Дэвид Камерон: Наступающая эра государственного управления

Кто-то однажды сказал что «политика – это, конечно, шоубизнес для некрасивых». Исходя из этого, могу сказать, что я своего добился. А ещё я подумал вот что: какая честь для меня, как политика, выступать на конференции TED, особенно в Великобритании, где у политики такая низкая репутация из-за скандальных расходов [членов парламента].

Недавно даже писали о том, что учёные подумывают заменить в своих экспериментах крыс на политиков. А когда спросили почему, ответ был таков: "Политиков – более чем достаточно; никого не волнует их судьба; и, наконец, есть вещи, на которые крысы просто не пойдут". (Смех)

Зная, что все вы любите цифры, я начну со слайда, богатого цифрами. Вот – важнейший факт, который, я считаю, следует учесть в британской или американской политике: у нас кончились деньги. У нас на счетах огромные дефициты бюджетов. Перед вами счётчик государственного долга по всем странам. Тут, как видите, – 32 триллиона и счёт идёт вверх.

И я думаю, что это приводит нас к пониманию очень простого факта – на данный момент лишь один вопрос стоит превыше всего: Как добиться улучшения ситуации без увеличения затрат? Ведь ожидается, что средств будет недостаточно для улучшения общественных услуг, для управления страной, и для всего того, о чём говорят политики. Из этого следует вот что. Если вы считаете, что деньги решают всё, что мерилом успеха общественных услуг, здравоохранения, образования и охраны порядка является увеличение расходов, и что прогресс измеряется объёмом затрат, то вам придётся готовиться к печальным временам.

Но если вы считаете, что на благосостояние оказывает влияние масса чего другого, например, семейные отношения, дружба, сообщество, ценности, то сейчас – потрясающе интересное время для политической деятельности. Сегодня я постараюсь изложить один очень простой, действительно бесхитростный аргумент: если мы объединим надлежащую политическую философию и надлежащее политическое мышление с потрясающей информационной революцией, как свершившимся фактом, о чём вы все знаете намного лучше меня, то, я считаю, налицо потрясающая возможность перестроить политику, перестроить управление страной, перестроить общественные услуги и достичь, как показано на слайде, большого прироста благосостояния. Этот и есть тот аргумент, что я хочу сегодня обосновать.

Итак, начну с политической философии. Я не утверждаю, что у британских консерваторов есть ответы на все вопросы. Конечно же, это не так. Но консервативная философия, в самой её глубине, определяется двумя факторами, которые весьма существенны для нашей дискуссии. Первый: мы верим, что если человеку дать больше полномочий и управления собственной жизнью, если дать ему больше выбора, если дать ему возможность самому решать, то общество станет сильнее и лучше. А если к тому же использовать колоссальное обилие информации, доступной в сегодняшнем мире, то можно будет, как я уже сказал, полностью перестроить политику, управление страной и общественные услуги.

Второе. Мы верим, что необходимо опираться на природу человека. Политика и политические деятели достигнут успеха только если они будут принимать людей так, как они есть, а не так, как им хотелось бы их видеть. Если объединить эту очень простую, и очень консервативную мысль – опираться на природу человека – с достижениями поведенческой экономики, – о некоторых из них мы только что услышали, – считаю, что можно достичь реального прироста в благосостоянии, в удовлетворённости жизнью, в усилении общества, при этом не вызывая намного большие расходы.

Почему же я считаю, что сейчас – самое подходящее время для подобных аргументов? Боюсь, вам придётся прослушать краткий курс о трёх этапах истории: век пред-бюрократический, бюрократический и сегодняшний пост-бюрократический век, как я его называю. Это можно выразить проще вот как. Мы вышли из мира с локальным управлением, прошли мир центрального управления и сейчас [вступаем] в мир народного управления. Локальное управление, центральное управление, теперь – народное управление.

Вот – король Кнут, тысячу лет тому назад решивший направить волны вспять. Но он не смог направить волны. На самом деле, он мало чего мог бы направить вообще, так как тысячу лет назад, хотя владения его можно было объезжать и часами и неделями, но сам король мало чем управлял. Он не управлял ни охраной порядка, ни правосудием, ни образованием, ни здравоохранением или социальным обеспечением. Да, он мог начать войну, и это, пожалуй, всё, что было. То был пред-бюрократический век, когда всё по необходимости было локальным. Управление просто должно было быть локальным, так как доступной на всю страну информации не было, так как передвижение было сильно ограничено. Так обстояло дело с веком пред-бюрократическим.

Следующая часть непрошеного урока истории – прекрасная картинка британской промышленной революции. Внезапно стали доступны всевозможные виды транспорта, путешествие, информация. Отсюда зародился век, который мне нравится называть бюрократическим. Сейчас этот слайд должен красиво трансформироваться. Получилось. Внезапно появляется большое, сильное государство. Оно, и только оно было способно организовать здравоохранение, образование, охрану порядка, правосудие. И это был мир, как я сказал, не локального, а уже центрального управления. Центр принял на себя всю власть на местах. Центр мог сам распоряжаться властью.

Следующая великая эпоха, с которой мы все так хорошо знакомы, – это масштабная информационная революция. Подумайте о таком факте: 100 лет назад послать эти 10 слов стоило 50 долларов. Прямо сейчас, мы здесь находимся на связи с Лонг-Бич [в США] и другими местами, и со всеми прочими секретными местами, за маленькую доли той стоимости. Мы можем отправлять и принимать огромные объёмы информации практически бесплатно. Итак, сейчас мы живём в век пост-бюрократический, где становится возможной истинная власть народа.

И что же это может значить для нашей политики, общественных услуг, государственного управления? В отведённое мне время я не смогу привести большое число примеров, но позвольте указать лишь некоторые возможные изменения в нашей жизни. Ведь это настолько очевидно, в некотором смысле, если подумать о том, как вся жизнь изменилась – как мы покупаем, путешествуем, ведем дела. Факт уже свершился: информационная и интернет революция отразилась в самых разнообразных формах в обществе, но она всё ещё никак не затронула управление страной.

Каким же образом это может произойти? Думаю, что должны быть существенно затронуты три главных аспекта жизни – прозрачность, более широкий выбор и подотчетность, что и выльется в реальную народную власть. Начнём с прозрачности. Вот – один из моих любимых сайтов, портал подотчетности штата Миссури. В былые времена только правительство могло обладать информацией, и лишь немногие лица на избираемых должностях имели к ней доступ, могли её расследовать, ставить под сомнение. А вот теперь, на едином сайте одного из штатов США, можно проследить каждый доллар, потраченный правительством [данного штата], проанализировать расходы, перепроверить.

Представьте себе, какие огромные перемены это несёт. Любая фирма, желающая принять участие в государственном тендере, может видеть статьи текущих расходов. Для любого, кто считает, что может предоставить какую-то услугу лучше и дешевле, вся информация доступна здесь. В деле управления страной и в политике мы делаем лишь первые робкие шаги в области, где бизнес уже давно осваивает информационную революцию. Полная прозрачность будет иметь большое воздействие. Если мы победим на выборах здесь [в Великобритании], мы добьёмся прозрачности по всем государственным расходам свыше 25 000 фунтов стерлингов, информация будет в сети, доступна для всех. Мы сделаем каждый контракт, – и это я объявляю прямо сейчас – доступным на сети для всех, со всеми положениями и условиями, что даст огромную выгоду государству, но наряду с этим, я уверен, и огромный прирост благосостояния.

Выбор. Все вы на интернете делаете покупки, сравнение и многое другое, но до сих пор эта революция практически не затронула общественные услуги: образование, здравоохранение, охрана порядка. Вскоре вы увидите масштабные перемены. Мы должны совершить перемены в нашей стране с помощью информационной революции – прозрачные и удобные сайты по здравоохранению, где легко видно, какие операции успешны, каковы послужные у врачей, какова чистота в больницах, где инфекционные заболевания распространены меньше – вся информация, что когда-то была под замком в Министерстве Здравоохранения, станет доступна для всех нас.

И третья главная перемена – ответственность. Это, по моему мнению, – колоссальная перемена. Вот – карта преступлений в городе Чикаго. Вместо того чтобы только полиция обладала информацией о том, где и какие преступления совершены, – и учтём, что надо ещё иметь государственных служащих, осуществляющих контроль над работой полиции – внезапно нам открывается огромная возможность народной власти, когда каждый гражданин может видеть, какие правонарушения совершаются, где, когда и кем, и может сам требовать ответственной работы полиции. Вот вам видно нечто похожее на шляпу шеф-повара, этот синего цвета значок обозначает физическое насилие. Можно видеть, какое преступление совершено и где, и есть возможность призвать к ответственности соответствующее отделение полиции. Таким образом, в трёх направлениях – прозрачность, ответственность и выбор – произойдут огромные перемены.

Я также упомянул о другом принципе, над которым нам надо работать – понимать [сущность] человека, признать, что опираясь на природу человека, можно достичь намного большего. Сегодня мы являемся свидетелями огромной революции в понимании причин поведения людей, и у нас есть прекрасная возможность лучшего применения знаний и информации. Мы работаем с некоторыми из этих специалистов и консультируемся с некоторыми из них для того, чтобы, как было сказано, взять весь опыт на вооружение.

Позвольте мне привести один исключительно простой пример – он мне очень нравится. Мы хотим, чтобы люди были более эффективны в потреблении энергии. Почему? Это снизит нужду в топливе, счета за коммунальные услуги, а заодно и выброс углекислого газа. Как же этого добиться? Годами государство проводило кампании с целью призвать людей выключать свет, уходя из дома. У нас даже был как-то министр, который говорил, что чистить зубы надо в темноте. Таких советов не особенно долго придерживались. Посмотрите на этот образец. Вот простой пример [приложения] поведенческой экономики. Лучший способ заставить человека сократить расходы на энергию – показать ему его собственные расходы в сравнении с тем, что тратят его соседи, и с тем, что тратят самые экономные соседи. Такая поведенческая экономика может трансформировать поведение человека намного лучше, чем государство сможет достигнуть угрожая, информируя или допекая. Другой пример – переработка отходов. Все мы знаем, что нужно больше перерабатывать отходы. Как этого добиться? Весь опыт США доказывает, что если платить человеку за [правильное отношение к] отходам, использовать пряник вместо кнута, то его поведение можно изменить.

К чему же всё это сводится? Среди всех речей, сделанных за последние 50 лет в США, мне большего всего нравятся эти две. Это, ясное дело, – Джон Кеннеди с его потрясающе простой и мощной формулировкой: "Не спрашивай, что страна может для тебя сделать. Спроси, что ты можешь сделать для страны", потрясающе высокое чувство. Но в те времена, когда он выступал, что можно было на самом деле сделать для построения более сильного, лучшего общества? Можно было воевать за свою родину, можно было умереть за неё, можно было служить стране в государственных службах. Но в те годы не было сегодняшнего уровня информации, знаний и возможностей для построения более сильного общества.

А вот, по моему мнению, ещё более изумительная речь, из которой я сделаю длинную выдержку, и которая подводит итог тому, о чём я говорил вначале, об убеждённости, что в жизни есть вещи важнее денег, и что есть нечто большее, чего деньгами не измеришь. Вот красивое разъяснение Роберта Кеннеди того, почему валовой национальный продукт так мало отражает. В ВНП «не отражено здоровье наших детей, качество их образования, или радости их игр. Не отражена в ВНП красота поэзии, устойчивость наших браков, или рассудительность наших общественных дебатов. В ВНП не измерен ни наш разум, ни наше мужество, ни наша мудрость, ни наши познания, ни сострадания, ни преданность стране. Короче, ВПН измеряет всё, кроме того, ради чего стоит жить».

И вновь, высокое и красивое чувство, высказанное 40 лет назад, красивая мечта 40-летней давности, сегодня, при колоссальном прогрессе информационных технологий, при масштабных переменах в поведенческой экономике, при нынешних знаниях путей повышения благосостояния, соединив идеи о передаче власти народу, используя для этого информацию, используя идею об опоре на природу человека, и проявляя в то же время понимание причин поведения человека, эту мечту намного легче претворить в жизнь сегодня, чем когда она была высказана в том замечательном выступлении 40 лет назад.

Спасибо. (Аплодисменты)