Чип Кидд: Дизайн книг — это совсем не смешно. Хотя нет, смешно.

Привет. (Смех)

Я cделал это по двум причинам. Прежде всего, я хотел произвести на вас первое хорошее зрительное впечатление. Но главная причина в том, что такое со мной происходит, когда меня заставляют надеть этот жуткий микрофон, как у Леди Гага.

(Смех)

Я привык к обычному микрофону. Это подходящее средство публичного выступления.

(Смех)

Мне прикрепляют эту штуковину к голове, и что-то происходит. Я просто становлюсь жутким. (Смех) Поэтому я прошу у вас прощения. И вот я уже не согласен с «партией».

(Смех)

Дамы и господа, последние 25 лет жизни я посвятил оформлению книг. «Да, КНИГ. Переплетённые тома с чернилами на страницах. Их нельзя выключить, нажав на кнопку. Расскажите об этом своим детям». Всё началось с безобидной ошибки, подобно пенициллину. (Смех)

На самом деле я хотел стать графическим дизайнером в крупной дизайн-студии Нью-Йорка. Но когда я туда приехал, осенью 1986 года, пройдя через множество собеседований, я обнаружил, что единственным предложением для меня было место в издательстве Альфреда Нопфа, ассистентом художественного директора. Я, конечно, был глуп, но не настолько, чтобы отказаться от этого предложения.

Я совершенно не представлял, частью какого мира я вот-вот стану, и я был невероятным счастливчиком. Вскоре я понял, в чем заключалась моя работа. Моя работа состояла в том, чтобы задавать вопрос: «Как выглядят истории?» Потому что в этом суть издательства Нопфа. Это фабрика историй, одна из самых лучших в мире. Мы доносим истории до публики.

Истории могут быть о чём угодно, и некоторые из них на самом деле правдивы. Но у всех у них есть одна общая черта: все они должны быть похожи на что-либо. Всем им нужно лицо. Зачем? Чтобы вы смогли представить, что вас ожидает. Оформитель придаёт содержанию форму, а также удерживает очень точное равновесие между ними.

Итак, в первый день обучения графическому дизайну в Университете штата Пенсильвания, преподаватель, Ланни Соммес, зашёл в аудиторию, нарисовал яблоко на доске, написал «яблоко» под изображением и сказал: «Урок первый. Слушайте». Он закрыл изображение и сказал: «Либо вы говорите это, — и он закрыл надпись, — либо вы показываете это. Но вот так делать нельзя». Потому что так вы принимаете вашу публику за идиотов. (Смех) А они заслуживают лучшего отношения.

Вскоре, о чудо, я смог опробовать эту теорию на двух книгах, которые я готовил для издательства Нопф. Первая книга — мемуары Кэтрин Хепбёрн, а вторая — биография Марлен Дитрих. Стиль книги Хепбёрн очень разговорный, как будто она сидит с вами за столом и рассказывает свою историю. Книга о Дитрих же представляла собой наблюдения, сделанные её дочерью; это была биография. Итак, история Хепбёрн — это слова, а история Дитрих — фотографии. И вот что мы сделали, вот что у нас получилось. Чистое содержание и чистая форма, бок о бок. И не нужно ссориться, дамы.

«Что такое Парк Юрского периода?» Какая история скрывается здесь? Кто-то воссоздает динозавров путём извлечения их ДНК из первобытного янтаря. Гениально! (Смех)

К счастью для меня, я живу и работаю в Нью-Йорке, где обитает множество динозавров. (Смех) Итак, я направился в музей естественной истории, полюбовался на древние косточки, пошёл в сувенирную лавку и купил там книгу. Меня в особенности заинтересовала вот эта страница, если быть точнее, её нижний правый угол.

Я взял этот чертёж и поместил его в фотостат, (Смех) а затем я взял кальку и закрепил её поверх сделанного снимка с помощью скотча — остановите меня, если я говорю слишком быстро. (Смех) Потом я взял в руки рапидограф — объясните молодым, что это — (Смех) и начал воссоздавать динозавра.

Я понятия не имел, что делаю. Я понятия не имел, к чему я приду, но в какой-то момент я остановился — мне показалось, что если я продолжу, то зайду слишком далеко. У меня получилось графическое изображение того, как мы представляем рождение этого животного. Мы в середине процесса. Затем я набросал немного текста на картинку. Элементарные вещи, немного напоминает указатель в парке. (Смех)

В издательстве все были в восторге, и идея отправилась к автору книги. Даже в то время Майкл всегда шёл в ногу со временем. Майкл Крайтон ответил факсом: «Ух ты! Офигенно крутая обложка». (Смех) (Аплодисменты) Какое было облегчение, когда это вылезло из факса. (Смех) Мне не хватает Майкла.

Само собой, кто-то позвонил из киностудии Universal в наш юридический отдел, чтобы узнать, можно ли выкупить права на изображение на тот случай, если они захотят им воспользоваться. Они им и воспользовались. (Смех) (Аплодисменты)

Я был взволнован. Все знают, что это потрясающий фильм. Было так интересно наблюдать, как изображение ушло в культуру и стало явлением; видеть его самые разнообразные преобразования. Недавно я наткнулся в сети на это. Нет, это не я. Но кто бы это ни был, я не могу не думать, что однажды он проснулся со словами: «О Боже, вчера вечером этого здесь не было! Я явно перебрал». (Смех)

Но если задуматься, из моей головы — в мои руки — к его ноге... (Смех) Это большая ответственность. Это ответственность, к которой я отношусь серьёзно. Ответственность оформителя книг троекратна: ответственность перед читателем, издателем и, прежде всего, перед автором. Я хочу, чтобы вы, глядя на книгу автора, воскликнули: «О! Мне нужно это прочитать».

Дэвид Седарис — один из моих любимых писателей. Заглавный рассказ в этом собрании повествует о его поездке в лагерь нудистов. Он решил туда отправиться, потому что он испытывал страх образа собственного тела и хотел найти этому причину. Для меня это стало предлогом, для оформления книги, с которой вы могли бы в буквальном смысле стянуть штаны. Но когда вы их стяните, вы не получите того, что ожидаете. Вы увидите то, что гораздо глубже этого. Дэвиду особенно понравился этот дизайн, потому что на автограф-сессии — он часто их проводит — он мог взять фломастер и сделать вот так. (Смех) Привет! (Смех)

Огюстен Берроуз написал книгу воспоминаний под названием «Сушняк» о своём пребывании в центре реабилитации. В 20 лет он был «золотым мальчиком» рекламного бизнеса и, как говорили в сериале «Безумцы», неистовым алкоголиком. Хотя он так не считал, его коллеги вмешались и заявили: «Ты отправишься на реабилитацию, иначе тебя уволят, и ты умрёшь».

Для меня это стало решением оформительского характера; я назвал его противоположностью курса «Введение в гарнитуры». Что это значит? Обычно на первом занятии по введению в типографику вам дают задание выбрать слово и сделать его похожим на понятие, которое оно обозначает. Это и есть «Введение в гарнитуры». Очень просто. Моя работа стала противоположностью этого. Я хотел, чтобы эта книга выглядела так, будто она обманывает вас, отчаянно и безнадёжно, как алкоголик.

Решением стала самая устаревшая техника, которую только можно себе представить. Я установил шрифт, распечатал его на принтере Epson водорастворимыми чернилами, приклеил на стену и выплеснул ведро воды на него. Вуаля! Когда мы дошли до печатного станка, типограф установил выборочную лакировку для краски, и на бумаге как будто появились разводы.

Вскоре после выхода книги, Огюстен застрял в аэропорту. Он спрятался в книжном магазине и следил, кто покупал его книги. Одна женщина подошла к прилавку, прищурилась, взяла книгу, поднесла её к кассе и заявила кассиру: «Эта книга испорчена». (Смех) А кассир ответил: «Я знаю, мадам. Они все пришли в таком виде». (Смех) Вот это удачная печатная работа.

Переплёт книги — это основа. Это хайку, если пожелаете, любой истории. Эта история, написанная Осаму Тэдзукой, рассказывает о легендарной жизни Будды. Она состоит из восьми томов. Но интереснее всего то, что из книг на вашей полке получается книжная жизнь Будды, переходящая от одного периода его жизни к другому. Все эти решения берут своё начало из текста книги, но как только оформитель прочитал текст, он должен стать дешифровщиком и переводчиком.

Эта история стала настоящей загадкой. Вот о чём она. «Интриги и убийства в кругу придворных художников Османской империи 16 века».

(Смех)

Итак, я собрал коллекцию иллюстраций, посмотрел на них, перемешал и снова сложил вместе. И вот что получилось. Вот передняя часть и корешок, и они плоские. Но сама история начинается, когда вы закрываете книгу и ставите её на полку.

Ах! Мы их застали, тайные любовники. Давайте вытащим их. Ой! Султан их обнаружил. Ему это не понравится. Ах! А сейчас султан в опасности. Теперь нам нужно открыть книгу, чтобы выяснить, что случится далее. Получится ли у вас так с электронной книгой?! (Смех)

Лучше не будем поднимать эту тему. Серьёзно. У электронных книг много плюсов: лёгкость, удобство, компактность. Но кое-что, без сомнения, утрачено: традиция, чувственный опыт, уют, который создают вещи — частицы человечества.

Знаете ли вы, что делал Джон Апдайк прежде всего, получая копию своей новой книги из издательства Альфреда Нопфа? Он нюхал её. Затем он пробегался пальцами по мягкой бумаге, едким чернилам и шершавым уголкам страниц. Все годы, все эти книги — он никогда не уставал от этого. Я ничего не имею против iPad, но поверьте, попытка его понюхать ни к чему не приведёт. (Смех) Сейчас парни из Apple строчат: «Создать модуль запаха». (Смех)

Напоследок я расскажу удивительную историю. Женщина по имени Аомамэ в 1984 году в Японии спускается вниз по винтовой лестнице с автомагистрали на эстакаде. Когда спуск заканчивается, она не может не почувствовать, что внезапно она вошла в новую реальность, которая едва-едва отличается от той, что она покинула; они очень похожи, но разные. Итак, речь идёт о параллельных реальностях, что-то вроде обложки книги и самой книги, на которую она одета.

Как это показать? Вернёмся к примеру с Хепбёрн и Дитрих, но теперь мы объединим их. Мы говорим о разных проекциях, разных кусочках бумаги. Это полупрозрачный футляр. Он часть формы и содержания. Когда он надет на книгу, он противоположен ей, получается вот это. И даже если вы ничего не знаете об этой книге, она заставит вас подумать о человеке, стиснутом двумя проекциями реальности. А сам объект призывает к исследованию, взаимодействию, размышлению и прикосновению.

Эта книга дебютировала сразу на второй позиции в списке бестселлеров New York Times. Неслыханное дело и для издателя, и для автора. Речь идёт о 900-страничной книге, одинаково фантастичной и захватывающей, а кульминация этой книги наступает, когда полчище крошечных людей вырывается изо рта спящей девушки и разрывает на части немецкую овчарку. (Смех) Не совсем как у Джеки Коллинз. 14 недель в списке лучших бестселлеров, восемь переизданий, и всё ещё много продаж.

И хотя мы любим издательское дело как искусство, мы прекрасно понимаем, что это ещё и бизнес, Если мы правильно выполняем работу и становимся успешнее, великое искусство может быть великим бизнесом.

Вот таков мой рассказ. Продолжение следует. На что это похоже? Да, это возможно, это живёт и будет жить, но для этого оформителя книг, любителя переворачивать страницы, загибать их, делать пометки на полях, вдыхать запах чернил, рассказ выглядит вот так.

Спасибо.

(Аплодисменты)