Брайан Скерри раскрывает великолепие и ужасы мирового океана

Этим утром я хочу открыть вам некоторые факты об океане, при помощи моих фотографий для журнала National Geographic. Думаю, я стал подводным фотографом и фоторепортером потому, что влюбился в море, еще когда был ребенком. И я хотел рассказывать о поразительных вещах, которые я видел под водой, удивительной живой природе и интересных процесах. И даже спустя 30 лет такой работы, спустя 30 лет исследования океана, я никогда не прекращаю удивляться новым неожиданным открытиям в море. Но в наши дни все чаще и чаще приходится видеть ужасные вещи в подводном мире, о которых мало кто знает. И мне пришлось с помощью фотоаппарата показать полную картину происходящего. Я хочу, чтобы люди увидели, что на самом деле происходит в подводном мире, все: и ужасы, и великолепие.

Первый репортаж, сделанный мной для National Geographic, во время создания которого я понял, что можно включать проблемы окружающей среды в натуралистический обзор, был посвящен гренландским тюленям. Изначально я собирался сделать небольшой обзор, чтобы посмотреть, как в течение нескольких недель каждый год эти животные мигрируют вниз от полярной части Канады до Залива Сэнт-Лоренс в Канаде в период ухаживания, спаривания и рождения детенышей. И все это происходит в условиях дрейфующих льдов, которые движутся под воздействием ветров и волн. И будучи подводным фотографом, я хотел расскрыть эту историю и снаружи, и изнутри и сделать фотографии, на которых один из таких детенышей делает свое первое погружение в ледяную 29-градусную воду. Но когда я углубился в изучение проблемы, я осознал, что существуют две серьёзные проблемы охраны окружающей среды, которые я не мог игнорировать. Первая - это то, что на этих животных продолжают охотиться, убивают специальными дубинками детенышей 8-15 дней от рождения. Это самый масштабный забой морских млекопитающих на планете, каждый год убивают сотни тысяч таких тюленей.

Не менее важным кажется то, что более серьёзная проблема для гренландских тюленей - это таяние льдов из-за глобального потепления. Это аэрофотоснимок, который я сделал в проливе Сэн-Лоренс во время тюленьего сезона. И хотя на фото мы видим достаточно много льда, также мы видим много воды, которой раньше там не было. И сохранившийся слой льда достаточно тонкий. Проблема в том, что детёнышам тюленей нужна устойчивая платформа из твердого льда во время периода кормления. С момента их рождения до самостоятельности проходит лишь 12 дней. Но если у них нет этих 12 дней, они могут упасть в воду и погибнуть. Вы видите фото, на котором я запечатлел одного из детенышей возрастом около 5 или 7 дней - у него до сих пор виден пупочный канатик на животе - упал в воду из-за тонкого льда, и мать лихорадочно пытается вытолкнуть его на поверхнось, чтобы он мог дышать, и вернуть его в устойчивое положение. Эта ситуация ухудшается с каждым годом моей работы. Я прочел, в прошлом году, что уровень смертности детёнышей был равен 100% в некоторых частях пролива Сэнт-Лоренс. Так, очевидно, что этому виду угрожают многие проблемы, которые только усугубляются. Эта история тогда стала главной темой выпуска National Geographic. И она привлекла достаточно много внимания.

Эта история подтолкнула меня к созданию новых сюжетов о проблемах мирового океана. Поэтому я предложил сюжет о глобальном чрезмерном вылове рыбы, частично потому что я лично наблюдал вырождение в океане последние 30 лет, но также потому, что я прочел в научном издании, что популяция крупной рыбы в мировом океане за последние 50-60 лет снизилась на 90%. Это такие виды как тунец, сарган и акула. И когда я прочел, то был поражен этими цифрами. Я думал, это станет главной новостью во всех СМИ. Но этого не произошло, и я хотел создать материал, который бы очень отличался от традиционных подводных сюжетов. Я хотел, чтобы фотографии были похожи на военные хроники, чтоб снимки были шокирующими и показывали читателям, что на самом деле происходит с морскими обитателями по всей планете.

Первым элементом истории, который я считал необходимым, тем не менее, была необходимость помочь читателям оценить по достоинству морских животных, которых они едят. Знаете, я думаю, люди ходят в ресторан, кто-то заказывает стейк, и мы все знаем откуда он берется, кто-то заказывает курицу, и мы все знаем что это, но когда они едят суши с голубым тунцом, имеют ли они хоть малейшее представление об этом изумительном животном? В наши дни, они как львы и тигры, только в море. На самом деле, эти животные не имеют наземных аналогов, они уникальны во всем мире. Эти животные могут проплыть практически от экватора до полюсов и могут пересечь все океаны в течение года. Если бы мы не вылавливали их такими объемами, то благодаря тому, что они подолжают расти всю свою жизнь, то спустя 30 лет имели бы особь тунца весом в тонну. Но правда то, что их вылов достигает огромных масштабов, и их популяция катастрофически сократилась во всем мире.

Это ежедневный аукцион на рыбном базаре в Цукидзи, который я сфотографировал пару лет назад. И каждый день этот вид тунца - голубой - укладывается, как древесина в штабеля, просто ряд за рядом. После того, как я прошелся вокруг и сделал эти фотографии, меня осенила мысль, что океан - это не продуктовый магазин. Мы не можем продолжать брать, не ожидая серьезных последствий.

Также, в своем повествовании я хотел рассказать читателям, как ловят рыбу, об используемых методах в добыче рыбы, таких как как донное траление - одном из самых распространенных способов в мире. Это небольшая сеть, которую использовали в Мексике для ловли креветок, но во всем мире она используется одинаково. В центре расположена большая сеть с двумя стальными створками на концах. И во время того, как донный трал буксируется судном, противодействие этих створок и вод океана раскрывает куток сети; в верхней части сети располагают поплавок, а нижнюю увнизу. Это устройство тащат по дну, в данном случае, для ловли креветок. Но как вы понимаете, в сеть попадает все на ее пути. Это разрушает прекрасное бентическое сообщество океанического дна, всевозможные губки и кораллы - критически важное место обитания для других животных.

Это фотография рыбака, держащего креветок, которых он поймал после буксирования сетей в течении часа. Он держит жменю креветок, около 7-8 штук, и другие животные на палубе лодки- это прилов. Эти животные погибли в процессе, но они не имеют никакой коммерческой ценности. Это есть настоящая цена креветок на ужин, может 7 или 8 креветок, и 4,5 кг других животных, которые погибли за компанию. И чтоб сделать это еще более наглядным, я проплыл под судном для лова креветки и сделал этот снимок человека, который выгребал этот прилов в море, как мусор, я сфотографировал этот поток смерти, вы знаете, такие виды, как акулохвостый скат, орляковый скат, камбала, иглобрюх, которые всего лишь час назад находились на дне океана живыми, сейчас были выброшены обратно в воду, как мусор.

Я также хотел обратить ваше внимание на вылов акул, так как сейчас на планете убивают более 100 млн акул каждый год. Но перед тем, как сделать фотографию для этого сюжета, Я отчасти ломал голову над вопросом, как сделать фото мертвой акулы, чтобы это затронуло души читателей. Вы знаете, я думаю, еще есть много людей, которые считают, что лучшая акула - это мертвая акула. Но одним утром я нырнул в воду и увидел эту лисью акулу, которая только недавно погибла в рыболовной сети. Эти огромные грудные плавники и глаза, которые еще было видно - картина напомнила мне распятие, если хотите. Эта фотография стала ключевой в рассказе о всемирной рыбной ловле для National Geographic. Я надеюсь, это помогло читателям обратить внимание на проблему 100 миллионов акул.

И так как я люблю акул - я в какой-то мере помешан на акулах - я хотел сделать другой, более радостный материал об акулах, как способ привлечения внимания к проблеме их сохранения в природе. Поэтому я поехал на Багамы, так как это одно из немногих мест в мире, где условия для обитания акул самые благоприятные, популяция акул на Багамах выглядит достаточно здоровой, во многом благодаря тому, что правительство там приняло закон о запрете ярусного рыбного лова несколько лет назад. Я хотел показать несколько видов, которые мы мало показывали в журнале, и работал в нескольких местах.

Одна з таких местностей называется Тигровый Пляж на севере Багам, где тигровые акулы собираются на мелководье. Это фотография, которую я сделал с низкой высоты, на которой изображено наше водолазное судно с приблизительно дюжиной больших старых тигровых акул, просто плавающих рядом. Но одна вещь, которой в своем репортаже я хотел избежать, это изображение акул некими монстрами. Я не хотел, чтоб они выглядели слишком угрожающе или страшно. А этой фотографией красивой, думаю, 4 - 4,5 - метровой самки тигровой акулы, я считаю, достиг своей цели, когда она плыла с маленькими каранксами возле ее носа, а из-за вспышки получилась тень на ее лице. Мне кажется, это доброе фото, менее устрашающее, более доброжелательное по отношению к виду.

Также я разыскивал для этого сюжета прекрасную ускользающую акулу-молот, фотографии которой практически невозможно было найти ранее, чем в последние 7-10 лет. Это существо, любящее уединение. Но, считается, что мы не располагаем достаточными научными данными об этом животном, как во Флориде, так и на Багамах. Мы практически ничего о них не знаем. Мы не знаем, куда и откуда они мигрируют, где они спариваются и рожают детенышей, но тем не менее, популяция акулы-молота в Атлантическом океане снизилась на 80% за последние 20 - 30 лет. Мы теряем их быстрее, чем могли бы их найти.

Это океаническая белоносая акула, вид, который считается четвертым среди самых опасных видов, если, конечно, вы обращаете внимание на такие списки. Но популяция этого вида упала на 98% по всей его среде обитания. Так как это океанический вид, который обитает на больших глубинах, а мы не работали на такой глубине, мы опустили сюда клетку, защищающую от нападения акул, а мой друг, биолог, изучающий акул, Вес Прет находился внутри ее. Вы видите, конечно, что фотограф находился вне клетки, по-этому очевидно, что биолог чуть умнее фотографа.

И наконец, в своем рассказе, я также хотел обратить внимание на места обитания детенышей акул. Я поехал на остров Бимини, на Багамах, чтоб поработать с детенышами желтой акулы. Вот фото детеныша желтой акулы, здесь показано, где они живут первые 2 - 3 года своей жизни, в защитных мангровых зарослях. Вот яркий пример нехарактерной для акул фотографии. Такого вы никогда бы не ожидали от фотографии акулы. Но на этом фото видим акулу длиной около 25 см, плавающую на глубине чуть больше 30 см. Это их критическая среда обитания, место, где они проводят первые 2-3 года жизни, пока они достаточно не вырастают, чтобы переместиться на основную часть рифа. После того, как я покинул Бимини, я узнал, что эта среда обитания акул была уничтожена бульдозерами для постройки нового поля для гольфа и курорта.

Другие недавно созданные сюжеты также обратили внимание на уникальные виды, которые находятся в первую очередь под угрозой в океане, для того, чтобы напомнить о других проблемах. Например, я запечатлел кожистую морскую черепаху. Это самый большой, с наиболее обширным ареалом обитания, старейший и наиболее глубоко ныряющий вид черепах. Здесь мы видим самку, выползающую из океана при лунном свете на острове Тринидад. Происхождение этих животных датируется около 100 млн лет назад. На своем веку они прошли этап, когда выходили из воды, и направляясь к гнезду видели пробегающего мимо тиранозавра. Сегодня, выходя из моря, они видят жилые квартирные дома. Но, не смотря на такое удивительно продолжительное существование вида, сейчас он относится к исчезающим видам. В Тихом океане, где была сделана эта фотография, их популяция снизилась на 90% за последние 15 лет.

На этом снимке показан только вылупившийся детеныш, готовый попробовать соленую воду впервые в жизни, начинающий длинное и опасное путешествие. Только один из тысячи детенышей кожистых черепах достигнет зрелости. Угрозу создают природные хищники, такие как грифы, которые хватают детенышей еще на пляже, или хищные виды рыб, поджидающие в открытом море. Но природа предусмотрела это, самки производят кладки с большим количеством яиц, чтобы компенсировать утраты. Но они точно не могут противостоять антропогенному влиянию, человеческому вмешательству, на этой фотографии кожистая черепаха попала ночью в рыболовную сеть. Я просто нырнул и сфотографировал это, а с разрешения рыбака, освободил черепаху, чтоб она могла уплыть. Но тысячи кожистых черепах каждый год не такие удачливые, и будущее этого вида в большой опасности.

Еще один пример прекрасного вида мегафауны, с которым я работал, это сюжет о гренландских китах. Фактически, история о гренландских китах такова, что около миллиона лет назад на Земле существовал только 1 вид гренландских китов, но в результате того, что континентальные массивы двигались, и океаны отделились, виды этих китов как бы разделились, и сегодня выделяют два отдельных подвида. Это Южный кит, которого мы видим, и Северноатлантический кит, который здесь изображен, это мать и детеныш возле побережья Флориды. Оба вида на грани исчезновения и были практически уничтожены ранними китобоями, но ситуация с Южными китами лучше, так как они обитают в местах, далеких от человеческой деятельности.

Североатлантический кит занимает 1 место в списке животных под угрозой исчезновения сегодня, они, так называемые, городские киты; живут вдоль восточного побережья Северной Америки; США и Канады, и им приходится бороться с проблемами, которые создают города. На этой фото видим кита, высовывающего голову из воды на закате возле побережья Флориды. На фоне вы можете видеть угольную электростанцию. Им приходится сталкиваться с такими вещами, как токсины и фармацевтические продукты, которые сливаются в океан, и могут даже влиять на их размножение. Так же они часто запутываются в рыболовных снастях. На этой фотографии изображен хвост гренландского кита. А эти белые пятна на нем не от природы. Это шрамы от рыболовных снастей, в которых они запутываются. У 72% процентов их популяции есть такие шрамы, но большинство не не может освободиться от таких орудий лова, как ловушек для омаров или крабов. Они крепко застревают вних, и это, в конце концов, их убивает. И следующая проблема - это столкновение с судами. Это животное было ударено кораблем в Новой Шотландии, канадской провинции, его тянут на буксире туда, где впоследствие было сделано вскрытие, чтоб подтвердить причину смерти, и это, действительно, было столкновение с судном. Все эти факторы работают против этих животных и снижают их популяцию.

Для сравнения популяции страдающих Североатлантических китов я обратился к новой нетронутой популяции Южных гренландских китов, которая была открыта около 10 лет назад возле субантарктических островов Новой Зеландии - Оклендских островов. Я прибыл туда в зимнее время. А эти животные никогда раньше не видели людей. И я, возможно, был одним из первых людей, которых они увидели. Я погрузился в воду с ними и был поражен их любопытством. На этой фотографии видим моего ассистента на глубине 22 метров, а один из этих удивительно красивых 15-метровых 70-тонных китов, размером, как городской автобус, просто проплывает мимо. Они в идеальной форме, очень упитанные и здоровые, крепкие, без шрамов от ранений, как им полагалось бы выглядеть. Вы знаете, я читал, что пилигримы, когда подошли к Плимутской скале на территории Массачусетса в 1620, писали, что можно было пройти через залив Кейп-Код по спинам гренладских китов. Сегодня мы не можем вернуться назад в то время и увидеть это своими глазами, но, возможно, мы еще в силах сохранить то, что осталось.

И я хотел бы закончить эту программу историей надежды, которую я создал на территории морского заповедника, как вариант решения проблемы чрезмерного вылова рыбы, глобального рыбного кризиса. Я начал работать в Новой Зеландии потому, что Новая Зеландия - достаточно прогрессивная страна, и в первую очередь, в контексте защиты своей морской среды. Я очень хотел, чтобы ключевыми в этой истории были три вещи. Чтоб это были изобилие, разнообразие и жизнеустойчивость. Одним из первых мест, где я работал, был заповедник под названием Козий остров в Ли, Новая Зеландия. Там ученые мне рассказали, что когда был основан их первый морской заповедник в 1975 году, они надеялись и ожидали определенных изменений.

Например, они ожидали, что некоторые виды рыб, такие как Новозеландский люциан, вернутся, так как ранее они были выловлены до грани коммерческого исчезновения. И они вернулись. Но ученые не предвидели другие последствия. Например, эта рыба охотится за морскими ежами. Когда рыба пропала, все, что можно было видеть под водой - это акры и акры морских ежей. Но когда рыба вернулась, начала охотиться и контролировать популяцию ежей, как и следовало ожидать, на мелководье появились заросли ламинарии. А дело в том, что морские ежи питаются ламинарией. То есть, когда рыба контролирует популяцию морских ежей, в океане был восстановлен естественный баланс. Так океан, наверное, выглядел здесь 100 или 200 лет назад, но никто об этом не говорил.

Я также работал в других частях Новой Зеландии, на красивых, экологически уязвимых, защищенных территориях, таких как Фьордлэнд, где была найдена эта колония морских перьев. Мелкий голубой новозеландский песочник, заплыл в кадр, чтобы добавить красочности. В северной части Новой Зеландии я погружался в голубую воду, где вода немного теплее, и фотографировал таких животных, как этот гигантский скат-хвостокол, плывущий через подводный каньон. Каждая составляющая экосистемы в этом месте кажется здоровой, начиная с крохотных животных, как голожаберный моллюск, движущийся между прикрепляющихся губок, или спинорогов, очень важных для экосистемы, так как они питаются на дне и позволяют закрепиться новой жизни.

Я хотел бы закончить этой фотографией, которую я сделал в сильный шторм в Новой Зеландии, когда я лег на дно просто посреди косяка кружащей вокруг меня рыбы. И эта территория стала заповедной только около 20 лет назад. Я говорил с дайверами, которые погружались здесь много лет, и они сказали, что морская жизнь сейчас здесь даже лучше, чем была в 1960-х годах. И все потому, что она защищена, и это дало свой результат.

То есть, я думаю, идея понятна. Океан, и правда, жизнеустойчивая и "прощающая" среда, до некоторой степени, но мы должны быть для него хорошими хранителями. Я стал подводным фотографом, потому, что я влюбился в море, и я делаю фотогрфии моря, потому что хочу его защитить, и это еще не поздно.

Большое спасибо.