнать, чья же собака оставляет на его улице подарочки. (Смех) (Аплодисменты) Да, вы догадались. Он бросил теннисные мячики всем соседским собакам, проанализировал их слюну, определил эту собаку и встретился лицом к лицу с её владельцем. (Смех) (Аплодисменты) Я обнаружила в своём собственном дворе инвазивные виды. Выглядит как божья коровка, правда? А на самом деле это японский жук. Используя такую же технологию — она называется штрих-кодирование ДНК, просто супер! — можно проверить, действительно ли икра белужья, а суши сделаны из тунца, или козий сыр, за который вы столько заплатили, и правда козий. В биохакерской лаборатории вы можете проанализировать свой геном на мутации. Вы можете проверить хлопья для завтрака на ГМО и исследовать свою родословную. Вы можете запустить в стратосферу метеозонд, собрать там микробов и идентифицировать их. Вы можете использовать дрожжи как биодатчик для обнаружения загрязнителей в воде. Вы можете сделать биотопливный элемент. Вы можете много всего сделать. Или вы можете организовать арт-научный проект. Некоторые такие проекты действительно впечатляют и позволяют взглянуть на социальные и экологические проблемы совершенно с неожиданной стороны. Это действительно здорово.

Иногда меня спрашивают, почему я этим занимаюсь? Ведь я могла бы сделать замечательную карьеру в официальной науке. Дело в том, что эти лаборатории могут предложить обществу то, что вы больше нигде не найдёте. Есть что-то священное в месте, где можно просто работать над проектом и не нужно никому доказывать, что он принесёт хорошую прибыль, спасёт человечество от уничтожения или что он вообще осуществим. Единственное требование — проект не должен нарушать правила техники безопасности. Если бы такие лаборатории распространились по всему миру, это реально изменило бы представление о том, кто может заниматься биотехнологией. Именно такие лаборатории, как эти, привели к распространению персональных компьютеров. Почему бы не сделать это с персональными биотехнологиями? Если нас поддержит каждый в этом зале, кто знает, чего мы сможем достичь? Ведь это совсем новая область, и как мы говорим в Бруклине — вы ещё ничего не видели. (Смех) (Аплодисменты)