Дэвид Гоффман о том, как потерял все

Девять дней тому назад у меня был пожар. Мой ахрив: 175 фильмов, мои 16-миллиметровые негативы, все мои книги, книги моего отца, которые я собрал - я был коллекционером, крупным, страстным - все пропало. Я просто смотрел на все, и не знал что делать. Хочу сказать, это было - неужели я – это мои вещи? Я всегда живу в настоящем – я люблю настоящее.

Я лелею о будущем. И меня научили одной особой штуке, когда я был мальчишкой, что ты должен сделать что-то хорошее из чего-то плохого. Ты должен сделать что-то хорошее из чего-то плохого. Это было плохо! Люди, я - Меня душило. Мне было плохо. Это моя камера. Первая - та, на которой я заснял свой фильм о Бобе Дилане 35 лет тому назад. Это мой полнометражный фильм. "Кинг, Мырри" выиграл на Каннском Кинофестивале в 1970 г. - единственное копие, которое у меня было. Это мои бумаги.

В минутах это было – 20 минут. У меня было прозрение. Что-то меня осенило. „Ты должен сделать что-то хорошее из чего-то плохого,” я начал говорить это моим друзьям, соседям, сестре. Междупрочим, это „Спутник”, я его закончил в прошлом году. Негатив „Спутника” был в офисе. Он невредим. Это клочки некоторых материалов, которые я использовал в полнометражном "Спутнике", премиера которого будет в Нью-Йорке через две недели в деловом центре. Я позвонил сестре. Я позвал соседей. Я сказал, „Идите копать”. Это я у рабочего стола. На этот стол ушло 40 с лишним лет. Понимаете – на все. Моя дочь, Джин. Она пришла. Она медсестра в Сан-Франциско.

„Выкапывайте”, сказал я. „Куски. Я хочу куски. Клочки и куски”. У меня появилась идея: жизнь из клочков и кусков, над которой я только начинаю работать – это мой следующий проэкт. Моя сестра. Она позаботилась о фотографиях, так как я был большим коллекционером снимков, которые, я верил, говорили о многом. А это некоторые из фотографий, которые - есть что то хорошее в горелых фотографиях. Я не знал. Я посмотрел на это - Я сказал, „Ого, а это лучше чем –„ Это мое предложение о Джимми Дулитл. Я сделал этот фильм для телевидения. Эта единственная копия у меня – куски от нее. Идея о женщинах.

И я начал говорить, „Эй, мужик, ты это черезчур! Ты можешь разплакаться из за этого.” Чего я не делал. Вместо этого я сказал, „Я сделаю из этого что то, и может быть на следующий год...” И я очень признателен в этот момент, что могу выйти на сцену, где столько людей, которые меня так утешили, и просто сказать TEDстерам: Я горжусь собой. Потому что я взял что то плохое, и превратил его, и я сделаю что то хорошее из него, из всех этих кусков. Это оригинальная фотография Артура Лейпцига, которую я любил. Я был большим коллекционером пластинок - пластинки не уцелели. Люди, скажу я вам, пленки горят, горят пленки. Хочу сказать, это было 16-миллиметровой безопасной пленкой. Негативы пропали.

Это письмо моего отца, в котором он пишет мне что бы женился на женщине, за которую я поженился впервые, когда мне было 20. Моя дочь и я. Она все еще там. Она и сегодня утром там. Это мой дом. Моя семья живет в отеле Хилтоне в Скотс-Вели. Моя супруга, Гэйди, которая не перенесла все так легко, как я. Мои дети, Дэви и Генри. Мой сын, Дэви, в отеле две ночи тому назад.

Так что мое послание к вам, люди, из моих трех минут, что я признателен за этот шанс споделить это с вами. Я вернусь. Я люблю быть на TED. Мне пришлось пережить это и я этим живу. Это пейзаж из моего окна, за пределами Санта-Круз, в Бонни-Дун, только в 35 милях отсюда. Спасибо всем.

(Аплодисменты)