Доктор Сей Ойесола показывает одну из больниц Нигерии

Я хочу ввести вас в курс дела и рассказать вам о себе. То, что я скажу, то, что я сделаю, и то, что я уже сделал, поможет вам понять, почему я оказался там, где я сегодня нахожусь. Я закончил школу в Кливленде, штат Огайо, в 1975-м году. Как и мои родители, после окончания учёбы за границей я вернулся домой. Я закончил медицинский университет в 1986 году. Работая практикующим врачом, я с трудом мог содержать 13-летнюю машину моей мамы — и это при том, что у меня была зарплата. Это объясняет, почему многие из нас, профессионалов, постоянно ищут новые места работы. Так что же, мы хотим узаконить тот факт, что мы учимся, а затем покидаем больницу и больше туда не возвращаемся? Думаю и очень надеюсь, что нет — я не хотел бы видеть такое положение дел.

Введу вас в курс дела. Вот Нигерия на карте Африки, один из районов называется Дельта, уверен, вы слышали о нём. Это там, где похищают людей, и нефть льётся рекой — та самая нефть, из-за которой в Нигерии иногда столько проблем. Вот слайд о критической бедности, недавно я делал об этом презентацию. Gapminder.org показывает огромное отставание Африки от остального мира в плане здравоохранения. Очень интересная информация.

Как вы думаете, сколько людей на этом такси? Хотите верьте, хотите нет — это такси в Нигерии. В бывшей столице Нигерии, Лагосе, это такси, и на нём едут полицейские. Скажите же, сколько полицейских на нём? А сейчас? Три. Поверьте мне, не только полицейские пользуются таким такси в Лагосе. Мы все им пользуемся. Я был на одном из таких такси, и у меня тоже не было шлема. Это сразу заставляет меня задуматься: что же будет, если один из нас на таком такси упадёт, получит травму, и ему срочно потребуется госпитализация?

Хотите верьте, хотите нет, но некоторые выживают. Мы выживаем в борьбе с малярией, в борьбе со СПИДом. Я постоянно говорю своей семье, а моя жена мне: «Ты рискуешь жизнью, всякий раз, когда ездишь в ту страну». И она права. Каждый раз, когда вы туда едете, вы знаете, что если вдруг вам понадобится реанимация, срочная медпомощь любого типа — случись с вами авария, которых повсюду огромное количество — куда вас направят? Куда везут людей, которым нужна помощь при таких проблемах? И я не говорю, что к этим проблемам не добавляются СПИД, туберкулёз, малярия, брюшной тиф и т.д. Я спрашиваю себя, куда же направляют таких, как я? Когда я возвращаюсь домой, я провожу обучение и тренировки, но если я вдруг подхвачу одну из этих болезней, или же я хронически болен одной из них, куда я должен идти? Как чья-то смерть или инвалидность влияет на экономику?

Это важные вопросы. Вот куда привозят больных. Это не старые фотографии и не фотографии из окраин — это центральная больница. Это центральная клиническая больница Нигерии. Этому оборудованию в операционной менее года. Это оборудование для стерилизации в Нигерии. А теперь вспомните о нефти. Что ж, мне жаль, если вам неприятны эти изображения, но, думаю, вы должны это увидеть. Как вам этот пол? Вы можете подумать, что дело в подготовке или гигиене. Я не виню бедность во всех бедах. Я пытаюсь донести до людей, что нам нужно больше, чем вакцинация от малярии или СПИДа, ведь если со мной что-нибудь случится, я хочу проходить лечение в надлежащих условиях. Когда я обхожу множество больниц и прошу ребят в США, например кардиологов, поехать на мою родину с миссией, я хочу, чтобы они думали: «Да, надежда ещё есть».

Взгляните на это. Это аппарат для анестезии. Это моя медицинская специализация — анестезия и интенсивная терапия. Посмотрите на этот мешок. Он заклеен лентой, которую в Великобритании вообще больше не используют. Поверьте мне, это современные фотографии. И если случится что-то вроде того, что случилось в Великобритании, вот куда везут пострадавших. Это отделение реанимации, где я работаю.

Это слайд из моей презентации об отделениях реанимации в Нигерии. В шутку мы называем их «Комнатами Страха». Ведь они страшные и дорогие, но они нам нужны, не так ли? Вот наши главные проблемы. Это не конкурс на перечисление большего количества проблем, мы все это знаем. Но выступающие до меня назвали много проблем, и выступающие после меня назовут ещё больше. Вот некоторые из них. Что же я сделал?

Вот что — я отправился с миссией. Мы должны были провести пару операций на открытом сердце. Я был единственным британцем в команде с 9-ю американскими хирургами сердца, медсёстрами-работниками кардиологии и реанимации. На сегодняшний день мы уже провели 3 такие операции. Так что я верю в миссии, я верю в помощь. Я верю в благотворительность. У них есть своё важное место в обществе. Но куда они деваются в случаях, о которых я рассказал в самом начале? Ведь не все извлекают выгоду из миссий. Как сказал Ханс Рослинг: «Здоровье — это богатство». Вы можете разбогатеть быстрее, если вы здоровы.

И получается, что миссия становится проблемой. Операции на открытом сердце в Нигерии — большая проблема. Это Майк, он из Миссисипи. Выглядит ли он счастливым? Нам понадобилось 2 дня, чтобы просто организовать место работы, но мы не сдались. Выглядит ли он счастливым? А вот что сказал нам председатель комитета: «Я же говорил вам, что вы не сможете, вы не в состоянии это сделать, я знаю». А выражение лица нашего техника говорило: «Ну-ну. Поговорим после, хорошо?»

(Смех)

Я привёз этого техника анестезии с собой из Великобритании и сказал ему: «Давай разберёмся с проблемами». Вот одна из проблем, с которой мы сталкиваемся в Нигерии и в Африке в целом — нам дарят много оборудования. Оборудование, которое устарело или работает плохо, или работает, но плохо настраивается. В этом нет ничего плохого, если мы можем использовать его и идти вперёд.

Но в этом случае оно стало для нас большой проблемой, ведь этот парень должен был быть постоянно у телефона. Что же нам оставалось делать? Здесь все эти американцы и один британец, и они ничего не могут поделать — он думает, что он британец, но на самом-то деле он нигериец, я как раз об этом подумал. В конце концов, мы смогли его настроить, это правда, но это был один из этих аппаратов. Он даже старше, чем предыдущий.

Этим рентгеновским снимком я хочу показать вам, где и как мы просматривали рентгенограммы. Вам понятно, где это происходит? На окне. Вы ожидали увидеть негатоскоп? Неужели? Сегодня существует всеобщий академический обмен, вы изучаете снимок на экране, работаете с ним, посылаете по электронной почте. А мы всё ещё использовали рентген, и даже без негатоскопа! И мы проводили операции на открытом сердце.

Я знаю, что это не СПИД и не малярия, но мы всё равно нуждаемся в этих вещах. Это эхокардиограф — для подготовки детей и взрослых. Люди всё ещё обращаются к знахарям для лечения болезней сердца, дефектов желудочка и межпредсердной перегородки, тетралогий. Всё ещё есть люди, которые верят знахарям, и попадают к нам с 67% насыщением кислородом, вместо нормальных 97%. Её проблема была бы решена в детстве, если бы была проведена операция на открытом сердце. Мы должны были оперировать взрослых. Мы справились и справляемся. Мы провели 3 операции и планируем ещё одну в июле на севере страны. Так что да, мы проводим операции на открытом сердце, но видна разница всех посланных материалов — мы посылаем всё, вплоть до инструментов. У нас были взрывы, поскольку некоторое оборудование было спроектировано и собрано неопытными людьми. Кислородные баллоны не работали как надо.

И сколько же людей мы прооперировали в первый раз? 12. Мы успешно прооперировали 12 пациентов, нуждающихся в операциях на открытом сердце. Вот наш первый пациент, который выходит из реанимации. Посмотрите на этот стул. Вот что я имею в виду, говоря о достойной технологии. Он должен был сам подпирать кровать, т.к. она не работала. Вы видели это прежде? Нет? Да? Не важно, это срабатывало. Я уверен, вы все когда-либо это слышали: «Мы, волевые люди, делали так много, имея мало средств, на протяжении долгого времени,

(Аплодисменты) что теперь мы способны делать что угодно из ничего».

(Аплодисменты)

Спасибо. Моя первая организация называлась Sustainable Solutions. Её единственная цель — обеспечить людей тем, без чего просто нельзя обойтись. Я достал кошелёк и сказал: «Ребята, начнём покупать необходимое. Давайте организуем компанию, которая учила бы людей, просвещала бы их, давала бы им средства для существования».

Вот прекрасный тому пример. Покупая дыхательные аппараты для больницы, обычно нужно покупать специальные для детей, иные для транспорта. Вот этот аппарат годится для любого применения. Он наполовину дешевле и не нуждается в сжатом воздухе. В Америке вы не знаете о его существовании, а мы знаем, ведь наша задача — отыскать наиболее подходящую технологию для Африки, т.е. что-то, что будет выполнять свою работу за приемлемую цену. И мы идём вперёд. Наркозный аппарат: многопараметрический монитор, операционные лампы, аспиратор. Вот эта часть — помните ваш маленький 12-вольтовый разъём в автомобиле для зарядки чего угодно, электронной игры, телефона? Именно так спроектированы разъёмы этого аппарата. Да, он может подключиться к солнечной батарее и зарядиться от неё. А если у вас есть электроснабжение, можно подключить и обычные аккумуляторы. И ещё: на всякий пожарный у нас есть и педаль для механического получения энергии. А если даже это не сработает, но вы найдёте машину с заряженным аккумулятором, вы сможете подсоединить аппарат к ней, и он будет работать на ваши нужды. Вы нуждаетесь в зубной хирургии? Общей хирургии? Выбирайте инструменты и запаситесь расходными материалами.

Сейчас мы работаем над решением проблемы снабжения кислородом на месте. Технология снабжения кислородом не новая. Кислородные концентраторы — очень старая технология. Новый её аспект, я надеюсь, поступит к нам через пару месяцев — это возможность использовать систему возобновляемой энергии для производства и обеспечения кислородом на месте. Всем известно, что цеолит удаляет азот из воздуха. А ведь азот составляет 78% воздуха. Если мы удаляем азот, что остаётся? Практически только кислород. Это не ново. И мы хотим использовать это свойство для новой технологии.

Это базовые характеристики моего устройства, нашего устройства. Вот что делает его особенным. Помимо полученных им премий, этот аппарат портативный и сертифицированный. Он получил европейский знак соответствия и сертификат MHRA — это эквивалент Управления по контролю за продуктами и лекарствами в США. Ни один другой аппарат на рынке не сравнится с ним по цене, размеру, простоте в эксплуатации.

Это фотография была сделана год назад. Это мои выпускники 1986-го года. Это было дома у этого мужчины в городе Потомак, если вы знакомы со штатом Мэриленд. Сегодня многие из нас находятся за границей. Я позаимствую слова Ханса, Ханса Рослинга — он клёвый парень. Большее внимание уделяется тому, что написано большими буквами — в нашем случае это проблемы. И мы нуждаемся в африканских решениях проблем, решениях, которые подходят для Африки, учитывая её культуру, её людей, её финансовые возможности. Нужно вовлекать африканские народы, которые, я надеюсь, будут очень стараться, и у которых самопожертвования не занимать. Мы должны это сделать. Африканский народ должен это сделать совместно со всеми нами.

Спасибо.

(Аплодисменты)