Кэролин Кейси: Заглядывая за пределы возможного

Может ли кто-то из вас вспомнить, кем вы хотели быть когда вам было 17 лет? Знаете, кем хотела быть я? Я хотела быть байкершей. (смех в зале) Я хотела участвовать в автогонках, и я хотела быть девушкой-ковбоем, а еще я хотела быть Маугли из "Книги Джунглей". Для меня это все означало быть свободной -- ветер в волосах -- просто свободной. И когда мне исполнилось 17, мои родители, зная как я обожаю скорость, подарили мне один урок вождения на мой 17 день рожденья. Не то, чтобы мы могли позволить себе чтобы я водила, но хоть дать мне мечту о вождении.

И в день своего семнадцатилетия, Я сопровождала свою младшую сестру как сама наивность, как я делала всю свою жизнь -- мою слабовидящую сестру -- в походе к глазному врачу. Потому что старшие сестры всегда должны помогать младшим сестрам. Моя младшая сестра хотела быть пилотом -- бедняжка. И я всегда тоже проверяла свое зрение, просто за компанию. И вот в день моего семнадцатилетия, после моего осмотра понарошку, глазной врач заметил, что у меня день рожденья. И он спросил: "Как ты собираешься отмечать?" И я взяла этот урок вождения, И сказала: "Я собираюсь учиться водить." Тогда он вдруг замолчал -- и повисла такая тишина, когда ты сразу понимаешь -- что-то не так. Он повернулся к моей матери, И произнес: "Вы ей еще не сказали?" В день моего семнадцатилетия, или лучше, словами Янис Иан, Я узнала правду в 17 лет: я с самого рождения практически слепая.

И вы знаете, как вообще могло произойти что я дожила до 17 лет и не знала об этом? Если кто-то считает, что музыка кантри не очень сильная, то дайте мне сказать вам следующее: Так произошло из-за любви моего отца к Джонни Кэшу и его песне "Парень по имени Сью". Я старшая из троих детей. Я родилась в 1971. И очень скоро после моего рождения мои родители узнали, что у меня глазной альбинизм. Вам это ничего не говорит? Так слушайте, самое прекрасное в этом то, Что я не вижу ни вот эти часы, ни что они показывают, и поэтому, Господи, ура!, возможно мне придется выторговать побольше времени. Но самое главное, давайте я скажу вам -- Я сейчас подойду очень близко. Не пугайся, Пэт. Эй. Видите эту руку? За этой рукой мир из вазелина. Каждый мужчина в этом зале, даже ты, Стив, для меня Джордж Клуни. (смех в зале) И женщины, вы все такие красивые. И когда я хочу быть красивой, я отхожу на метр от зеркала, и тогда мне не приходится видеть эти морщины на своем лице от того, что я щурилась всю жизнь от всех темных огней.

Но действительно странным было то, что когда мне было 3,5 года, перед началом учебы в школе, мои родители приняли странное, необычное и невероятно смелое решение. Никаких специальных школ. Никаких ярлыков. Никаких ограничений. Мои способности и мой потенциал. И они решили сказать мне, что я могу видеть. Что, точно так же как Сью из песни Джонни Кэша, где мальчика назвали женским именем, я вырасту и научусь на своем опыте как быть сильной и как выживать когда их больше не будет рядом, чтобы защитить меня, или они просто перестанут это делать. Но ещё более важно то, что они дали мне возможность верить целиком и полностью верить, что я могу. И поэтому когда я услышала этого глазного врача, как он говорил мне это жирное "нет, не можешь", вы представляете, какое опустошение я испытала. И не поймите меня неправильно, когда я только это услышала -- помимо того что я подумала, что врач сумасшедший -- я почувствовала такой глухой удар в грудь -- просто "что?" Но я очень быстро пришла в себя. Это было так. Первое о чем я подумала, была моя мама, которая плакала склонившись рядом со мной. И я клянусь Богом, я вышла из кабинета врача, повторяя: "Я буду водить машину. Я буду водить. Он сумасшедший. Я буду водить. Я знаю что я могу водить."

И с той же настойчивой решительностью которую отец мне привил с младых ногтей -- он научил меня ходить под парусом, зная, что я вообще не могла видеть куда я плыву, где берег, и что ни парусов, ни пункта назначения я тоже не увижу. Но он сказал мне, что нужно верить и чувствовать ветер на своем лице. И это ощущение ветра на лице помогло мне поверить, что врач был сумасшедший, и что я буду водить машину. И в течение следующих 11 лет, я поклялась, что никто ни за что не узнает, что я слепая, потому что я не хотела быть неудачницей, и я не хотела быть слабой. И я верила что у меня получится. Поэтому я брала жизнь на таран, как могут только Кейси. Я была археологом, и тогда я ломала что-то. Потом я управляла рестораном, и поскальзывалась на чем-то. Потом я была массажисткой. А затем -- ландшафтным садовником. После этого я пошла в школу бизнеса. А инвалиды чрезвычайно образованные. Затем я устроилась на работу в консалтинговой компании Accenture. И они даже не знали. И это невероятно насколько далеко тебя может завести вера.

В 1999 году, когда я уже проработала там 2,5 года, что-то произошло, удивительно, но мои глаза решили -- хватит. И временно, очень неожиданно, мое зрение упало еще ниже. А я нахожусь в ситуации жесточайшей конкуренции, где надо напряженно работать, действовать уверенно, и быть только лучшим. И через два года, я действительно могла видеть очень мало. И вот я оказалась перед менеджером по персоналу в 1999 году и сказала то, что никогда не думала что смогу сказать. Мне было 28 лет. Я выстроила свой имидж вокруг того, что я могу и не могу. И я просто сказала: "Извините. Я не вижу, и мне нужна помощь." Просить о помощи может быть очень сложно. И вы все знаете, что это так; не нужно быть инвалидом, чтобы это знать. Мы все знаем, как сложно признавать слабость и поражение. И это пугающе, не так ли? Но вся эта вера подпитывала меня так долго.

И я могу вам сказать, работать в мире видящих, когда ты незрячий, достаточно сложно -- реально сложно. Слушайте, аэропорты это просто кошмар. Ради Бога! Пожалуйста, если здесь есть дизайнеры, дизайнеры, пожалуйста, поднимите руки, хотя я и не увижу вас. Я всегда оказываюсь в мужском туалете. И с моим чувством запаха все в порядке. Но я просто могу сказать вам, что маленький значок на женском или мужском туалете отличается треугольником. Вы не пробовали увидеть этот треугольник если у вас перед глазами вазелин? Это такая мелочь, не правда ли? А знаете как утомительно это может быть пытаться быть совершенной когда ты несовершенна, или пытаться быть кем-то кем ты не являешься?

Так вот после того как я призналась отделу кадров, что не могу видеть, они отправили меня к окулисту. И я совершенно не подозревала, что этот человек изменит мою жизнь. Но перед тем как я попала к нему, я была ужасно растеряна. Я совершенно не понимала где я и что я. А этот окулист, он даже не тратил время на проверку моего зрения. Нет, это была психотерапия. Он задал мне несколько вопросов, Из которых многие были: "Почему? Почему ты так упрямо борешься, чтобы не быть собой? И нравится ли тебе то, чем ты занимаешься, Кэролин?" И вы знаете, когда вы начинаете работать в глобальной консалтинговой фирме, они вставляют вам чип в голову, и вы твердите: "Я люблю Accenture. Я люблю Accenture. Я люблю свою работу. Я люблю Accenture. Я люблю Accenture. Я люблю свою работу. Я люблю Accenture." Уйти означает проиграть. И он спросил меня: "Вы любите это?" Я даже не могла говорить, у меня просто сдавило горло. Я просто думала -- как мне сказать ему? И потом он спросил меня: "Кем ты хотела стать когда была маленькой?" Я не собиралась говорить ему: "Ну, я хотела гонять на машинах и мотоциклах." Это было вряд ли уместно в тот момент. Он и так думал, что я достаточно сумасшедшая. И когда я вышла из его кабинета, он позвал меня обратно и сказал: "Мне кажется пришло время. Пришло время перестать бороться и заняться чем-то другим." И эта дверь закрылась. И эта пустота сразу после выхода из кабинета врача, которую многие из нас знают. Я чувствовала боль в груди. Я не понимала куда я иду. Совсем не понимала. Но я понимала, что игра окончена.

Я пришла домой, и, потому что боль в груди была так сильна, я решила: "Я выйду на пробежку." Не самое благоразумное решение, на самом деле. И я пошла на пробежку, которую прекрасно знала. Я знала её как свои пять пальцев. Я всегда пробегала её идеально. Я считаю ступеньки и фонари и все то, с чем слепые имеют тенденцию часто встречаться. И там был камень, который я всегда пропускала. Я никогда не спотыкалась об него, никогда. И тут я бегу, реву, и бац, ударяюсь о свой камень. Сокрушенная, упавшая на этом камне в середине марта 2000 года -- типичная ирландская погода, в среду -- серость, сопли, слёзы везде -- до смешного проникнутая жалостью к себе.

Я была разгромлена, я была разбита, и я была рассержена. И я не знала, что делать. Я сидела там достаточно долго, думая: "Как я встану с этого камня и пойду домой? Потому что кем я буду? Чем я буду?" И я подумала о своем отце, я подумала: "Боже, как я не похожа на Сью сейчас." И я продолжала прокручивать в голове мысли о том, что произошло? где все пошло не так? почему я не понимала? И вы знаете, самое удивительное, что у меня просто не было ответов; я потеряла свою веру. Посмотрите куда меня привела эта вера. И теперь я ее потеряла. И теперь я совсем не могла видеть. Я пала духом. И потом я помню как я продолжала думать о том окулисте, который спрашивал: "Кем ты хочешь быть? Чем ты хочешь быть? Кем ты хотела стать когда была маленькая? Нравится ли тебе то, что ты делаешь? Займись чем-то другим. Кем ты хочешь быть? Займись чем-то другим. Кем ты хочешь быть?" И очень очень медленно это произошло. И это произошло следующим образом. И в момент, когда это произошло, меня осенило, мое сердце замерло -- заняться чем-то другим -- "Что ж, как насчет Маугли из "Книги Джунглей"? Это уж точно ни на что не похоже." И в тот момент, и я имею виду момент, когда меня это накрыло, я клянусь Богом, это было "ура!", что-то во что можно верить. И никто не мог сказать мне нет. Да, можно сказать мне: "Ты не можешь быть археологом". Но нельзя сказать: "Ты не можешь быть Маугли", потому что, понимаете ли, никто раньше этого не делал, и поэтому я буду это делать. И не важно, мальчик я или девочка, я просто убегу.

И я поднялась с этого камня, и, Боже мой, как же я помчалась домой. Я побежала домой, и я не упала, и я ни во что не врезалась. И я взбежала вверх по лестнице, и там была одна из моих любимых книг -- "Путешествия на моем слоне" Марка Шанда -- не знаю, слышали ли вы о ней. Я схватила эту книгу, и вот я сижу на диване и думаю: "Я знаю, что я буду делать. Я знаю, как быть Маугли. Я собираюсь пересечь Индию верхом на слоне. Я буду укротительницей слонов." У меня не было никакого представления о том, как я стану укротительницей слонов. После работы консультантом по управлению, стану укротительницей слонов. Я не представляла как. Я не знала как вообще нанять слона, достать слона. Я не говорила на хинди. Я никогда не была в Индии -- я была без понятия. Но я знала что я это сделаю. Потому что, когда ты принимаешь решение в правильное время и в правильном месте, Господи, сама Вселенная делает так, что это происходит.

Через 9 месяцев после того дня на сопливом камне, у меня было единственное свидание вслепую за свою жизнь с двухметровым слоном по имени Канчи. И вместе мы прошли тысячу километров по Индии. (Аплодисменты) Самая сильная вещь из всех, и не то, чтобы у меня раньше не было достижений -- видит Бог, они были. Но вы знаете, я просто верила в неправильные вещи. Потому что я не верила в себя -- в настоящую себя, во все части себя -- все части нас всех. Знаете, сколькие из нас претворяются теми, кем они не являются? И знаете, когда вы действительно начинаете верить в себя и во все о себе, то происходит что-то невероятное.

И вы знаете, это путешествие в тысячу километров, оно помогло собрать достаточно денег на 6000 операций от катаракты. 6000 человек смогли видеть благодаря этому. Когда я слезла с этого слона, знаете что было самым удивительным? Я бросила свою работу в Accenture. Я ушла, и стала социальным предпринимателем, и вместе с Марком Шандом мы создали организацию Слоновья Семья, которая занимается охраной азиатских слонов. И я создала "Канчи", потому что моя организация должна называться именем моего слона, потому что инвалидность всегда как слон в комнате. И я хотела, чтобы вы увидели её в позитивном ключе -- без благотворительности, без жалости. Но я хотела работать только и исключительно с руководством бизнеса и СМИ чтобы полностью изменить имидж инвалидности наиболее захватывающим и возможным образом. Это было невероятно. Это то, чем я хотела заниматься. И я больше не думала о слове "нет", о том что не вижу, или о чем-то ещё, что ничего не значит. Просто казалось, что это возможно.

И вы знаете, самое странное, когда я была на пути сюда, на TED, я буду с вами честна, я была в оцепенении. И я говорю, ну это же удивительная аудитория, и что я здесь делаю? Но когда я ехала сюда, вы будете рады услышать, что я все-таки воспользовалась своей белой тростью, потому что с ней можно проходить без очереди в аэропорту. И я оказалась здесь будучи радостно гордой от того, что я незрячая. И один мой очень хороший друг прислал мне сообщение в дороге, зная, что я боялась. Несмотря на то, что я кажусь уверенной, я боялась. Он сказал: "Будь собой." И вот она я. Это я, целиком и полностью я.

(Аплодисменты)

И я поняла, вы знаете что, машины и мотоциклы и слоны -- это не свобода. Свобода -- это быть абсолютно верной самой себе. Мне никогда не нужны были глаза, чтобы видеть. Никогда. Мне просто нужно было видение и вера. И если ты на самом деле веришь -- а это значит веришь всем своим сердцем -- то ты можешь изменить мир. И мы все должны это сделать, потому что каждый из нас -- будь то женщина, мужчина, гомо, гетеро, инвалид, идеально здоровый, нормальный, кто угодно -- каждый из нас должен быть самым лучшим самим собой. Я больше не хочу чтобы кто-то был невидимкой. Мы все должны принимать участие. И не надо ярлыков, ограничений -- нужно избавиться от ярлыков. Потому что мы -- не банки с вареньем; мы экстраординарные, разные, удивительные люди.

Спасибо.

(Аплодисменты)