Кортни Мартин: Переосмысливая феминизм

Я родилась в последний день последнего года 1970-х. Меня растили на песнях альбома "Свобода быть тобой и мной", (возгласы одобрения) хип-хопе - - не столь много любителей хип-хопа в этом зале. Спасибо. Спасибо за хип-хоп - и истории Аниты Хилл. (возгласы одобрения) Мои родители принадлежали к радикально настроенной молодежи, (смех) и превратились в конечном итоге, как бы это сказать, во взрослых людей. Мой отец в шутку сказал: "Мы хотели спасти мир, а вместо этого разбогатели." В общем-то, мы жили как средний класс в Колорадо Спрингс, Колорадо. Ну, вы понимаете, что я имею в виду. Я росла с очень сильным ощущением незавершенного наследия.

В свои зрелые 30 лет я много размышляю о том, что это значит - взрослеть в это ужасное и прекрасное время. И я решила, что для меня это было настоящим путешествием и парадоксом. Первый парадокс - это то, что взрослея, ты сначала отвергаешь прошлое, а потом сразу же обращаешься к нему. Феминизм был той средой, в которой я росла. Когда я была маленькой, моя мама запустила то, что сегодня является наиболее долго действующем фестивалем женского кино в мире. Так что пока другие дети смотрели ситкомы и мультики, я смотрела весьма эзотерические документальные ленты, снятые женщинами и о женщинах. Вы видите, какой это имело эффект. Но мама была не единственной феминисткой в нашем доме.

Мой отец ушел из мужского бизнес-клуба в моем родном городе, потому что, как он сказал, он никогда не станет частью организации, которая однажды примет в свои члены его сына, но не дочь. (аплодисменты) Сегодня он здесь в зале. (аплодисменты) Шутка в том, что мой брат стал экспериментальным поэтом, а не бизнесменом, но намерение было действительно хорошим.

(смех)

В любом случае, я не демонстрировала готовность получить ярлык феминистки, хотя и все это меня окружало, потому что я ассоциировала это с женскими группами моей мамы, c ее шуршащими юбками и накладными плечами, большого запаса которых не было в коридорах Палмер Хай Скул, где я пыталась быть крутой девчонкой в то время. Но я подозревала, что было что-то очень важное во всем этом феминизме, так что я начала втайне копаться на маминых книжных полках, выбирать книги и читать их, никогда, конечно же, в этом не признаваясь. Я не хотела быть феминисткой, пока не попала в Барнард Колледж, где я впервые услышала Эми Ричардс и Дженнифер Бомгарднер. Они были со-авторами книги "Manifesta". Вы могли бы спросить, так чем же было то яркое озарение, которое совершило во мне толчок к феминизму? Это были сетчатые чулки. Дженнифер Бомгарднер их носила. Они показались мне очень крутыми. Я решила, хорошо, я могу стать феминисткой. Я рассказываю вам это, рассказываю, рискуя смутиться, потому что считаю, что часть феминизма - признавать, что эстетика, красота, забава имеют значение. Сейчас полно самых современных политических движений, которые "разгорелись" в немалой степени благодаря моде в обществе. Кто-нибудь слышал о тех двух людях для примера?

Так что мой феминизм очень сильно обязан маминому, но выглядит по-другому. Мама говорит: "Патриархат". Я говорю: "Интерсекциональность". Раса, класс, пол, способность - все эти вещи присоединяются к нашему опыту того, что означает быть женщиной. Равная оплата труда? Да. Абсолютно феминистская проблема. Но я считаю такой же и проблему иммиграции. Спасибо. Моя мама говорит: "Марш протеста". Я говорю: "Встреча он-лайн". Я являюсь соредактором, наряду с коллективом других замечательных, умнейших женщин, сайта Feministing.com. Мы самый широко читаемый интернет-ресурс о феминизме. И я рассказываю вам все это, потому что я думаю, важно понимать, что здесь существует непрерывная цепочка.

Блоги о феминизме - это, в сущности, современная версия повышения уровня сознания. Но мы также способны оказывать прямое политическое воздействие. Блог "Feministing" сумел убрать товары с полок Wallmart. Мы получали яростные письма от женоненавистника - бывшего администратора, уволенного из одного из десяти крупнейших университетов США. Один из наших наибольших успехов - это письмо от девочки-подростка из штата Айова, которая написала: "Я искала Джессику Симпсон в Google и обнаружила ваш сайт. Я поняла, что феминизм не связан с ненавистью к мужчинам и сандалиями Berkenstock". Так что мы способны привлечь новое поколение совершенно иным образом, нежели раньше.

Моя мама говорит: "Глория Стейнем". Я говорю: "Самхита Мукхопадхьяй, Мириам Перез, Анн Фридман, Джессика Валенти, Ванесса Валенти и многие, многие, многие другие". Нам не нужен один герой. Мы не хотим одного символа. Мы не желаем иметь одно лицо. Мы - тысячи женщин и мужчин по всей стране, которые пишут он-лайн, организуют встречи сообщества, меняют организации изнутри - все это, продолжая невероятную работу, которую начали наши матери и бабушки. Спасибо.

(Апплодисменты)

Что подводит меня ко второму парадоксу: отрезвление по поводу нашей малочисленности и при этом поддержание веры в наше величие - все это вместе. Многие из моих сверстников вследствие благонамеренного родительского воспитания и привития самоуважения росли с верой в то, что мы были точно маленькие снежинки, (Смех) которым было предназначено шагнуть в мир и спасти его. Это слова, с которыми были воспитаны многие из нас. Мы идем по своей взрослой жизни, занесенные слишком высоко на своих раздутых ожиданиях, а когда мы спускаемся на землю, то понимаем, что не знаем, что это вообще такое, спасать мир по-настоящему. Медиа часто изображает мое поколение как апатичное. Но я думаю, гораздо точнее будет сказать, что мы ошеломлены. По правде сказать, существует немало ошеломляющего в экологическом кризисе, в неравенстве в благосостоянии, имеющемся в этой стране, какого не видели с 1928 года, и на мировом уровне - совершенно аморальном и продолжающем существовать неравенстве в доходах. Растет ксенофобия, использование рабского труда женщин и девушек. Этого достаточно для того, что почувствовать себя потрясенным.

Я испытала все это сама, когда окончила Барнард Колледж в 2002. Я сгорала от нетерпения сделать что-то значимое. Я устроилась на работу в некоммерческую организацию, поступила в университет, устраивала телефонную кампанию, протестовала, была волонтером - и ничего не имело большого результата. Но одной особенно темной ночью в декабре 2004 я была со своей семьей и сказала, что я утратила свои иллюзии. Я признала, что у меня была мечта - своего рода, мрачная - написать письмо обо всем, что было неправильно устроено в мире, а потом поджечь себя на ступенях Белого Дома. Моя мама cделала глоток своего фирменного коктейля. Ее глаза были наполнены слезами. Она посмотрела прямо на меня и сказала: "Я не поддержу такого твоего безрассудства". Она сказала: "Ты умнее, изобретательнее и гораздо сильнее всего этого".

Здесь начинается мой третий парадокс. Взросление - это пытаться преуспеть во всем, а потом чувствовать себя переполненным неудачами. (Смех) (Аплодисменты) Есть писатель, Паркер Палмер, который сильно на меня повлиял. У него написано, что многие из нас часто разрываются "между высокомерным самомнением и по-рабски заниженной самооценкой". Как вы догадываетесь, я не подожгла себя. Я сделала то, что должна была сделать тогда в отчаянии - стала писать книгу. Я написала книгу, прочесть которую мне было необходимо. Это книга о восьми невероятных людях, которые по всей нашей стране работают во благо социальной справедливости. Я рассказала о Нии Мартин-Робинсон, дочери Детройта и двух правозащитников, которая посвящает свою жизнь защите окружающей среды. Я написала об Эмили Эпт, которая сначала была соцработником в системе социального развития, так как считала, что это было самым благородным, что она могла сделать, но быстро поняла, это не только было ей не по душе, но она не была хороша в этой профессии. Вместо этого, чем она действительно хотела заниматься, было снимать фильмы. Поэтому она сделала фильм о системе социального развития, который вызвал большой резонанс. Я написала о Мариселе Гузман, дочери мексиканских иммигрантов, отправившейся в армию, чтобы позволить себе учебу в колледже. В лагере на нее было совершено сексуальное нападение, и она учредила группу, которая называется Активная группа женщин военнослужащих.

Эти и другие люди научили меня тому, что нельзя судить их из-за неудачной попытки достичь очень высокие цели. Многие из них работают в невероятно сложных сферах - армии, парламенте, системе образования и т.д. Но что они смогли совершить в этих сферах - это содействовать гуманности. В конце концов, что могло бы быть важнее этого. Как говорит Корнел Уэст: "Несомненно, это неудача. Но насколько хорошая эта неудача?" Это не означает, что мы отрекаемся от своих грандиознейших фантазий. А значит то, что мы действуем на двух уровнях. На одном уровне мы стремимся добиться чего-то в тех дефектных системах, частью которых являемся. Но на другом уровне мы "взращиваем" свою самооценку в ежедневных попытках сделать чей-то день более добрым, более справедливым.

Когда я была маленькой, у меня была пара очень странных привычек. Одна привычка была лежать на полу кухни в доме моего детства, сосать палец левой руки, а правой рукой держать мамины холодные пальцы ног. (Смех) Я слушала ее разговоры по телефону, которых было много. Она разговаривала о заседаниях, основывала пацифистские организации, координировала совместное пользование машиной, утешала друзей - все это были ежедневные заботы о ком-то и придумывание идей. Естественно, что в свои три-четыре года я слушала лишь успокаивающий звук ее голоса. Но думаю, я также получала свои первые уроки активистской работы.

Те активисты, с которыми я беседовала, не имели ничего общего, на самом деле, кроме одного. Они все называли своих матерей как самый главный и самый важный фактор, повлиявший на выбор их деятельности. Так что нередко в малом возрасте мы заглядываем далеко вперед в поисках моделей взрослой жизни. И иногда они в наших же собственных кухнях, разговаривают по телефону, готовят для нас обед, делают все, что поддерживает движение нашего мира. Мама и многие другие подобные ей женщины научили меня, что жизнь не сводится к славе или уверенности, или даже безопасности. Смысл в том, чтобы принять парадокс, действовать перед лицом больших трудностей и по-настоящему любить людей. В конце концов все эти вещи сотворяют жизнь трудностей и наград.

Спасибо!

(Аплодисменты)